Война и терроризм это жестокие явления нашей жизни, так как они оба несут людям смерть и страдания, разрушения и значительные матери - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Война и терроризм это жестокие явления нашей жизни, так как они оба несут людям смерть - страница №1/1

ДЕЙСТВИЯ ГРУЗИИ КАК ПРИМЕР ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Война и терроризм – это жестокие явления нашей жизни, так как они оба несут людям смерть и страдания, разрушения и значительные материальные убытки. Однако, в целях противодействия этим явлениям, ученым, политическим и общественным деятелям вновь и вновь приходится осмысливать их с учетом новых событий на Земле. Ведь практически во всем мире и в нашей стране, в частности, продолжают совершаться террористические акты, приводящие к жертвам в сотни и даже в тысячи жизней. И пусть, как бы цинично это ни звучало, в войнах (особенно, в крупных, мировых) гибнет значительно больше людей, чем в результате терактов. Поэтому полагаем, что все эти социально-политические явления – террористические акты, войны и вооруженные конфликты – имеют для современных обществ деструктивный характер.

Политики и общественники, средства массовой информации, силовики и спецслужбы также вынуждены считаться с тем огромным влиянием, которое война и крупные террористические акты оказывают на властные структуры и на государственную политику. Причем, это влияние носит далеко не одномерный и весьма неоднозначный характер. Например, террористический акт в США в сентябре 2001 года привел к образованию суперведомства – Министерства безопасности1. А террористический акт в сентябре 2004 г. в школе № 1 города Беслана привел к отмене прямых выборов губернаторов в Российской Федерации.

Размышляя над диалектикой политики, войны и терроризма, автор старался применить выработанную им методологию анализа их взаимосвязи к конфликтам современности. Некоторые сделанные им выводы первоначально могут показаться не бесспорными, однако применительно к вооруженному конфликту на территории Южной Осетии в августе 2008 года обнаружена четкая взаимозависимость между государственной политикой грузинского руководства и применением Грузией военной силы против гражданского населения, властных структур республики и российских миротворцев.

Целью данной статьи является выработка комплекса мер (прежде всего, политических, информационных и военных) по противодействию вновь возникшим угрозам террористического характера безопасности России. В связи с такой целью, задачами статьи являются: переосмысление некоторых теоретических положений, полученных в ходе изучения современных войн и такого негативного социально-политического явления, как терроризм; а также анализ военно-политической обстановки в приграничной с Россией территории.

1. Взаимосвязь терроризма и войны


Проблема соотношения таких терминов и понятий, как «терроризм» и «война» давно привлекает свое внимание со стороны различных ученых и экспертов. Давно замечено, что терроризм и война имеют много общего между собой.

Во-первых, по целеполаганию терроризм и война преследуют политические цели. Прусский генерал и военный теоретик Карл Клаузевиц в посмертно изданном труде «О войне» предложил классическую формулу, определившую место угрозы силой и ее применения во внешнеполитическом арсенале, когда писал: «Война есть продолжение политики другими средствами»1. Большинство современных исследователей терроризма приходят к выводу о том, что терроризм – это, прежде всего, проведение политики террора (то есть, по сути – террористической политики), основной, конечной целью которой является оказание давления на власть, элиту и общество той или иной страны (группы государств или всего мирового сообщества) для последующего вызова необходимых политических изменений.

Во-вторых, по характеру применения средств терроризм и война связаны с применением насильственных средств. Так, исследователь
А.М. Бородин считает, что «… крайней формой проявления насилия в сфере политических отношений, когда на карту ставится жизнь человека, является терроризм, где насилие выступает как инструмент сохранения или изменения проводимой в стране политики»1. Порою террористические и воинские формирования мало отличаются по вооружению, обмундированию и боевой выучке. Например, незаконные формирования так называемой республики Ичкерия в период с 1994 по 2002 год в ходе боевых действий (на территории Чечни и Дагестана) и террористических актов (в Буденновске, Первомайском) применяли оружие производства многих государств (США, России (СССР), Великобритании, Китая, Пакистана и т.д.), в том числе танки, артиллерию и авиацию.

Факт оснащения незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской республики новейшей военной техникой констатировал в 1995 году Конституционный Суд Российской Федерации2. Исследователи А.В. Малашенко и Д.В. Тренин также считают, что «…реальный противник России3 располагал существенной военной силой»4. В свою очередь ученые-террологи Академии управления МВД России в своей монографии пришли к однозначному выводу: «сегодняшние террористические организации … широко используют новейшие типы оружия, средства связи и транспорта»5. То есть террористы имеют вооружение не хуже, а порою и лучше по качеству, чем действующие армии многих суверенных государств.

Война, как мы уже отмечали выше, также как и терроризм, связана с применением насильственных средств. Например, современный исследователь военно-политических проблем О.М. Михайленок, анализируя соотношение войны и насилия, в своей научной работе утверждает: «В течение тысячелетий война рассматривалась как единственное средство решения международных проблем, насилие – как решающий фактор развития отношений между классами, нациями, этническими группами, как “повивальная бабка истории”»1.

В-третьих, оба явления, что терроризм, что война, как мы отмечали выше, своим последствием имеют человеческие жертвы, разрушения объектов, нанесения огромного вреда экологии и жизненного пространства для человечества. Исследователь-терролог М.П. Требин отмечает возрастание количества смертей посторонних и случайных лиц. Если в 1970-х годах 80% террористических акций было направлено против собственности и 20% – против людей, то в 1980-х годах 50% из них были направлены против собственности и 50% против людей. Эта тенденция сохраняется и в 1990-х годах. Террористические акты стали более тщательно готовиться. В итоге – до 90% этих акций в той или другой мере достигают своей цели. По данным Национальной комиссии по терроризму США, содержащимся в ее докладе конгрессу в июне 2000 года, среднестатистический акт в 1990-е годы приносил на 20% больше жертв, чем два десятилетия назад2.

Войны несут смерть и страдания большому количеству людей, независимо от того являются ли они комбатантами или нет. Так в Первую мировую войну число погибших составило около 10 млн чел., раненных – свыше 20 млн. Во Второй мировой войне число погибших превысило 55 млн чел., а количество раненных составило около 28 млн1.

В-четвертых, терроризм и война, как явления, рождаются в результате глубоких политических и социально-экономических противоречий как внутри отдельного общества, так и между государствами или группами государств. Например, исследователь Ю.А. Брусницын пришел к выводу: «… мировой опыт свидетельствует о том, что терроризм особенно остро проявляется в тех регионах и в те периоды, когда обостряются противоречия в социально-политической сфере, происходит смена общественных отношений и государственного устройства, отсутствует стабильность правового пространства и правопорядка … Терроризм есть следствие нерешенности социальных, в том числе национальных и религиозных проблем, имеющих для данной социальной, национальной или иной группы онтологическое значение»2.

Исследователь А.М. Бородин подтверждает, что «терроризм, являясь по своей сути сложным социально-политическим явлением, аккумулирует в себе социальные противоречия, достигшие в … обществе уровня конфликта»3. В то же время специалист из Военного Университете МО РФ доцент
А.Н. Мешин считает, что и война является социальным явлением, «представляющее собой одну из форм разрешения общественных (в первую очередь политических) противоречий между государствами, нациями, классами и другими социальными группами средствами вооруженного насилия»4. Специалисты из Военной академии РХБЗ А. Синькелев и
Д. Самосват также считают, что «мировые войны порождаются глубинными социально-политическими и экономическими причинами объективно-субъективного характера»1.

Выразим вышесказанное в виде таблицы (см. таблицу № 1).


Таблица № 1.
ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ВОЙНЫ И ТЕРРОРИЗМА

Основные характеристики

Терроризм

Война

По целеполаганию

Политические цели: оказание давления на власть, элиту и общество, для вызова политических изменений.

Политические цели:

захват территории, изменение характера и устройства власти у противоборствующей стороны.



По характеру применяемых средств

Насильственные.

Захват заложников, применение взрывчатых устройств в многолюдных местах, нападение на органы государственной власти и т.д.



Насильственные.

Уничтожение живой силы противника и военной техники, разрушение объектов оборонительного и наступательного назначения и т.д.



Последствия

В результате террористических актов гибель людей, массовый психоз, разрушения объектов нападения.

В результате военных действий гибель людей, как военнослужащих, так и гражданского населения, разрушение объектов военного и гражданского назначения.

Причинность появления

Наличие глубоких политических и социально-экономических противоречий.

Наличие глубоких политических и социально-экономических противоречий.

Одновременно, между войной и терроризмом в обозначенных нами характеристиках имеются существенные различия.



Первое состоит в различии предметов воздействия при преследовании политических целей. Обратим внимание, на то, что основным объектом воздействия, как при проведении террористических актов, так и при ведении войны является руководство государства2. А вот предметом воздействия, по нашему мнению, имеет существенное различие. Так, предметом своего воздействия террористы выбирают либо представителей политической власти, либо отдельных людей, которые оказываются жертвами в большинстве случаев по случайным обстоятельствам и не являются прямыми политическими противниками террористов. Например, убийство эрцгерцога Австро-Венгрии Франца Фердинанда в г. Сараево (Босния) в июне 1914 года, которое стало формальным поводом для начала Первой мировой войны является примером, когда в качестве предмета воздействия выбран политический лидер. При этом объектом воздействия при совершения данного теракта явилось высшее руководство Австро-Венгрии и ее союзников. А в случае чудовищного захвата заложников в сентябре 2004 года в школе № 1 г. Беслана предметом воздействия были выбраны случайные жертвы: дети, их родители и работники школы. Однако объектом воздействия при совершении этого теракта было высшее руководство страны во главе с Президентом России В.В. Путиным и проводимой в Чеченской республике политики, против которого террористы пытались (имели цель) вызвать протест российского общества.

В отличие от террористических акций, предметом воздействия при ведении войны (когда также преследуются политические цели), становятся вооруженные силы противника, его система коммуникаций, связи и управления. При этом, агрессор, как правило, старается если не привлечь гражданское население на свою сторону или, то хотя бы минимизировать его способность оказывать помощь своей армии. Например, немецко-фашистские захватчики во время нападения на Советский Союз в 1941 году провозглашали лозунг «освобождения от большевистского ига» народов СССР и создавали структуры местного самоуправления на оккупированной территории из числа лиц, проживающих на ней (старосты, полицейские и т.д.). Армия США, при вторжении в Ирак в 2003 году, с помощью лозунгов освобождения от «тирании» С. Хусейна и «установления демократии» в стране постоянно подчеркивала свое миролюбие по отношению к гражданскому населению оккупированной территории и всячески пыталась привлечь его на свою сторону.



Второе различие состоит в отношении к степени информированности населения. Современный терроризм, который, в отличие от более ранних террористических актов, приводит к значительным разрушениям, вовлекает в свою орбиту значительно бóльшее количество населения, властных структур, активно развивается благодаря развитию информационных технологий и сильно зависит от средств массовой информации и степени информированности населения. Можно сказать, что при проведении террористических актов насилие осуществляется только (в основном) для того, чтобы оно получило наиболее широкий общественный резонанс, стало известным как можно бόльшему кругу людей, с помощью СМИ и других информационных каналов стало источником психологического воздействия (наведение страха и ужаса) на политическую власть и общество.

Например, захват заложников в театральном центре на Дубровке в Москве в октябре 2002 года, а также участие в переговорах с террористами известных общественных деятелей (врача Л. Рошаля, певца И. Кобзона и т.д.) позволил действиям террористов стать центральной темой всех отечественных СМИ. Проведенные в то время социологические исследования показали, что 67% населения испытали в результате этого теракта чувство боли, катастрофы по отношению к себе, своей семье и месту жительства, а 70% – предположили, что следующий теракт произойдет в их населенном пункте1. Аналогичные данные были получены после воздушной атаки террористов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, которая ударила по психике миллиардов людей во всем мире2.

В отличие от актов терроризма противоборствующие стороны во время ведения современной войны всячески препятствуют получению достоверной информации об их истинных намерениях и целях и способствуют дезинформации широкого круга мировой общественности, властных структур, военной разведки противника и т.п. Фактически во время боевых действий ведется информационная работа по созданию положительного имиджа своей военной политики, действий своих войск и созданию негативного образа неприятеля в глазах мирового общественного мнения. Например, Соединенные Штаты во время войны с Ираком в 1991 году (кодовое название «Буря в пустыне»), сумели не только создать себе образ мирового борца со злом, но и присвоить себе ореол победителя. Однако по результатам той военной операции армия С. Хусейна не была окончательна разгромлена и у многих высших военных руководителей государств, граничащих с Ираком, еще возникал вопрос: возможен ли новый кризис в Персидском заливе1?

Третье различие состоит в степени возможности противодействия насилию и защиты собственной жизни. Насилие в терроризме, как правило, в основном осуществляется против случайных людей, не имеющих прямое отношение к политической власти. Жертвы терактов, как правило, не готовы оказывать террористам сопротивление. Погибшие люди в Москве в 1999 году во время взрывов домов в Печатниках и на Каширском шоссе не являлись политическими противниками террористов и их руководителей, не были готовы к тому, что их может застать неожиданно смерть, когда они мирно спали. Сами по себе дети являются по сути беззащитными без помощи взрослых в окружающем мире. Тем более выглядит чудовищным захват в заложники детей (в том числе, малолетних) в школе № 1 г. Беслана в 2004 году и беззащитных рожениц в больнице Буденновска в 1995 году. При этом взаимоотношения между террористами и жертвами терактов (например заложниками) не регулируются никакими правовыми актами, что еще больше развязывает руки первым в совершении насильственных действий над вторыми. При этом любое государство и все мировое сообщество изначально признает, что террористы – это преступники, которые должны или быть уничтожены, или преданы суду.

В отличие от терроризма международное право допускает возможность разрешения конфликтных ситуаций военным путем, стремясь поставить участников выбора разрешения спора вооруженным путем в определенные рамки соблюдения правил применения силы. То есть, правовое регулирование военных действий устанавливается нормами международного гуманитарного права, в основе которого лежит основополагающий принцип гуманизации ведения войн1. Это защита жертв вооруженных конфликтов, установление правового статуса военнопленного, уголовное преследование за совершение «военных преступлений», посредничество Международного Комитета Красного Креста и т.д.

Таким образом, различие состоит в том, что жертвы от актов терроризма не способны защищать свою жизнь и противодействовать террористам. А при проведении боевых действий насилие применяется, как правило, против вооруженных участников (комбатантов2), которые с оружием в руках могут не только защищать себя и оказывать сопротивление нападающей стороне, но и наносить ответный удар противнику, в том числе лишая его жизни. То есть, в отличие от актов терроризма, во время войны осуществляется противоборство вооруженных участников конфликта, в ходе которого происходит гибель с обеих сторон. При этом комбатанты противоборствующих сторон могут оказывать друг другу сопротивление и психологически готовы (пусть, иногда и вынужденно) принять смерть или потерю здоровья. Например, лейтенант А. Соломатин, героически погибший в бою с боевиками в районе села Первомайское (Чечня) 1 декабря 1999 года (взорвал себя гранатой вместе с врагами) так писал незадолго до своей гибели: «… Я клянусь, что умру за свою великую Родину, не задумываясь и не сожалея ни о чем»1.

Четвертое состоит в различии соотношения внешних и внутренних сторон социально-политических противоречий. Терроризм, как правило, рождается в результате внутренних политических, социально-политических и социально-экономических противоречий, наличия внутри общества конфликтов между различными социальными группами в тяжелой и острой форме. Например, исследователь А.М. Бородин среди причин терроризма называет незанятость, инфляцию, неопределенность жизненных перспектив и общую неуверенность, царящую в обществе, изъяны в системе образования и культуры, слабость государственной власти, социальный страх, … углубляющийся всеобъемлющий кризис, который поразил все сферы общественной жизни – экономическую, социальную, политическую и духовную2. Исследователь С.М. Бутрин также считает, что проявления терроризма тесно связаны с социально-экономическими, политическими и духовными процессами, происходящих в данной стране3.

Войны, чаще всего, происходят между государствами, то есть они появляются в результате наличия неразрешенных межгосударственных противоречий и конфликтов. Например, военный мыслитель С.А. Тюшкевич считает, что «война – это и особое состояние общества и государства, ведущих войну; и особая, насильственная форма взаимоотношений государств и народов; и особая, специфическая форма разрешения противоречий и спорных вопросов между ними и т.д.»4. Исследователь


Г.В. Ососков также приходит к выводу, что «…война в самом общем виде представляет собой форму разрешения общественно-политических, экономических, идеологических, религиозных и других противоречий между государствами, народами нациями и социальными группами средствами вооруженного насилия»1. Таким образом, в отличие от терроризма, причина появления войн для отдельной страны имеет внешнеполитическую природу.

Сведем вышеназванные отличия терроризма и войны в таблицу


(см. таблицу № 2).

Таблица № 2.

ОТЛИЧИЯ МЕЖДУ ТЕРРОРИЗМОМ И ВОЙНОЙ

ПО ОСНОВНЫМ ХАРАКТЕРИСТИКАМ

Суть отличия

Терроризм

Война

В различии основных предметов воздействия:

Предметом своего воздействия террористы выбирают либо представителей политической власти, либо отдельных людей, которые оказываются жертвами в большинстве случаев по случайным обстоятельствам и не являются прямыми политическими противниками террористов.

Предметом воздействия становятся вооруженные силы противника, его система коммуникаций, связи и управления. При этом, агрессор, как правило, старается если не привлечь гражданское население на свою сторону или, то хотя бы минимизировать его способность оказывать помощь своей армии.

В отношении к степени информированности населения:

Для получения наиболее широкого общественного резонанса. С помощью СМИ насилие становится источником психологического воздействия (наведение страха и ужаса) на политическую власть и общество.

Противоборствующие стороны во время ведения современной войны всячески препятствуют получению достоверной информации об их истинных намерениях и целях и способствуют дезинформации широкого круга общественности.

В степени возможности противодействия насилию и защиты собственной жизни:

Жертвы терактов не готовы оказывать террористам сопротивление. Взаимоотношения между террористами и их жертвами (например заложниками) не регулируются никакими правовыми актами. Мировое сообщество изначально признает, что террористы – это преступники, которые должны или быть уничтожены, или преданы суду.

Правовое регулирование военных действий устанавливается нормами международного гуманитарного права.

Комбатанты противоборствующих сторон могут оказывать друг другу сопротивление и психологически готовы (пусть, иногда и вынужденно) принять смерть или потерю здоровья.



В различии соотношения внешних и внутренних сторон социально-политических противоречий:

Основные противоречия внутренние.

Наличие внутренних социально-политических противоречий.



Основные противоречия внешние.

Наличие неразрешенных межгосударственных (внешних) социально-политических противоречий и конфликтов.





Итак, мы рассмотрели общие и отличительные черты войны и терроризма. Что же образуется в случае, когда терроризм и война соединяются вместе, говоря языком известной рекламы – «являются изделием в одном флаконе»? Ученые-террологи называют такое явление разными терминами. По-нашему мнению, внимания заслуживают три достаточно часто употребляемых термина: «военный терроризм», «внешний государственный терроризм» и «террористическая война». Рассмотрим их последовательно.


Так, термин «военный терроризм» пока не нашел в отечественной научной мысли единого и устоявшегося толкования. Например, в выпущенной в Военном Университете монографии «XXI век: новые вызовы национальной безопасности России» доцент К.П. Буртный описывает этот термин следующим образом: «Военный терроризм имеет место во время войны и направлен на экономическое и военное ослабление противника, уничтожение его промышленной и оборонной мощи, на приведение его в оцепенение, наведение ужаса на население, изменение психологической обстановки в стране, причем иногда самым существенным образом … Во многих случаях военный терроризм – это, по существу, геноцид … Репрессии оккупационных режимов против мирного населения могут рассматриваться как особый вид военных действий и, скорее всего, как часть войны. Тайными эти террористические репрессии бывают редко, поскольку тогда утрачивается смысл – устрашение» 1.

При этом доцент К.П. Буртный не дает определение военному терроризму, но выделяет его признаки:

– объектом воздействия являются с одной стороны экономическая и военная мощь противника, с другой стороны – гражданское население противостоящей стороны. В то же время обратим внимание на то, что уничтожение промышленной и оборонной мощи противника осуществляется, как правило, диверсионными методами. По-видимому, К.П. Буртный не делает различия между диверсантами и террористами во время войны;

– военный терроризм и геноцид – понятия одного порядка;

– основное «оружие» военного терроризма – это репрессии против мирного населения.

Кроме К.П. Буртного того же мнения относительно сути, содержания термина «военный терроризм» придерживается исследователь Ю.М. Антонян в своей книге «Терроризм. Криминологическое и уголовно-правовое исследование»1.

Термин «внешний государственный терроризм» имеет иное звучание, в отличие от «военного терроризма» и, по нашему мнению, представляет собой политику террора (то есть, террористическую по характеру) отдельного государства в отношении других стран. В отличие от внутреннего государственного терроризма, когда высшее политическое руководство проводит репрессии в отношении собственного населения, внешний государственный терроризм представляет собой совокупность действий (систему) органов государственной власти одной страны по планированию, организации и проведению террористических актов против руководства и населения других государств.

«Несомненно, – утверждают, к примеру, исследователи И.П. Блищенко и Н.В. Жданов, – террористические акты государств представляют наибольшую опасность для международного мира и безопасности, однако их следует относить к актам агрессии … Террористические акты, совершаемые властями какого-либо государства организованной деятельности, рассчитанной на совершение террористических актов, в другом государстве, необходимо квалифицировать как акт косвенной агрессии»1. Говоря о «государственном терроризме», Л.А. Моджорян указывала, что он «может принимать форму угрозы вторжения в пределы иностранного государства, чтобы вынудить его принять ультиматум государства-террориста. Это уже будет прямым актом агрессии»2.

Итак, внешний государственный терроризм подразумевает, прежде всего, агрессию, пусть и в косвенной форме одного государства против другого. К примеру, администрация США, обвиняет в проведении политики внешнего государственного терроризма Иран, Сирию (а в недавнем прошлом обвиняло Ирак и Афганистан). В то же время многие действия официального Вашингтона на международной арене можно квалифицировать как политику внешнего государственного терроризма. Например, военная и финансовая поддержка со стороны США моджахедов, воюющих против Советской Армии в Афганистане (1979-1989 гг.) привела к появлению мощных международных террористических организаций, одна из которых известна как «Аль-Каида» (дословный перевод – «База»). А бомбардировки территории Сербии в 1999 году способствовали смене политического режима в Белграде, окончательному распаду некогда союзного государства (после отделения Черногории и отторжения Косово). Независимость последнего, как известно, уже признали 47 стран3. Фактически все эти события привели к пересмотру (кризису) существующего международного порядка.

Достаточно основательно учение о «мятежевойнах» разработал один из выдающихся русских военных теоретиков зарубежья XX века Е.Э. Месснер. Классик отечественной военной мысли давно предупреждал о появлении в XXI веке нового вида войн – мятежевойн, которые как раз и характеризуются «воеванием в стиле мятежа». Терроризм, по мнению Е.Э. Месснера, это одновременно одна из новых форм ведения современной войны и способ борьбы слабых акторов против более сильных.

Похожий термин, но под другим названием – «террористическая война» – разработал современный немецкий политический философ
Х. Хофмайстер, который под ним понимает эффективный способ ведения войны слабыми акторами против сильных. Эту войну, полагает
Х. Хофмайстер, невозможно выиграть, используя только силовые (военные) средства1. По его мнению, сильная в военном отношении сторона ведет обычную (классическую) войну (агрессию) против слабой. В то же время, слабый актор, чтобы уравнять свои шансы против сильного, как правило, избирает террористические методы борьбы, то есть ведет террористическую войну.

Между мятежевойной и террористической войной с одной стороны и терроризмом с другой стороны отмечается немало сходства. Главными средствами в такой войне являются отсутствие каких-либо шаблонов и норм, классических, грандиозных массовых сражений (против массовых армий – тактика «комаров»), психологическое воевание с целью покорения разума и души атакованного народа, насилие (устрашение, террор) и партизанство2. Видимо, разными названиями авторы-создатели данных терминов, описывали ранее и описывают в настоящее время одни и те же социально-политические явления.

Таким образом, среди общих черт военного терроризма, внешнего государственного терроризма и террористической войной (мятежевойной) мы можем назвать следующие:

– сочетание военных и террористических методов ведения боевых действий;

– объектами воздействия, в первую очередь, являются руководство и население государства (которое порою переходит в геноцид), и только в последующую – вооруженные силы противника;

– отсутствие классических шаблонов при ведении боевых действий;

– все вышеназванные термины чаще всего подразумевают способ борьбы слабых (в социально-политическом и военном аспектах) акторов против сильных, который позволяет порою уравновесить шансы на победу для более слабой стороны.

Отметим, что в обычной (классической) войне, как правило, важнейшими задачами для войск наступающей стороны (агрессора) являются:

– уничтожение и подавление живой силы противника (комбатантов);

– уничтожение боевой техники противоборствующей стороны;

– разрушение военных объектов и всей военной инфраструктуры противника (в том числе коммуникаций).

Прежде чем разобраться в различии между классической войной и вышеприведенными терминами сначала попробуем ответить на вопрос: есть ли принципиальные различия между терроризмом и диверсиями? Так, по мнению авторов монографии «Современный терроризм: социально-политический облик противника» диверсия – это не терроризм, а один из видов борьбы, в первую очередь, с военным противником. Различия, по мнению ученых Академии управления МВД РФ, между терроризмом и диверсиями существенны и заключаются в следующем1:

– диверсионные акции совершаются, как правило, во время боевых действий и против государства – противника, а террористический акт обычно осуществляется в мирное время и от имени своей, негосударственной, и обычно нелегальной организации;

– объектом действий диверсантов являются военные объекты или объекты двойного назначения (мосты, вокзалы, порты), а современные террористы наносят свои удары по местам массового скопления мирного населения;

– диверсия объективно выражается лишь в совершении взрыва, поджога и других общественно опасных действий и не более того, а терроризм такими действиями не ограничивается, террористам более выгодна угроза, а не сама акция;

– при совершении акта диверсии действия направлены на причинение противнику максимально возможного вреда, а при совершении террористического акта цель совершенно иная – устрашение населения или его части, создание и поддержание в обществе обстановки страха;

– целью диверсионных акций является ослабление государства-противника, подрыв его экономической мощи и обороноспособности1, а цели террористов состоят в давлении на властные структуры для принятия какого-либо решения или отказа от него;

– диверсанты действуют тайно, никому не сообщая о своих действиях и их результатах, а террористы обычно действую открыто, демонстративно предъявляя свои требования.

Согласимся в целом с этим мнением ученых Академии управления МВД РФ. Однако, предположим, что вышеизложенные различия могут быть справедливы в случае, когда мы рассматриваем проведение диверсий в ходе обычной (классической) войны. Возможно, что когда ведется террористическая война (военный терроризм, внешний государственный терроризм), различия между диверсиями и террористическими актами могут исчезать. На чем основаны наши предположения?

Во-первых, как мы отмечали выше в террористическая войне (военном терроризме, внешнем государственном терроризме), боевые действия ведутся с комплексным сочетанием военных и террористических методов борьбы. Они могут как бы меняться местами и тогда диверсии могут проводиться в отношении гражданского населения, а теракт – в отношении вооруженных участников противоборствующей стороны (комбатантов), то есть может происходить слияние террористического акта и диверсионного действия. Примером здесь могут служить действия боевых групп против войск США и НАТО в Ираке и Афганистане, когда террористический акт, организованный боевиками имеет целью поразить военнослужащих оккупационных войск. Однако в результате террористических акций вместе с военнослужащими США и НАТО гибнут представители местного населения.

Во-вторых, подготовкой и проведением терактов и диверсий могут заниматься один и тот же круг диверсантов-террористов, с каждой из сторон. Ярким примером здесь служит вооруженный конфликт между ХАМАС и ФАТХ в Палестинской автономии (между Западным берегом реки Иордан и сектором Газа). В этом противостоянии полностью отсутствует деление на комбатантов и некомбатантов, Фактически идет гражданская война между одной половиной тотально вооруженного народа против такой же другой половины.

В-третьих, в отличие от классической войны, диверсии и теракты в террористической войне (военном терроризме, внешнем государственном терроризме) направлены против руководства государств и населения стран, в чем имеется схожесть с классическим терроризмом. Например, руководство Ирана, с помощью такой мощной террористической организации, как «Хезболла», ведет необъявленную террористическую войну против Израиля (как против его руководства, так и граждан этой страны). В то же время правительство Израиля с помощью специально созданной антитеррористической команды «Мивцах эвлохим» («Божий гнев») уничтожает организаторов, вдохновителей и исполнителей терактов в отношении граждан еврейского государства. Врагов Израиля, заслуживающих смерти, определяет специальный совет при правительстве. Премьер-министр лишь сообщает решения этого совета командиру группы1.

Таким образом, очевидные выводы и теоретические положения, сделанные при сравнении «классического терроризма» и «классической войны», могут претерпевать изменения при их наложении. А раз так, то террористическая война, а равно военный терроризм или внешний государственный терроризм, в отличие от теорий Е.Э. Меснера (мятежевойна) и Х. Хофмайстера, могут также стать методом борьбы более сильных акторов против слабых. Сильные в военном отношении государства также ведут войну, сочетая военные и террористические акции против слабых в военном отношении. То есть, слабые и сильные акторы меняются местами в выборе средств вооруженной борьбы. Почему нами сделан такой вывод?

Во-первых, ведение террористической войны против слабого актора позволяет сильному актору, в свою очередь, уравнять шансы на победу (то есть по принципу «клин клином вышибают»), если другими путями не удается добиться собственных целей. С одной стороны, если более сильный актор начнет так называемую классическую войну на чужой территории, то он неминуемо будет объявлен агрессором (согласно нормам международного права). С другой стороны сильному актору, как правило практически невозможно с помощью крупных войсковых формирований уничтожить негосударственные террористические организации, построенные по сетевому признаку. Например, Израиль (сильный актор) вынужден был создать уже упомянутую нами организацию «Мивцах эвлохим» для уничтожения палестинских террористов и их пособников (слабый актор)2.

Во-вторых, применение террористических методов позволяет сильному актору более эффективно воздействовать на руководство противостоящей стороны с помощью разрушения его общественного и государственного устройства без широкого применения военной силы.

В-третьих, ведение террористической войны против слабого актора дает возможность сильному актору минимизировать свои людские и материальные потери.

Таким образом, террористическая война (мятежевойна), а равно военный и внешний государственный терроризм, могут вестись (осуществляться) с обеих сторон, как со стороны слабых акторов, так и сильных. То есть все эти термины применимы для двух противоборствующих сторон (независимо от степени силы актора) и имеют тенденцию к слиянию в один термин, описывающий одно и то же социально-политическое явление. Принимая во внимание вышесказанное, а также схожесть терминов «террористическая война», «военный терроризм» и «внешний государственный терроризм», считаем возможным объединить их в один термин – «террористическая война».

2. Террористическая пятидневная война на Кавказе в августе 2008 года


Чтобы начать разговор о пятидневной войне на Кавказе в августе 2008 года, необходимо вспомнить недавнюю предысторию конфликта. Еще
10 ноября 1989 года Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области провозгласил ее автономной республикой в составе Грузинской ССР. В свою очередь, Верховный Совет Грузии в то же время объявил требования Южной Осетии незаконными. Так начался первый грузино-осетинский конфликт, продолжавшийся до января 1990 года. А уже 20 сентября 1990 года Верховный Совет Юго-Осетинской автономной области принял Декларацию о суверенитете, провозгласив Юго-Осетинскую демократическую советскую республику. Его депутаты обратились к Москве с просьбой о признании Южной Осетии как суверенной республики, входящей в состав СССР. В свою очередь, 10 декабря 1990 года Верховный Совет Грузии упразднил Юго-Осетинскую автономию и объявил территорию Южной Осетии административной единицей Грузии – «Цхинвальским регионом». Так в декабре 1990 года начался второй грузино-осетинский конфликт, который сопровождался вооруженным столкновением с обоих сторон, закончившийся в июле 1992 года.

Затем юго-осетинским руководством была предпринята попытка присоединения к России. С этой целью 19 января 1992 года в Южной Осетии был проведен референдум об объединении Южной и Северной Осетии и присоединении к России (99% голосов – «за»). Однако результаты референдума не были признаны законными ни в Грузии, ни в России. В ответ на это 29 мая 1992 года Верховный Совет Южной Осетии принял Акт о государственной независимости. Для урегулирования грузино-осетинского конфликта 24 июня 1992 года в Сочи (Дагомысе) президент России Борис Ельцин, председатель Госсовета Республики Грузия Эдуард Шеварднадзе и представители Южной Осетии подписали соответствующее соглашение. В соответствии с этим документом, в зону конфликта в июле 1992 года были введены смешанные российско-грузинско-осетинские миротворческие силы, которые подчинялись Смешанной контрольной комиссии (СКК), объединяющей Тбилиси, Цхинвали, Владикавказ и Москву. Для прекращения мандата миротворцев необходимо было согласованное решение всей четверки.

Также важно отметить, что у России после распада СССР и образования на его территории независимых государств сложились проблемные отношения с Грузией, на которую Запад (условное название) сделал ставку на Кавказе. Это произошло не случайно. Помимо решения глобальной задачи по распространению собственных стандартов мироустройства на весь Южный Кавказ, для Запада (прежде всего, для США) Грузия представляет особый интерес в качестве территории, через которую проходит стратегический нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан и строящийся газопровод Баку-Тбилиси-Эрзерум. Кроме того, северные границы Грузии непосредственно примыкают к России, к ее Северному Кавказу, нестабильность ситуации в котором всегда можно использовать в качестве козыря в глобальной внешнеполитической игре.

Известный исследователь из Ростова-на-Дону И.П. Добаев накануне новой войны на Кавказе высказывал беспокойство по поводу военно-политической обстановки в указанном регионе. По его мнению, главными акторами кавказской геополитики в настоящее время, безусловно, выступают Россия и Соединенные Штаты. Для Америки, полагает профессор


И.П. Добаев, определение стратегической инициативы в этом регионе мира означает сохранение своего глобального лидерства. Вполне естественно, что растущая вовлеченность Запада в политические процессы на Южном Кавказе не может не вызывать обоснованного беспокойства России. Усиление военного присутствия США, ведение разведки с сопредельных территорий Южного Кавказа и еще целый ряд действий стимулируют конфликтность в регионе1.

В Грузии же изначально считали виновником возникновения территориальной проблемы именно Россию и всегда усиленно готовились к военному реваншу против Абхазии и Южной Осетии, что без активной помощи извне вряд ли могло быть достигнуто. По данным экспертов, после «революции роз» американцы выделили Грузии в качестве помощи 1,5 млрд. долларов. За эти же годы в рамках американской программы «Обучение и оснащение» Грузия получила более 64 млн. долларов, а по программе «Операции по сохранению стабильности» в 2005 году было выделено 60 млн. долларов, в 2006 году еще около 40 млн. долларов. В это же время в рамках военной помощи от Турции Грузия получила по 40 млн. долларов в год. 2

Президент Грузии М. Саакашвили неоднократно заявлял о желании республики в краткосрочной перспективе войти в союз НАТО. ... Официальный Тбилиси в 2006 году открыл воздушное пространство и дала разрешение на использование своей территории для транспортных средств вооруженных сил США1. Таким образом США и страны НАТО приняли активное участие в милитаризации Грузии. Говоря по аналогии с театром, силу вооруженную создали и теперь она «выстрелила» (как то ружье, которое висело в начале спектакля).

Проведем анализ событий в августе 2008 года на Южном Кавказе. Прежде всего, обращает на себя внимание то, что агрессия Грузии против Южной Осетии велась вразрез с классическими правилами ведения войны, которые мы отмечали в первой главе. В отличие от «обычных» войн, во-первых, военная сила Грузии была направлена, прежде всего, на массовое уничтожение мирного населения (некомбатантов) непризнанной республики; во-вторых, разрушению со стороны грузинской армии подверглись, в первую очередь, гражданские объекты Южной Осетии (школы, больницы, жилые дома и т.д.). «Я думаю, что мы сегодня можем говорить на весь мир, что Цхинвал – это город-герой. То, что я сегодня увидел – это Сталинград», – небезосновательно сказал дирижер оркестра Мариинского театра В. Гергиев, приехавший в столицу Южной Осетии вместе с возглавляемым им творческим коллективом с концертом2.

По свидетельствам корреспондентов журнала «Русский репортер»
Р. Хестанова и Д. Белякова в Цхинвали «…погибших может оказаться больше, чем официально объявлено. В селах оставались только старики и пожилые женщины. Мужчины пытались вывезти детей и молодых жен. По непонятной логике крестьяне полагали, что грузинские солдаты не будут трогать слабых и старых. Но военная машина Саакашвили была настроена на тотальную этническую чистку»3.

В-третьих, основные усилия грузинского руководства при помощи американской администрации были сосредоточены в мировом информационном пространстве с целью формирования позитивного (по отношению к Грузии в целом и к ее возможным силовым действиям) общественного мнения в странах Европы и в США. По мнению аналитика П. Золотарева информационное противоборство, развернувшееся в ходе пятидневной войны, находится лишь в самом начале. Причем эта первая фаза, к сожалению, не дает оснований для оптимизма российской стороне1.

В действиях грузинских подразделений по отношению к населению Южной Осетии мы наблюдаем все признаки «военного терроризма», а в действиях официального Тбилиси признаки политики «внешнего государственного терроризма» и ведения против республики, на тот момент непризнанной, «террористической войны». Обоснуем это утверждение.

«Военный терроризм» грузинской армии (согласно подхода К.П. Буртного) проявился:

– в первоочередном их воздействии на объекты социального и экономического характера Южной Осетии, в целях экономического и военного ослабления противника, уничтожения его промышленной и оборонной мощи,

– в планомерном и систематическом уничтожении мирных граждан (в том числе женщин, стариков и детей), в основном осетинской национальности, многие из которых являлись гражданами России. По сути, так называемый «военный терроризм» принял форму полноценного геноцида. Например, по заявлению главы МВД республики Южная Осетия Михаила Миндзоева число жертв нападения Грузии превышает 2 тыс. 100 человек. Но эти цифры не окончательны. Такое же количество жертв называет постоянный представитель России в ООН В. Чуркин2.

Кроме этого, по сообщениям агентства Франс Пресс со ссылкой на международную правозащитную организацию Human Rights Watch официальный Тбилиси подтвердил факт использования кассетных боеприпасов грузинской армией в ходе боевых действий против Южной Осетии. От этого варварского оружия, как известно, особенно страдает мирное население, а не военнослужащие1.

Внешний государственный терроризм высшего руководства Грузии (согласно теории ученых Академии управления МВД РФ) заключается в планировании агрессии террористического характера против Южной Осетии и Абхазии. В качестве подтверждения данного факта можно привести сообщения российских СМИ о заранее проведенной подготовке грузинских военнослужащих иностранными инструкторами для проведения диверсий и терактов на территории «Цхинвальского района» 2 и тотального уничтожения проживающих в нем осетин. Примечательно, что американские военнослужащие принимали участие не только в учениях грузинских вооруженных сил, но и в неудачной операции по захвату Цхинвала летом 2004 года: как выяснили западные журналисты (что было подтверждено и рядом независимых экспертов), в объединенном штабе грузинской войсковой группировки тогда находились 11 сотрудников ЦРУ и офицеров сухопутных войск США. В составе подразделения армейской авиации действовали два экипажа американских вертолетчиков, занимавшихся ведением разведки, доставки военнослужащих и грузов в ночное время. А в рядах боевых подразделений оказались 25 американских военных советников3

По мнению вице-президента Коллегии военных экспертов генерал-майора А. Владимирова «…грузинская агрессия и уничтожение тысяч мирных граждан Цхинвала и десятка южноосетинских сел, а также расстрел грузинскими войсками российских миротворцев и ответная сокрушительная реакция России – все это есть только эпизод «Большой американской войны», которую ведут США против своих главных геополитических соперников, в данном случае – против России и Евросоюза1.

Поэтому мы можем говорить о проведении политики внешнего государственного терроризма со стороны ряда государств (прежде всего, США), которые оказали официальному Тбилиси как политическую и информационную поддержку, так значительную помощь в обеспечении материальными ресурсами (вооружением, военной техникой, инструкторами, продовольствием и т.д.) вооруженных сил Грузии. Некоторые аналитики и эксперты считают, что активное участие американской администрации в развязывании грузино-югоосетинского (а также грузино-абхазского) конфликта связано с обострением противоречий внутри США, в связи с предстоящими выборами Президента, как в политической, так и в социально-экономической сфере2.

Черты террористической войны (согласно теории Х. Хофмайстера) во вторжении официального Тбилиси в Южную Осетию проявлялись в ее характере и действиях грузинской армии. Основной задачей грузинской агрессии являлась присоединение территории «Цхинвальского района» с помощью геноцида, наведения страха и ужаса на местное население, разрушения гражданских объектов. Целями террористической агрессии являлись:

1. уничтожить непокорное население, а оставшихся в живых осетин выдавить с занимаемой территории;

2. одновременно разрушить систему государственного управления Южной Осетии, показать населению непризнанной республики (на тот момент) неспособность ее руководителей отстаивать свою независимость.

3. Показать руководителям Запада (условный термин) и США готовность официального Тбилиси сплотить нацию любым путем. А после завоевания «непокорных территорий» Грузия в полной мере отвечала бы требованиям вступления в Северо-Атлантический блок. То есть в перспективе команда М. Саакашвили готовила себе членство в НАТО.

Как мы уже сказали в первой части нашей статьи, такие цели идут вразрез с целями обычной (классической) агрессии, а действия грузинской стороны носят террористический характер. Фактически, на наш взгляд, в августе 2008 года Грузией была развязана настоящая террористическая война против Южной Осетии. Основным заказчиком, спонсором и пособником этой войны являются Соединенные Штаты Америки.

Прогнозы дальнейшего развития событий и возможные способы противодействия негативным последствиям вооруженного конфликта


Наш анализ, с учетом мнения других аналитиков дает предполагать, что последующие события будут активно развиваться в трех взаимозависимых сферах: в политической, информационной и военной.

В политической сфере, используя образ агрессивной России для всего мирового сообщества официальный Вашингтон: во-первых, постарается заставить своих партнеров по Североатлантическому блоку принять в члены НАТО Грузию и Украину; во-вторых, продолжит работу по размещению ПРО в Восточной Европе; в-третьих, будет противодействовать стратегического сближения России с Европейским Союзом. Все эти действия будут связаны с желанием США в условиях планетарного финансового кризиса сохранить статус мирового лидера. Не исключено, что официальный Вашингтон может попробовать втянуть Россию в новый военно-политический конфликт с другими ее соседями, например с Японией, которая весьма нуждается в новых территориях и полезных ископаемых.

В информационной сфере война против нашей страны будет продолжена со стороны США, ее европейскими союзниками и Грузией. По мнению аналитика П. Золотарева усилия союзников по антироссийскому блоку будут сосредоточены на двух направлениях:

1. Снова поднять проблему приоритета государственной целостности Грузии, дабы оправдать американское присутствие в Закавказье, предположительно – в форме миротворчества.

2. Представить официальную Москву в качестве нарушителя основных принципов ООН, агрессора и захватчика чужих территорий.

Все эти действия США, ее европейских союзников (прежде всего Великобритании) и Грузии будут направлены на достижение своих политических целей в информационном пространстве. Фактически России угрожает затяжная война в информационной сфере, которая, впрочем, против России никогда и не прекращалась.



В военной сфере ожидается попытка со стороны Грузии при помощи США и других заинтересованных стран восстановить утраченную военную мощь во время пятидневной войны. Скорее всего, против российских воинских подразделений на территории Южной Осетии и Абхазии, как и против самих суверенных республик грузинским руководством будут продолжены действия диверсионно-террористического характера. В пользу такого предположения говорит террористический акт в Цхинвали, совершенный возле штаба российских миротворцев 3 октября 2008 года. Террористическая война против своих бывших «непокорных территорий» будет продолжена Грузией с применением партизанских и диверсионно-террористических подразделений.

Какие меры необходимо предпринимать в связи с новыми вызовами и угрозами:



В политической сфере:

1. Начать поиск новых, возможно не традиционных союзников в Европе и мире. Например, это может быть Испания, с которой на протяжении истории не было у России прямых конфликтов. Сотрудничество с Испанией может привести некоторые дивиденды в вопросах противодействия терроризму. Очевидно также, что схожие с Россией проблемы противодействия террористической угрозе имеет Китай (особенно на территории Синцзян-Уйгурского автономного района).

2. Поддерживать диалог с Европейским Союзом и Францию в ее миротворческой роли. Создавать больше экономических и культурных связей с европейскими государствами, Турцией, Китаем, Израилем, Ираном, Японией и арабскими странами. Такой диалог нужен в целях недопустимости международной изоляции России, а также создания таких условий, когда агрессия против нашей страны со стороны других государств (прежде всего стран НАТО, США, Турции и Китая) может обернуться для них серьезным экономическим ущербом.

3. Продолжать работу по нормализации отношений с официальным Тбилиси, всячески подчеркивая, что официальная Москва не рассматривает грузинский народ в качестве своего врага. Это необходимо, чтобы заложить базу для дальнейшего (в перспективе) восстановления доверия между нашими странами и народами.

4. Внутри Российской Федерации:

– продолжить формирование политики в сфере противодействия коррупции и в сфере противодействия терроризму. В основе этих двух направлений общегосударственной политики должна стать разработка Антитеррористической и Антикоррупционной доктрин;

– поднять роль Федерального Собрания и других законодательных органов в политическом процессе. Ввести институт парламентского расследования;

– способствовать становлению реального гражданского общества. Создать механизмы общественного контроля над властью. Ввести институт уполномоченного по правам военнослужащих.



В информационной сфере:

1. Создать государственную систему на основе органов информационного обеспечения Вооруженных Сил Российской Федерации для повышения эффективности действий в информационном пространстве, в которую включить все информационные структуры Главного упраления воспитательной работы Вооруженных Сил Российской Федерации, Генерального штаба и других силовых структур государства.

2. Ввести должность помощника Президента РФ по военно-информационной политике и информационному противодействию, который должен стать членом Совета Безопасности.

3. Создать систему СМИ (газет, журналов, радио и телевидения) по освещению деятельности Вооруженных Сил, которая бы замыкалась на едином органе, образованном из числа членов Общественной палаты и депутатов Государственной Думы.



В военной сфере:

1. Принять политическое решение Министром обороны о подготовке армии к антитеррористическим действиям как наиболее вероятным в ближайшей песрпективе. Возможно, что подготовка нашей армии к антитеррористическим действиям неизбежно обернется настоящей военной реформой.

2. Развивать организационную структуру и вооружение Вооруженных Сил РФ. Как показала практика, крупные соединения не способны вести борьбу с противником, действующим партизанскими методами и малочисленными группами. Потребовалось создание подразделений, специально предназначенных для ведения боевых действий в горной местности (2-х горных бригад в поселке Ботлих и станице Зеленчукской). Войсковые подразделения, ведущие борьбу с террористическими группами, нуждаются в более совершенном снаряжении и вооружении. При решении задач по недопущению террористических актов и противодействию незаконным вооруженным формированиям армейским частям и подразделениям важно учитывать опыт деятельности войск в Дагестане, Чечне и Афганистане.

3. Совершенствовать систему военного управления. Вопросы противодействия террористическим, диверсионным и партизанским группам все настоятельнее требует создания для этой цели в военном ведомстве специального управления или Службы, которая вела бы целенаправленную разведывательную и аналитическую работу, непосредственно взаимодействовала бы со спецслужбами страны, со спецслужбами Южной Осетии и Абхазии, другими зарубежными антитеррористическими центрами.

4. Организовать военное сотрудничество с Южной Осетией и Абхазией в вопросах противодействия террористам, диверсантам и партизанам. Основными задачами этого направления в настоящее время являются:

- анализ поступающей информации о состоянии, динамике и тенденциях работы диверсионно-разведывательных, террористических и партизанских групп грузинской армии и их наймитов;

- выработка предложений главам Южной Осетии и Абхазии;

- участие в формировании и развитии эффективной системы в Южной Осетии и Абхазии по выявлению, предупреждению и пресечению террористических и диверсионных акций, которая соответствовала бы оперативной обстановке;

- координация совместной деятельности российских, югоосетинских и абхазских силовых структур по недопущению совершения террористических актов;

- организация совместных мероприятий силовых структур дружественных государств по ликвидации существующих террористических организаций и незаконных вооруженных формирований, перехвату и перекрытию каналов незаконного оборота оружия, боеприпасов, расщепляющихся и высокотоксичных материалов.

Итак мы пришли к следующим выводам:

1. Террористические войны становятся в мировом пространстве типичным способом разрешения внутренних и внешних социально-политических конфликтов, которые могут вестись как со стороны сильных (в военном отношении) акторов (государств, национальных групп или классов), так и со стороны слабых акторов. Предположительно, что России в ближайшей перспективе еще неоднократно придется столкнуться с развязанной против нее террористической войной со стороны других государств, в том числе США и НАТО.

2. В ближайшее время Грузия, при помощи США и стран НАТО продолжит противоборство с официальной Москвой, а также с Южной Осетией и Абхазией, выступая авангардом, развязанной Западом против России террористической войны.

3. Высшему политическому руководству Российской Федерации в целях обеспечения национальной безопасности необходимо организовать эффективное противодействие новым вызовам и угрозам в политической, информационной и военной сфере. Организация такого противодействия тесно связано с дальнейшими демократическими преобразованиями внутри России, прежде всего в политической системе страны.



Александр Перенджиев

1 По мнению спецпредставителя Президента РФ по вопросам борьбы с терроризмом, оргпреступностью и незаконным оборотом наркотиков А. Сафонова образование Министерства безопасности потребовало от руководства США колоссальной работы. По его словам «… в Соединенных Штатах предпринимается попытка работать над информацией со всех сторон, чтобы сделать ее более выстроенной. Интеллектуально это очень сложная работа. Такая же задача должна ставиться и в России». См.: Петровская Ю. Спецслужбы взаимодействуют хуже, чем террористы // Независимая газета. – 2006, 16 июня. – С. 1, 5.

1 Клаузевиц К. О войне. – М.: Московский рабочий, 1990. – С. 5, 27.

1 Бородин А.М. Политические проблемы современного терроризма: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2001. – С. 10.

2 Агапов П.В. Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем: политико-правовой, криминологический и уголовно-правовой анализ. – М.: АНО «Юридические программы», 2005. – С. 23.

3 Имеется в виду так называемая армия Ичкерии.

4 Малашенко А.В., Тренин Д.В. Время Юга: Россия в Чечне, Чечня в России. – М.: Гендальф, 2002. – С. 133.

5 Дзлиев М.И., Иззатдуст Э.С., Киреев М.П. Современный терроризм: социально-политический облик противника / МВД РФ. Академия управления; Под общ. ред. д-ра юридич. наук, генерал-лейтенанта милиции В.В. Гордиенко. – М.: Academia, 2007. – С. 11.

1 Михайленок О.М. Военно-политические проблемы национальной безопасности России в переходный период: Автореф. дис. … доктора. полит. наук. – М., 2003. – С. 3.

2 Требин М.П. Терроризм в ХХI веке. – Мн.: Харвест, 2003. – С. 148.

1 Синькелев А., Самосват Д. История мировых войн // Ориентир. – 2008. – № 4. –
С. 52.

2 Брусницин Ю.А. Правовая политика современного российского государства в сфере противодействия терроризму: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2003. –
С. 14.

3 Бородин А.М. Политические проблемы современного терроризма: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2001. – С. 4.

4 Мешин А.Н. Проблемы войны и мира в современной политологии // Актуальные проблемы военной политики и военной безопасности России: Материалы научно-теоретических конференций / Отв. ред. С.А. Мельков, А.Н. Мешин. – М.: ВУ, 2005. – С. 7.

1 Синькелев А., Самосват Д. История мировых войн // Ориентир. – 2008. – № 4. –
С. 52.

2 Здесь пока мы не делаем различий между руководством «своего» государства или чужого.

1 Яковлева Е. Теракт в прямом эфире // Российская газета. – 2004, 10 сентября.

2 Панарин И. Тайны 11 сентября // Военно-промышленный курьер. – 2008, 17-23 сентября. – С. 2.

1 Халед ибн Султан А.А. Воин пустыни. – М.: Дар аль-Кэмам, 1999. – С. 440.

1 Корнеев М.М. Проблемы правового регулирования вооруженных конфликтов // Право вооруженных конфликтов. Материалы научно-практической конференции. – М.: ВУ, 1998. – С. 7.

2 Комбатант (от франц. combattant – воин, боец) в международном праве лица, входящие в состав вооруженных сил и непосредственно принимающие участие в военных действиях. Комбатантами считается весь личный состав регулярных вооруженных сил (за исключением медицинских работников, интендантского состава и др.), а также ополчений, добровольческих партизанских отрядов. См.: Советский энциклопедический словарь / научно-редакционный: А.М. Прохоров (пред.), М.С. Гиляров, Е.М. Жуков и др. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – С. 614.

1 Учебное пособие по общественно-государственной подготовке для солдат (матросов), сержантов (старшин), проходящих военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации: Отечество. Честь. Долг / Под ред. А.И. Колясникова. – М.: Изд-во Московской типографии № 2, 2005. – Вып. 7. – С. 220.

2 Бородин А.М. Политические проблемы современного терроризма: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2001. – С. 20.

3 Бутрин С.М. Политические технологии противодействия терроризму в Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2006. – С. 12.

4 Тюшкевич С.А. Законы войны: сущность, механизм действия, факторы использования. – М.: Книга и бизнес, 2002. – С. 12.

1 Ососков Г.В. Источники и причины войн: социально-философский анализ: Дис. … канд. филос. наук. – М., 1996. – С. 203.

1 XXI век: вызовы национальной безопасности России: Монография / Под общ. ред. А.Б. Макушкина, В.Ф. Ницевича, А.И. Сацута. – М.:ВУ, 2003. – С. 120-121.

1 Антонян Ю.М. Терроризм. Криминологическое и уголовно-правовое исследование. – М., 1998. – С. 35-36.

1 Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-правовая борьба с терроризмом // Правоведение. – 1975. – № 1. – С. 87.

2 Моджорян Л.А. Терроризм: правда и вымысел. – М.: Правда, 1986. – С. 39.

3 Храмчихин А. Размножение суверенитетов делением // Независимое военное обозрение. – 2008, 10-18 октября. – С. 1.

1 Хофмайстер Х. Воля к войне, или Бессилие политики. Философско-политический трактат / Пер. с нем. и послесл. О.А. Коваль. – СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2006. – С. 262-282.

2 Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е.Э. Месснера. – М.: Военный университет, Русский путь, 2005. – С. 557-565.

1 Дзлиев М.И., Иззатдуст Э.С., Киреев М.П. Современный терроризм: социально-политический облик противника / Под общ. ред. В.В. Гордиенко. – М.: Acdemia, 2007. – С. 209.

1 Исследователь К.П. Буртный считает это целями военного терроризма.

1 Кожушко Е.П. Современный терроризм: Анализ основных направлений / Под общ. ред. А.Е. Тараса. – Мн.: Харвест, 2000. – С. 223.

2 Бойцы «Божьего гнева» ликвидировали десятки других палестинских террористов из Организации освобождения Палестины (ООП), Народного фронта освобождения Палестины (НФОП), Народного фронта освобождения Палестины- Главное командование (НФОП-ГК), «Черного сентября», ХАМАС, «Хезболлах» на территории Ливана, Ливии, Кипра, Италии, Франции, Дании, ФРГ, Бельгии и других стран. «Мивцах эвлохим» действует и сегодня». См., подробнее: Кожушко Е.П. Современный терроризм: Анализ основных направлений / Под общ. ред. А.Е. Тараса. – Мн.: Харвест, 2000. – С. 222-224.

1 Добаев И.П. Глобальная конкуренция на Кавказе // Ориентир. – 2008, июль. – С. 13.

2 Северный Кавказ: история, региональная специфика, проблемы обеспечения национальной безопасности: Монография / Под общ. ред. А.В. Кулакова. – М.: Пограничная академия ФСБ России, 2007. – С.31.

1 Там же: С. 32.

2 Панарин И. Распад США и геноцид в Южной Осетии // Военно-промышленный курьер. – 2008, 10-16 сентября. – С. 1.

3 Русский репортер, 2008, 21-28 августа. – С. 21.

1 Золотарев П. Информационное бессилие // Независимое военное обозрение. – 2008, 29 августа-4 сентября. – С. 2.

2 СМС – портал радио «Маяк» в Интернете.

1 Мясников В. На Южную Осетию падали американские кассетные бомбы
// Независимое военное обозрение. – 2008, 5-11 сентября. – С. 16.

2 Термин, употребляемый высшим военно-политическим руководством Грузии.

3 Щербаков В. Кто и как помогал готовить грузинское вторжения // Независимое военное обозрение. – 2008, 12-18 сентября. – С. 5.

1 Владимиров А. «Большая американская война» // Военно-промышленный курьер. – 2008, 24-30 сентября. – С. 1, 10.

2 Панарин И. Распад США и геноцид Южной Осетии // Военно-промышленный курьер. – 2008, 10-16 сентября. – С. 1.



izumzum.ru