Является ли подвиг царя-м - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Материнский подвиг 1 55.34kb.
Реформи 17-18 ст в Російській імперії 1 249.73kb.
Заместитель директора по вр, учитель высшей квалификационной категории 1 52.13kb.
Николай Васильевич Кузьмин Круг царя Соломона Страницы былого Николай... 5 1570.85kb.
Город Мцхета первая столица Грузии. Он возник во второйполовине V... 1 14.41kb.
Программа духовно-нравственного воспитания» Конкурса цфо «За нравственный... 4 1198.89kb.
«Нравственный подвиг архиепископа Воронежского Петра» 1 63.26kb.
Филиппиками называли в древности речи, произнесенные в IV в. 4 816.66kb.
Група №13-а бх розпочинає свій творчий звіт під гаслом: " Подвиг... 1 70.92kb.
Поэма «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого... 1 101.25kb.
12. яблоки гесперид (двенадцатый подвиг) = эра девы описание мифа... 1 108.38kb.
Научный журнал “власть и общество 6 666.08kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Является ли подвиг царя-м - страница №1/2

В.М. Еремина

Отзыв на:



Является ли подвиг царя-мученика Николая Александровича
искупительным для русского народа?
(Взято по этому адресу: http://vselprav.org/library/apologiya.htm)


Богословское осмысление проблемы

{Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренне, как от Бога, пред Богом, во Христе. (2 Кор. 2, 17)}1

Союзом любве Христовы связуеми, седмочисленнии царствьннии страстотерпцы, поношения и убиения не убоявшееся, первии, яко новомученицы, за Русь Святую отъ безбожных пострадасте и образ исповедничества и ревности по Бозе верным людем показасте. Темже, земли Русския покровителие неусыпаемии явльшеся, Триединаго Бога непрестанно молите о спасении отечества нашего и всех с любовию вас почитающих2.

Прошло уже более пяти лет {2006 г.} после прославления Русской Православной Церковью святых Царственных мучеников в лике святых (курсив мой – В.Е.) {Неточность: Русская Православная Церковь прославила убиенных Николая II и членов его семьи в лике страстотерпцев; в лике мучеников их прославила в 1981 году РПЦЗ}. Однако существующие и поныне некоторые недоговоренности и даже упущения в осмыслении подвига Августейших мучеников, вполне закономерно создают почву для разного рода дискуссий. В этом не следует видеть только лишь отрицательные стороны, ругать за непослушание Священноначалию и так далее. Во-первых, ничего подобного в этих дискуссиях не существует в принципе. Во-вторых, Церковь, являясь живым организмом, строя свою жизнь на соборном начале, вовсе не закрывает двери для движения человеческой мысли, для проникновения в те или иные вероучительные истины и имеющиеся проблемы, внешне, казалось бы, уже решенные. Направить все имеющиеся движения мысли и действия своих чад в русле Предания – это задача всегда была и остаётся чрезвычайно сложной, но кране крайне3 важной в деле христианского воспитания. Однако правильное и успешное решение этой задачи возможно при условии не жёсткого иерархического подчинения, но мудрого управления вверенной Богом архипастырям и пастырям Церкви Христовой своего народа своим народом (глагольное управление: управлять – кем? чем? – В.Е.). При этом от архипастыря требуется огромное терпение, личный аскетический подвиг и богословски глубокий ум.

Мы хотели бы остановиться на одной проблеме, которая остаётся всё же проблемой и до сих пор: речь идёт о терминологии и понимании подвига святого царя мученика-страстотерпца (курсив мой – В.Е.) {Уж одно из двух: или мученика-свидетеля и проповедника даже до крови Христовой веры; или страстотерпца – с кротостью и молитвой за врагов переносящего гонения и убиение} Николая II. Причиной для обращения к этой проблеме послужила изданная насельником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры иеродиаконом Авелем (Семёновым) в соавторстве с Александром Дроздовым книга «Государь», посвящённая святому мученику и страстотерпцу царю Николаю II. В ней была показана глубокая нераскаянная вина (выделено мной – В.Е.) русского народа в цареубийстве и что мученический подвиг (выделено мной – В.Е.) Самодержца Николая II-го носит (выделено мной – В.Е.) искупительный характер, поэтому авторами Государь именуется искупителем. (Стиль! – В.Е.) Книга издана по благословению Преосвященных Владык: Ипполита, епископа Тульчинского и Брацлавского, и Диомида, епископа Анадырского и Чукотского. {Настоящее подмётное письмо – устарело. Епископ Диомид (Дзюбан) низложен, а бывш. еп. Тульчинский Ипполит (Хилько) – покаялся.}

Именно за то, что царь-мученик наименован (Стиль! – В.Е.) в книге искупителем, на иеродиакона Авеля Духовным Собором Свято-Троицкой Сергиевой Лавры и было наложено совершенно неканоническое прещение. Он запрещён не только в священнослужении, но и отлучён от причастия Святых Тайн Христовых. Заметим, что каноническое право Православной Церкви не только категорически запрещает налагать двойные прещения (32 Правило св. Василия Великого и 25 Апостольское Правило), но и никогда не отлучает клириков от Святого Причащения4. Прещение было наложено под жёстким давлением епископа Феогноста, Наместника святой обители, на членов Духовного Собора.

Каноническая безграмотность, проявленная в вынесении наказания, явилась следствием особого подобострастия (выделено мной. Видимо, Автор хотел сказать: пристрастия – В.Е.) Преосвященного Владыки Наместника к личности последнего Всероссийского Императора. {«Каноническая безграмотность» (по словам автора-анонима – в дальнейшем Автор) может быть следствием незнания священных канонов, практического невладения ими. Но чтобы «безграмотность… явилась следствием… пристрастия» - это уже «по ту сторону» всякого разумного объяснения.} Преосвященный Владыка был и, видимо, остаётся на позициях неприязни к нему, лишь чисто формально подчиняясь решению Архиерейского Собора 2000 г. о прославлении в лике святых Императора Николая II. {Автор, видимо, советует Преосвященному Наместнику Лавры епископу (ныне – архиепископу) Феогносту – лицемерие; забывая Апостольское изречение: А всё, что не по вере, грех (Рим. 14, 23)} Духовный Собор, призванный в духе евангельской любви и Устава общежительного монастыря разрешать внутренние вопросы святой обители, не входя в тщательное исследование богословия Церкви, её Священного Предания, вынес крайне категоричное, отрицательное и необдуманное решение относительно именования Государя Императора Николая Александровича искупителем русского народа (курсив мой – В.Е.), а его подвиг искупительным (курсив мой – В.Е.) для России. {Здесь намечается любопытная параллель. Петра III, родоначальника Гольштейн-Готторпской династии в России (ибо «Романовыми» они могли именоваться лишь номинально; на самом деле эта династия прекратилась по мужской линии еще в 1732 году – смертью Петра II; а по женской – в 1761 году, смертью Елизаветы Петровны; Петр же III был назначен наследником Российского престола на основании «Правды воли монаршей», закона-декрета Петра I, отмененного Павлом только в 1797 году), раскольники-старообрядцы именовали также «искупителем» (см. П.И. Мельников-Печерский, «Очерки беспоповщины»). А ведь случайности для христианина нет!} В обращении к его Святейшеству, Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II, члены Духовного Собора настаивают на том, что высказываемые в книге мнения противоречат и не согласны со Священным Писанием, Священным Преданием Церкви и «являются богохульством».

Следует заметить, что ещё незадолго до официальной канонизации святых Царственных мучеников в 2000 г. развязалась целая полемика вокруг допустимости или недопустимости с точки зрения православного догматического богословия именовать Государя Императора Николая II искупителем грехов русского народа, а его подвиг рассматривать в качестве искупительной жертвы, принесённой за русский народ. Сторонниками такого понимания подвига святого мученика Государя Императора Николая Александровича выступили тогда протоиерей Максим Козлов как член Синодальной Комиссии по канонизации святых, Владимир Саулкин, один из ведущих радиоканала «Радонеж», Михаил Назаров, известный историк и публицист. Некоторые из них в качестве авторитета приводили утвердившееся как Предание мнение Русской Зарубежной Церкви, имеющая имеющей такое же видение и понимание подвига Августейших мучеников.

Противниками использования слов «искупитель» и «искупительная жертва за русский народ» тогда выступили протоиерей Петр Андриевский5 и диакон Даниил Сысоев6. Статьи-опровержения упомянутых авторов до сих пор не трудно найти в Интернете. Даже при беглом прочтении их критики в глаза сразу же бросается отсутствие в них трезвого и глубокого объективного научно-богословского подхода к оценке проблемы. Отец Петр Андриевский, доводя до страстного накала свою борьбу против «царебожников и искупленцев», превращает свою статью в поток обзываний, ругательств, навешивания ярлыков и обвинений в ереси. Приводя вполне здравые аргументы протоиерея Максима Козлова, сщмч. Иоанна Восторгова, отец Петр их не анализирует, а огульно отвергает. Несомненно, несколько нездоровый ажиотаж и явно выраженная страстность уже являют в себе признаки ошибочности защищаемой точки зрения гиперкритически настроенных авторов. Апостол Иаков, заметим, очень точно выявил некоторые существенные признаки истинности и благодатности высказываемых суждений: «Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, безпристрастна и нелицимерна» (Иак. 3, 17).

Апеллируя к Священному Писанию, и протоиерей Петр Андриевский, и отец диакон Даниил Сысоев совершенно обходят молчанием весьма важный аспект жизни Церкви и в ней совершаемого подвига – это его несомненная христоцентричность. Никакой подвиг, никакое служение не совершается самим человеком, но по благодати Божией и ради благодати Божией (? курсив мой – В.Е.). В любом подвиге христианина полагается главной целью исполнение воли Божией. {Это верно. Но именно мученического подвига у Николая II не было. Он вовсе не «выходил на подвиг» (Петра Александрийского прав. 7 и 8), а только безропотно подчинился приговору новых властителей, во главе с Ульяновым – Лениным. И его свидетельство во Христе было вовсе не мученическим, а страстотерпческим, ближе всех к подвигу блгв. кн. Игоря, страстотерпца, который, уже лишенный трона (Киевского), был убит узурпатором трона, кн. Изяславом Мстиславичем, при котором «раздралась» Русская земля.} Навыкая опытным путём непрерывной борьбы со страстными помыслами и желаниями к богоугодной жизни, христианин постепенно достигает такого духовного состояния, когда он творит непрестанно волю Божию. Как замечает преп. Никодим Святогорец, «всецелое предание себя в волю Божию и есть пожрение (т.е. принесение в жертву) себя Богу во всесожжение»7. Оно составляет христианское совершенство и возможно лишь при достижении его. А начало христианского совершенства закладывается через одну из наиважнейших добродетелей - послушание. Само послушание, как говорит старец архимандрит Софроний (Сахаров) – это «духовное таинство Церкви»8, которое строится на основе полного доверия и любви ученика к старцу. Смысл послушания заключается вовсе не в том, чтобы «стремиться поработить волю послушника своей «человеческой» воле», но чтобы «научиться творить волю Божию, чтобы вступить в сферу воли Божественной и тем приобщиться Божественной жизни»9. Именно поэтому данная добродетель ещё называется величайшим таинством, исповедничеством10, в котором обнаруживается глубочайшая христоподражательность. Именно такой подход к христианскому подвигу, а наипаче к страданиям за Христа, мы обнаружим в замечательных словах апостола Павла из послания к Колосянам: «ныне радуюсь в стаданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь» (Кол. 1, 24).

В них, по мысли всех Святых Отцов Церкви, свидетельствуется о величайшей тайне христианских страданий, и, прежде всего, мученичества за Христа (выделено мной – В.Е.) {Именно «мученичества за Христа» в подвиге Николая II и его семьи – не было. Никто не мешал им следовать правилам благочестия, никто не мешал им и быть православными христианами}: все страдания и мучения - это литургическое продолжение искупительного подвига Христа. При этом в мучениках, как благоуханной жертве Богу, действует и страдает Сам Христос. А так как мученичество – это жертва, то она носит примирительный и искупительный характер. Именно такое понимание смысла жертвы было присуще ещё в Ветхом Завете11. Эти же мысли о жертве мучеников мы постоянно встречаем как в литургических текстах, так и в творениях Святых Отцов Церкви. Именно поэтому уже апостол Павел свою кончину называет жертвою: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2 Тим. 4, 6). И не просто жертвою, так как в греческом подлиннике стоит слово, которое обозначает возлияние. В использовании именно такой лексики святитель Иоанн Златоуст и другие толковники видят глубочайший смысл: всецелое без остатка приношение себя в жертву Богу.

Не видя этого и не зная этого, невозможно понять того, как все же достигается в жизни христианина желанная христоподражательность, к которой настойчиво призывает все тот же апостол Павел: «посему умоляю вас; подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16) И вовсе не только через участие в Таинствах, а именно в подвиге, который апостол Павел называет «ежедневным умиранием» (1 Кор. 15, 30), «мертвостью Господа Иисуса» (2 Кор. 4, 10). Таинства лишь действенное средство, приводящее нас к единению со Христом, но далеко не достаточное. В незнании этой истины кроется одна из главных причин того, что современный человек, приходя в Церковь, ищет только благодатных утешений, а когда представится (Видимо, «представится возможность»; выделено мной – В.Е.) где-то и в чем-то пострадать за Христа – он тут же отказывается от испытаний, всячески их избегает, считает это даже не страданием за Христа. В итоге, происходит подмена христианства как веры апостолов, веры глубокого трезвения и подвига простым фольклором (выделено мной – В.Е.), данью моде, традиции. Однако, христианство в силу его христоцентричности и Богочеловечности есть религия искупления12, преодоления силой Христовой «закона греха и смерти», есть непрестанное сораспятие Христу и умирание за Христа. Об этом нам напоминают и такие замечательные слова апостола Павла: «Я каждый день умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею, братия, которую я имею во Христе Иисусе» (1 Кор. 15, 30). Совершенно не случайно свят. Иоанн Златоуст в ряде своих Похвальных слов мученикам подчеркивает, что именно этим подвигом свидетельствуется действительность и действенность Воскресения Христова. Этого не смогли увидеть ни протоиерей Петр Андриевский, ни отец диакон Даниил Сысоев. Вполне вероятно, что отсутствие в словах протоиерея Максима Козлова, Михаила Назарова именно этого онтологического осознания христианского подвига делали приводимые ими аргументы несколько слабыми и не убедительными.

Совершенно очевидно, что искупительность подвига Государя должна рассматриваться не как что-то самодостаточное и не просто как подражание Христу, а только как соучастие в искупительном подвиге Искупителя Христа и продолжение этого подвига Самим Христом через Государя (выделено мной – В.Е.) {Это уже совершенно ни на что не похоже. Выходит, весь род Адамов Господь искупил единожды – на кресте. А Россию пришлось искупать дважды, и второй раз – «через Государя». Это – не только ересь (с точки зрения православной сотериологии), но и кощунство. Впрочем, что-то знакомое слышится. А именно, известное письмо В.Г. Черткова Л.Н. Толстому от 14 сентября 1910 г. – «люциферианское каждение», по выражению архиеп. Иоанна (Шаховского) – см. Иоанн Сан-Францисский (Шаховской), архиепископ. Избранное, Петрозаводск, 1992, с. 327-328}, как исполнителя Его святой воли и Божественного Промысла по отношению к русскому народу. Только в таком контексте и при таком богословски взвешенном подходе к подвигу Государя-мученика могут быть сняты недоумения и упразднены никому не нужные споры. Предлагаемое читателю ныне краткое исследование – это приглашение к богословскому диалогу-анализу с позиции святоотеческого православного богословия осмысления подвига святого царя-мученика. Ибо мы не пытаемся данным исследованием поставить точку, а скорее запятую и двоеточие, с тем, чтобы дать очередной толчок богословам и всему православному народу к более глубокому и обстоятельному православному богословскому анализу интересуемой проблемы (Видимо, Автор хотел сказать: «интересующей нас» (проблемы); выделено мной – В.Е.). Тем более что фактически до сих пор тема мартирологии остаётся богословски не то что не востребованной, но даже и не разработанной13. Тем не менее, поднятая проблема будет оставаться до тех пор открытой, пока к ней не будет проявлено должное внимание.

Кандидат богословских наук иеромонах N. Великий Пост 2006.

 1. Семантика слов «искупитель» и «искупление».

Терминология в православном богословском языке занимает одно из важнейших мест. Те или иные устойчивые понятия-термины составляют величайшее сокровище богословского языка. Многие из них, как об этом свидетельствует преп. Иоанн Дамаскин в Источнике знания, были восприняты из философии Аристотеля. Эти термины формируют тот богословско-понятийный язык, без которого неизбежна путаница, недопонимания недопонимание, появление еретических мнений. Некоторые термины Святая Церковь вырабатывала в течение своего исторического бытия, входя в полемику с теми или иными еретическими воззрениями. При этом эти термины далеко не всегда встречаются в Священном Писании. Таковыми, например, являются «единосущный-ὁμοούσιος» (325 г. Первый Вселенский Собор)14 в троичном богословии, «единение по-ипостаси - ἔνωσις καθ᾿ὑπόστασιν» (431 г. Третий Вселенский Собор), «воипостасность-ἑνυπὸστατος» (Леонтий Византийский)15, «сложная ипостась - ὑπόστασις σύνθετος»16 (преп. Максим Исповедник, преп. Иоанн Дамаскин) - в христологии, «пресуществление - μετουσίωσις» (1691 г. Константинополь) и др. Эти термины для Церкви имеют обязательный характер.

Что же касается слов «искупитель», «искупление», то они по преимуществу являются библейскими. Однако правила библейской экзегетики для уяснения смыслового значения того или иного слова, границ его применения предполагают обязательное обращение к языку подлинника. В данном случае не еврейскому, а греческому. По этому поводу профессор Императорской Санкт-Петербургской Духовной Академии Н.Н. Глубоковский замечает, что греческий язык «служит органом возвещения благовестия Христова», «будучи предызбранным носителем библейского содержания, является для людей и первейшим оружием его познания»17. Важность именно филологического анализа библейских текстов заключается в том, что с его помощью «обрисовывается всё своеобразие библейской терминологии и через это наглядным представляется вся «оригинальность»18 библейских концепций», - подчеркивает проф. Н.Н. Глубоковский. Существительное «λυτρωτής - искупитель, освободитель, избавитель19», образовано от достаточно часто употребляемого и распространенного глагола λυτρόω, который означает не только выкупать, давать плату, выкуп, но и избавлять, освобождать20. Сам глагол искупать-выкупать используется в тех текстах Ветхого Завета, где речь идёт о назначенных жертвоприношениях в качестве выкупа за душу. В Ветхом Завете под искуплением, как правило, понимается освобождение еврейского народа21, народа Божия от политического рабства22. В этом контексте искупителями-избавителями и спасителями в Библейской истории назывались Моисей23, Гедеон, царь Давид24, судьи Гофониил25 и Аод26 как спасители и избавители еврейского народа от иноземного ига. Спасителем еврейского народа назван и Иисус Навин, который «служил подобием и прообразом истинного Спасителя нашего Христа». Ибо «как он провёл израильский народ через Иордан из пустыни в землю обетованную, - подчеркивает свт. Иоанн Златоуст, - так и Спаситель наш провел нас через святое Крещение из пустыни неведения и идолослужения в горний Иерусалим»27. В своём монументальном научно-богословском исследовании «Искупление и Искупитель» проф. Н.Н. Глубоковский также указывает на прообразовательный характер избавлений израильского народа, которые в своём эмпирическом измерении указывали на онтологию искупления всего рода человеческого во Христе28.

Поэтому под искуплением–избавлением в Ветхом Завете понимается также и избавление еврейского народа из Вавилонского плена29, в том же ракурсе следует рассматривать и все последующие события в истории израильского народа, в которых отражается борьба за политическую независимость народа. В качестве примера может послужить и гражданская война при Маккавеях (II в. до. Р.Х.) Следовательно, следуя библейской терминологии и семантике слов λυτρωτής, λύτρωσις, λυτρόω ими вполне допустимо именовать любого героя и вождя народа, который послужил делу избавления его от ига и рабства иных народов. Заметим, что именно такой комментарий на слово искупление дается в «Полном церковно-славянском словаре» протоиерея Григория Дьяченко. Приведём его полностью: «Искупление – выкуп, избавление от рабства. Особенно под этим словом разумеется совершенное Иисусом Христом дело нашего спасения, избавления Его страданиями и смертью рода человеческого от греха, проклятия и смерти»30.

В этом же смысле в Новом Завете употребляется вполне уже привычное и понятное слово по отношению к домостроительству нашего спасения, совершенного Богочеловеком31. При этом, если искупление еврейского народа от иноземного ига, египетского, вавилонского плена, плена у филистимлян в Ветхом Завете имело локальный, временно-земной характер, тем не менее некоторые из этих событий служили прообразом искупления всего человеческого рода, совершенного Христом, но уже от греха, проклятия и смерти. Такой подход к библейским событиям является общепринятым для Церкви32. Тот же смысл имели для израильского народа и установленные Богом жертвоприношения. Неся в себе прообраз единой за весь человеческий род Жертвы Агнца Божия, эти жертвы «приносились во искупление (ἐξιλάσις-умилостивление, искупление, Лев. 5, 6) грехов, совершенных по неведению или слабости как священников, так и кем-либо из народа, а также и во очищение от всякого возможного греха или осквернения»33. Такой же смысл имело принесение непорочного агнца в день священной еврейской пасхи: во искупление за виновных во грехе, хотя в своем высшем значении она несомненно была прообразом искупительного дела Христа Спасителя34.

 2. Подвиг мученичества по учению Церкви.

Жизнь христианина, как подвиг за спасение собственной души рассматривается в Священном Писании как несение Креста, следование Христу35 и подражание Христу36. Иначе говоря, жизнь христианина заключается в познании святой воли Божией и её исполнении, исполнении святых заповедей Христовых. В этом смысле Святыми Отцами Церкви и вся христианская жизнь рассматривается как священнодействие и жертвоприношение Богу. Святитель Кирилл Александрийский об этом говорит так: «Каждый из нас, Палладий, оправданных верою и освященных Духом, сделался священным даром Богу. Каждый из нас обязан Христу своею жизнью; ибо, как сказал божественный Павел, мы куплены ценою и не принадлежим себе (1 Кор. 7, 23; 6, 20 и др.), и: один за всех умре, да живущие не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2 Кор. 5, 15). Он приобрел нас Собою у Бога и Отца, как бы цену, какую уплатил за нас, собственную кровь. Итак, мы приходим ко Спасителю всех Христу чрез веру и освящение, в воздаяние за соделанное Им для нас, принося Ему в дар благочестивую жизнь»37. «Мы изображаемся как бы в кротких животных, то есть в тельце и овне, - продолжает свт. Кирилл Алексанрийский, раскрывая прообразность жертв в Ветхом Завете, - умирая для мира через умерщвление плоти, дабы жить для Бога чрез евангельское житие, как бы возносясь ко Отцу через Сына в жертву истинно духовную и благоуханнейшую»38. Подвиг, который составляет соль христианской жизни, свт. Кирилл именует «священной смертью»39, «возношением в жертву истинно духовную и благоуханнейшую»40. «Смерть преподобных,- подчеркивает святитель Александрийский, - есть как бы священное возношение Богу»41. Преп. Никодим Святогорец, например, подчеркивает, что христианин в течение своей земной жизни приносит Богу различные жертвы: умилостивления, очищения, благоухания. И таковыми являются всевозможные подвиги. Но все они не являют собой христианского совершенства. Оно является в подвижнике веры лишь как итог совершенного им напряженного подвига в течение земной жизни. «Совершенство же в начале, - подчеркивает преп. Никодим Святогорец, - есть предмет искомый, а не владеемый»42. Само же совершенство заключено во всецелом предании себя в волю Божию, которое, по замечанию преп. Никодима, является принесением себя Богу во всесожжение43.

Следовательно, именно научение себя исполнению воли Божией является периодом духовного обучения и становления христианина, который незримо возводит его в состояние всецелой преданности воли Божией, и именно это состояние и образ поведения человека делают его величайшей и всесовершеннейшей жертвой Богу. И если христианин в своей христоподражательной жизни являет собой благоуханную жертву и священное приношение Богу, то тем более таковым является мученичество за Христа. Вершиной подражания Христу всегда считалось мученичество44, как такой подвиг, в котором мученик приобщается страстям Христовым45, становится благоуханной жертвой Богу46, в котором действует и страдает Сам Христос47. Об этом вполне ясно свидетельствуют богослужебные последования многим святым мученикам. Но жертва мучеников – это не жертва за свои грехи, хотя и эту сторону исключать нельзя48, а именно жертва примирительная, искупительная, за других людей49. В каком именно смысле? В том смысле, что, как нам об этом говорят те же богослужебные тексты, выразители литургического предания и богословия Церкви, жертва мучеников «от прелести человек свободи»50, «сокрушиша и демонов немощные дерзости»51,«струями своих кровей множество бесов удавиша, …идольскую разрушиша прелесть», «вражие мучительство разрушиша»52. В тропаре мученицам мы читаем: «Но яко жертву непорочную приими мя с любовию пожершуюся Тебе…»53.

Именно такое понимание смысла мученического подвига мы находим не только в литургических текстах Церкви, но и в Священном Писании Нового Завета, святоотеческой письменности54. Святой апостол Павел, завершая поприще своего земного служение на ниве апостольской проповеди Евангелия народам Римской империи, говорит: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2 Тим. 4, 6).

Приведем некоторые на наш взгляд весьма ценные святоотеческие толкования на эти слова Апостола, дабы ощутить сокрытый в них глубокий величайший смысл.

Свт. Иоанн Златоуст: «Не сказал: моего жертвоприношения, но нечто более, потому что от жертвы не все приносится Богу, а от возливаемого (σπονδες) – все»55.

Блж. Феофилакт Болгарский: «Не сказал: я приношу себя в жертву, но сильнее. Ибо в жертве не всё приносится Богу, а возлияние всё было приносимо»56.

Свт. Феофан Затворник: «Жрен бываю, - σπένδομαι. Меня уже закалают в жертву; «или я уже приношу себя в жертву Христу» (Экумений Триккский). «Стою при самом конце подвигов. Умерщвление свое назвал Апостол закланием в жертву (т.е. выразил словом - σπένδομαι); потому что за благочестие проливаема была кровь (σπονδη – возлияние жертвенное)» (блж. Феодорит Киррский). «Не назвал готовящейся ему смерти- жертвою, - θυσίαν- но возлиянием, - σπονδη, выражаясь сильнее и священнее. Ибо в жертве обыкновенно только часть некая приносима была на всесожжение Богу; а возлияние все было Ему приносимо. Это же делать заповедует он и ученикам своим, когда говорит: представите убо телеса ваша жертву живу (Рим. 12, 1). Ибо закалаемый за Христа самого себя священнодейственно приносит в жертву. Или σπένδομαι он разумеет, как καταλύω πόλεμον, - кончаю мою со всеми войну»57.

Святитель Григорий Богослов, начиная своё похвальное слово священномученику Киприану Карфагенскому, прежде всего указывает на то, что образ страданий и мученичества нам христианам преподан Самим Спасителем, Он «есть первый Мученик, Который восшел на крест и меня возвел с Собою, чтоб пригвоздить мой грех»58. Мученичество же христиан – это, как пишет святитель Константинопольский, есть «подражание жертве Христовой»59, сами мученики - «словесные всесожжения, совершенные жертвы, приятные приношения…, исполненение духовно-разумеваемого Закона, разрушение заблуждения, гонение порока, потопление греха, очищение мира»60.

В качестве примера приведем отрывок из Омилии 43 святителя Григория Паламы, «православия светильника и Церкви утверждения»61, на память св. великомученика Димитрия: «Приличествует же мне ныне сказать о нем то, что божественный Павел говорит о Христе. Ибо и великий Димитрий показывает свою любовь к нам тем, что тогда, когда мы ещё были нечестивыми (язычниками), он в надлежащее время умер за нечестивых; конечно, совершил он благодатью Владычней и в подражание Ему; и вот, благодаря его смерти, весь наш город примирился с Богом. Где та полнота нечестия, в котором, возможно, находились и многие из наших непосредственных предков?... После того как Димитрий отдал себя за благочестие, все эти ужасы исчезли без следа; наступило все хорошее…»62.

Следовательно, по учению Церкви подвиг мученический – это всегда жертва Христу, которая примиряет людей с Богом, приводит к вере, избавляя от служения демонам, подавая различные исцеления недугов и телесных, и душевных. Все эти плоды мученического подвига вполне входят в рамки понятия «искупление-избавление». Еще более точнее было бы сказать так, что сам Христос через подвиг святых мучеников продолжает Своё искупительное служение миру, которое завершится лишь при Втором пришествии Христа на землю63. Т.е. в подлинном и онтологическом смысле искупителем остаётся Сам Господь Иисус Христос, а мученики, как Его орудия и исполнители Его воли и замысла о человеке, являются общниками до сих пор продолжающегося искупительного подвига Христа. Мученики, по мысли свт. Иоанна Златоуста, приобщаются страданиям Господа и соделываются сообразными смерти Христа64.

 

3. Личность и подвиг святого мученика Государя Императора Николая Александровича.

Переходя к оценке личности святого мученика Государя императора Николая Александровича, необходимо, прежде всего, остановиться на некоторых особенностях как царского служения с точки зрения учения и понимания его Православной Церковью, так и на специфике подвига Государя и всей Августейшей семьи. Прежде всего, обратить внимание следует на то, что Церковь учит о царе как Помазаннике Божием, т.е. как о мистической фигуре, одарённой Богом специфической харизмой65 (выделено мной – В.Е.) {Так – Церковь не учит. И само вторично совершаемое над царём миропомазание было введено очень поздно, только в XIII веке (после достопамятного 1204 года!). Таким образом, наиболее значительные византийские императоры, в том числе и прославленные во святых (Константинопольским патриархатом – Феодосий Великий; всей полнотой Церкви – Константин I Великий, Юстиниан I Великий) – помазанниками не были! Церковь знает только одно каноническое отличие царя от простого мирянина: VI Всел. соб. прав. 69}, которая ему сообщается Богом в таинстве священного Миропомазания66. С этой точки зрения Церковь Христова рассматривает православного монарха и его власть как «удерживающего - κατχων» (2 Фес. 1, 7) мир от прихода антихриста67. Именно в этом отношении Православная Церковь рассматривала монархию единственной законной формой христианской государственной власти68 (выделено мной – В.Е.) {Это где же, на каком Вселенском соборе? (Да даже и поместном.) И Юстиниан, автор 6-й и 92-й новелл, высказывал лишь свое предложение, «проект», который, однако же, на V Вселенском соборе, в его время бывшем, даже не рассматривался. Ни на Трулльском соборе, ни на последующих. Уж тем более Серафим Соболев (ссылка 69–я) – никакой не авторитет, тем более – до его вхождения в Болгарскую Православную Церковь. А вот свидетельство свят. Тихона Московского следует привести: все формы государственного правления «имеют лишь относительное историческое значение» (Святитель Тихон Московский. Послание православному клиру и мирянам от 25 сентября / 8 октября 1919 г. – Цит. по: Патриарх Тихон, «Россия в проказе», М., 1998, с. 119)}, а остальные т.н. демократически-парламентские формы правления незаконной, но Богом попущенной69.

Относительно подвига святого Государя Императора Николая Александровича мы, прежде всего, должны признать, что это подвиг мученический. Точкой отсчета этого подвига необходимо считать 2 марта ст. стиля, когда генералитет, Дума вытребовали и вырвали у Государя Акт об отречении (выделено мной – В.Е.) {Ни генералитет, ни, тем более, Дума никакого отречения от Николая II никогда не требовали, да и «требовать» не могли. «Генералитет», как всякий солдат Российской армии, был связан присягой. И командующие фронтов (кроме генерала Эверта) высказались в пользу отречения лишь в ответ на запрос со стороны самого императора. Члены Думы – Гучков, Шульгин – приехали и застали текст отречения уже готовым и признали, что он был гораздо лучше того, что «набросали» они. Но даже они не предполагали отмену монархии, а только отречение Михаила Александровича в пользу племянника по достижении последним совершеннолетия (см. «Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев», изд-е 2-е, дополненное. М., 1990, с. 177). И если кто «коленопреклоненно умолял» Николая II об отречении, так это вел. кн. Николай Николаевич Младший, его двоюродный дядя. И если кто мог «требовать» отречения Николая II, так это блаж. Параскева Дивеевская, вот она, действительно, еще в 1915 году кланялась в ноги портрету Николая II и всё твердила: «Государь, сойди с престола сам!»} от Всероссийского престола70. Остановимся несколько на нем.

Прежде всего нужно заметить, что этот шаг был вынужденный «ради спасения России»71. Так считал и так думал Государь, так считали и изменники, однако их чаяниям не суждено было свершиться. События того времени, заговор в Государственной Думе, измена в верности Государю членов Императорской фамилии, жителей обеих столиц и, самое главное, измена генералитета, делали невозможным дальнейшее управление империей Государем72. Император был полностью блокирован, его распоряжения не исполнялись (выделено мной – В.Е.) {Автору надо привести хоть один пример, какое же распоряжение Николая II не было исполнено в феврале 1917 года. Такого не было! Другое дело, что он было послал генерала Н.И. Иванова в Петроград «с чрезвычайными полномочиями», но сам же это распоряжение и отменил «до своего прибытия в Петроград». А последнее распоряжение царя от 28 февраля 1917 года – еще полновластного! – было назначение М.В. Родзянки главой правительства, взамен сбежавшего кн. Голицына. (см. «Отречение Николая II», цит.изд., с 97-98)} он был совершенно безпомощен. Узнав о решении брата отречься от престола, Государь73 написал распоряжение о вступлении на Всероссийский престол его сына царевича Алексия Николаевича при регентстве брата. Однако генерал Алексеев не отправил это распоряжение Временному правительству, чтобы «не смущать умы». Поэтому Государь был совершенно не виновен в падении монархического строя74 в России и в нарушении клятвы Собора 1613 года75. Этот поступок царя, заметим – не отречения, а передачи власти его брату, не смывает с него миропомазания, он оставался Помазанником Божиим. Это понимало и Временное правительство (выделено мной – В.Е.), которое требовало от Святейшего Правительствующего Синода издать Акт о лишении Императора Николая II миропомазания на царство76 (выделено мной – В.Е.) {Такого требования со стороны Временного правительства (председатель – кн. Г.Е. Львов) – не было; оно нигде никаким документом не зафиксировано. Два митрополита: Питирим С.-Петербургский и Макарий Московский – были выведены обер-прокурором Синода В.Н. Львовым из состава Синода, на основании «Духовного регламента», отмененного лишь Собором 1917-18 гг. А вот то, что Николай II, миропомазанный Церковью, у Церкви на отречение благословения не взял, – это-то достоверно. Видимо, и в голову не пришло!}. Однако, как известно, Святейший Синод, несмотря на требования обер-прокурора В.Н. Львова, в своем старом составе категорически отверг это предложение. Это понимали и убийцы Августейшей семьи.

События 2 марта были четко спланированы членами правительства, генералитетом и Думой в согласии со странами Антанты. Эти события, как справедливо замечает историк П.В. Мультатулли, «были ничем иным как свержением императора Николая ΙΙ с прародительского престола; незаконным, совершенным преступным путем, против воли и желания Самодержца, лишением его власти»77.

В чем же состоял подвиг и жертвенность Государя в данном конкретном поступке и шаге? Он состоял именно в том, что Государь не желал кровопролитной смуты и гражданской войны, которая неизбежно бы последовала

следующая страница >>