Виктор Николаев Живый в помощи (Записки афганца) - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Виктор​ Петрович​ Астафьев​ 05. 1924​ -​ 29. 11 1 67.98kb.
Виктор Александрович, есть ли сегодня информация, сколько средств... 1 97.5kb.
Малиновое вино (Николаев Игорь) 1 9.66kb.
Г. Леготин Виктор Петрович Дубынин 1 189.27kb.
Шаталов Виктор Федорович Эксперимент продолжается Виктор Федорович... 13 4194.2kb.
Пункт 8 после слов «незаконченных случаев оказания медицинской помощи»... 1 13.45kb.
Николаев павел александрович обеспечение электромагнитной совместимости... 4 503.06kb.
Еконовини міста (лютий) 1 80.56kb.
А. Г. Николаев родился 5 сентября 1929 года в деревне Шоршелы Мариинско-Посадского... 1 132.67kb.
Національний університет "Острозька академія". Наукові записки. 1 151.15kb.
Учебно-методическое обеспечение: переход к новым формам Виктор Дронов... 1 41.33kb.
Утверждено на заседании 1 291.58kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Виктор Николаев Живый в помощи (Записки афганца) - страница №6/6


У Родника Преподобного Сергия

   Ночка лунная. Купола искорка.

   Божий Крест и молитвы родник.

   Медный колокол, гулом пропитанный,

   В душу ласковый Сергий проник.

   Не кручинься головушкой буйною,

   Разверни свои плечи, встряхнись.

   Затепли свечку тонкую, хрупкую,

   И с любовью мощам поклонись.

   Э-эх! Налиться бы удалью юности.

   В ранней дымке парок у реки.

   В дом калитка тихонечко скрипнула.

   Пылкой юностью все нам с руки.

   Повзрослел, седина серебрится.

   Мудрость сердца. Степенство судьи.

   А когда удаль вновь заискрится,

   Буйный всплеск в роднике остуди.

   Ночка лунная. Купола искорка.

   У Креста молчаливо стою:

   То из детства мне слышится присказка,

   А я кротко грехи замолю.

Богатая

   Латанное пальтишко. Натруженные руки. Долгая жизнь на лице. Дома стареющая больная дочь. "Слава Тебе, Господи! Дошла!" Горсточка дешевых свечей. Молитвенное "беззвучие губ у иконы. Сильная рука вернула в мирскую суету. "Бабушка, возьми от меня". "Что ты, миленький! У меня много. Не надо. Небось семья есть?" "Все есть, милая. Возьми". "А зовут-то как?" Исчез. "Благодарю Тебя, Господи, за милость Твою. Возьми на помощь храму. Я — богатая".



Ответственность

   По дороге в храм на исповедь дочь вдруг остановилась. Начала рыться в кармашках, перебирать листочки, что-то бормотать с досадой.

   — Доченька, что произошло?

   — Возвращаться придется.

   — Почему?

   — Грехи дома забыла!



Мамина гордость

   Качающаяся электричка. Перестук колес. Линия огня за окном. Вечер на лицах пассажиров. Душно. Усталость. Мысли о своем. Умиление мамы зачитавшимся малышом. Широко открытые глазки мальчонки, исчезнувшие в неизвестном. В брызгах сладостности за дитя растеклась родительская гордость:

   — Читай, милый, мудрости-то сколько.

   А надо ли ему это знать?

   "Мама задушила новорожденного целлофаном".

   — Расти, малыш, читай «свободную» прессу.



Своя гордость

   Жил один гордый человек. Гордился собою и с гордостью умер. Когда его в аду за грехи на жестоком огне варили бесы, то он гордился тем, что сидит в котле один.



Новый фашист

   Оживленная столичная трасса. Вдоль нее плотные ряды припаркованных машин. Пожилой водитель «Москвича», зажатого между «шестисотым» "Мерседесом" и «Тойотой», весь в бусинках пота от отчаяния пытается вызволить свою машину, не повредив соседних. Рядом с «мерсом» стоит весьма солидный мужчина, покуривая, наблюдает за действиями загнанного в ловушку пенсионера.

   — Уважаемый… Это ваша машина?.. — затравленно спрашивает старик, надеясь на шоферскую солидарность. Солидный небрежно сбив пепел с дорогой сигары, безответно затянулся.

   Отмиллиметровав с невероятным напряжением между дорогими машинами свой «Москвич», старик увидел: представительный мужчина небрежно усмехнулся, вальяжно обошел «Мерседес» и неторопливо сел за руль и рванул с места так, как это только может двигатель в несколько сот лошадиных сил от заплакавшего впервые за десятки лет фронтовика.



На таможне

   — У вас есть с собой оружие?

   — Да.

   — Какое?

   — Крест.
   Потом в блокнотных заметках стали складываться эпизоды и главы воспоминаний об Афгане, о боевых товарищах и врагах. Мучительно и трудно рождалась книга — Теплый августовский сумрак бережно окутывал Коломенский парк. Богомольцы шли восвояси, неся в душах радость завершившегося поста и наступившего праздника.

   Радость Успения, преодолевающая саму смерть, светилась в сердце Виктора светом Жизни Вечной. У ворот он еще раз обернулся на храм, чинно перекрестился и благодарно поклонился Богу. "Завтра утром опять на службу", — умиротворено отметил он и тихо, задумчиво побрел к метро.

   "Ненавидящих и обидящих нас прости. Господи, Человеколюбце. Помяни, Господи, и нас, смиренных и грешных и недостойных раб Твоих, и просвети наш ум светом разума Твоего, и настави нас на стезю заповедей Твоих молитвами Пречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии и всех Твоих святых: яко благословен еси во веки веков. Аминь."

Псалом 90-й, 

   читаемый православными христианами во время бедствия и при нападении

   врагов

Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небесного водворится.
Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю
на Него.
Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима
осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его.
Не убоишься от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, отвещи во тме
преходящия, от сряща и беса полуденного.
Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе жене
приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши.
Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое.
Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелам
своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих.
На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида
и василиска наступиши, и попереши льва и змия.
Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое.
Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби; изму его, и
прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение мое.

   В старину каждый русский воин носил на груди в ладанке рядом с нательным крестом этот священный текст. Да что говорить! Каждый православный знал его наизусть, читая в момент особых жизненных испытаний, дабы побороть личный страх, дабы одолеть внешнего супостата. Сколько русских жизней спасла эта удивительная молитва, ведомо Единому Богу, но вся воинская история Земли Русской свидетельствует, что ни одна победа не обошлась без Божией помощи и Богородичного заступничества. Постепенно вера и обычай возрождается в современной Армии и на Военно-Морском Флоте. Во времена, когда воевал Виктор, Православие среди солдат и офицеров не поощрялось партийным и военным начальство, но даже тогда тысячи русских бойцов непременно хранили у сердца материнские и отцовские благословения — нательные крестики, маленькие иконки, переписанные от руки молитвы… Виктор неоднократно видел, как некоторые бойцы перед грядущим испытанием неприметно, без показухи и вместе с тем особо не таясь осеняли себя крестным знамением.

   Последняя Чеченская кампания показала, что сейчас российские солдаты и офицеры уже вовсе в открытую исповедуют веру своих боголюбивых предков, почти каждый носит нательный крест или литой образок, а некоторые удальцы-исповедники даже повязывали перед боем свои лбы пояском с молитвой "Да воскреснет Бог и расточатся врази Его…" и псалмом "Живый в помощи". Именно поэтому слова оградительного псалма автор поместил в заглавие этой книги. Первый стих 90-го псалма, непонятный многим нашим соотечественникам еще каких-то десять-пятнадцать лет назад, стал вновь родными теперь, в пору грозных испытаний, в которые повергнута ныне Россия.

   Завершая свой труд, Виктор надеялся на милосердное снисхождение будущих добрых читателей и мысленно просил у них молитв о спасении его души, молитв об упокоении в селениях праведных душ его убиенных братьев по оружию.

   Но вот первоначальная рукопись стопкой машинописи, исчерканной правкой вдоль и поперек, лежит посередине стола. Уже несколько издателей, к которым обратился Виктор, из вежливости подержали ее в руках и вернули, даже не просмотрев. Дела давно минувших дней. Не интересно.

   В октябре 1997 Виктор передал свой труд двум бойким книжным маклерам с Арбата. Вскоре они позвонили ему и неспешно, крайне уверенно, предложили свои требования:

   — Для начала даем 50 миллионов рублей, но с условиями. Первое. Главу "Матерь Божья, спаси и сохрани!" убираем и за одно всю православную риторику. Глупости все это. Читателю кровь нужна, а нравоучения сейчас не найдут спроса. Вы ведь сами пишите, что не были православным в восьмидесятые годы. Это против правды жизни…

   — Да, в книге взгляд на войну православного человека. Первые семь лет, я старался забыть войну. Ту самую кровь, которую, по-вашему, жаждет читатель. Без веры хранить в памяти такое прошлое — адская пытка. Но когда я, по милости Божией, обрел веру в Него, я вдруг увидел своим христианским долгом вспомнить все до мельчайших подробностей, вспомнить всю правду войны, которую довелось пережить нам…

   — Вот и хорошо, мы за самую неприглядную правду, но все эти «православности», там-сям рассеянные по тексту, ни к чему. Они разрушают динамику повествования, отвлекают читательское внимание. Поверьте нам, мы профессионалы, мы на этом собаку съели и прекрасно ориентируемся в читательском интересе.

   — Я собак не ем… — буркнул Виктор.

   — Вот и мы о том же. Вам не надо есть собаку Ее мы уже съели без вас. Но тут мы подходим второму условию. Ваша рукопись требует серьезнейшей стилистической доработки, требует насыщения дополнительной фактурой по истории Афганской войны, по местной этнографии. Наше условие — мы будем вашими полноправными соавтора ми. И тогда…

   — Завтра я зайду к вам за своей рукописью… — оборвал беседу Виктор и бросил трубку. Он для себя решил твердо: книга выйдет только в том виде какой ее продиктовало сердце и память и, конечно с Божьей Матерью или не выйдет никогда.

   В храме Казанской Божией Матери неоднократно Виктор подходил к иконе Святого Иоанна Богослова. Свиток и перо, которые держал Евангелист, прямо указывали: вот у кого надо искать заступления в разрешении трудного вопроса был книге или не быть.

   … Умом Господа Бога даровати нам оставление всех прегрешений… во исходе же душ наших помози мне, грешному Виктору, с изданием книги моег "Живый в помощи"… Однажды вечером раздался внезапный телефонный звонок из города Барнаула.

   — Раб Божий Виктор? Говорит игумен Алексий. Я прочитал твою рукопись. Ее надо обязательно издавать, есть люди, такие же как ты ветераны, готовые помочь.

   Виктор не на шутку разволновался. "Господи, нечаянно-то как!"

   — Однако, брат, но есть одно условие… "Вот, опять…", — подумал Виктор и со вздохом спросил:

   — Какое же, отче?

   — Прости, что вам — писателю делаю замечание, но вы часто употребляете слова «мат», "матерились"… — священник неожиданно перешел с «ты» на «вы», тем подчеркивая значимость своего замечания.

   — Да я, вроде бы, всю ругань убрал… — Виктор стал лихорадочно перебирать в. уме, где бы он мог ляпнуть от себя или не вымарать из радиообмена нецензурщину.

   — Нет, в этом смысле все в повести вполне благочестиво, но вы, видимо, не знаете само происхождение слова «мат». Раньше его не было в русском языке. Появилось оно в начале советского времени, в пору самых лютых гонений на нашу Матерь-Церковь… Оно само в себе, определяя род сквернословия, несет хулу не только на земное материнство, но и на Церковь Божию, и даже на Пресвятую Богородицу.

   Виктор вздохнул опять, на этот раз с облегчением.

   — Конечно, батюшка, такого рода правку делать одно удовольствие, я ведь и не догадывался, что это так, с… этим самым словом. — запнулся Виктор.

   — Ты, раб Божий, у Державной служишь? — вновь перешел на «ты» игумен. — Помолись там о рабах Божиих Ольге, Никите, Константине, Игоре и прочих, о коих Господь ведает…

   — Хорошо, обязательно, а вы в какой церкви служите?

   — Аз многогрешный настоятель храма Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова.

   "Вот те на! — в сердцах изумился Виктор. Чудны дела Твои, Господи!".

   В апреле 1999 года книга "Живый в помощи" вышла сразу в двух изданиях. Первое в Москве -200 экземпляров (с благословением алтайского игумена, спешили к празднику 9 мая), а второе в Барнауле — уже тираж 2000.

   Но история этим не закончилась. Уже при личной встрече по выходе книги будучи в столице игумен вновь напомнил свою просьбу:

   — Вижу, брат, ты старался. Язык почистил, но кое-где все же оставил эти самые «маты». Мы в издательстве не стали вмешиваться в авторский текст, твоя воля, да и время поджимало. Но прошу опять — перечти и выправь пропущенное.

   Для следующего издания Виктор волю игумена исполнил тщательнее и поэтому указал, что "издание исправленное".

О Святый Отче Иоанне Богослове, моли Бога о нас!

   Теперь Виктор приносит сердечную благодарность всем тем, кто так или иначе помог ему определиться в жизни и содействовал появлению на свет книги "Живый в помощи". И в первую очередь благодарит докторов Б.В.Фомина, Ю.С.Щигалева, Ш.Х.Гизатуллина, командарма Б.В-Громова, В.В.Громова, губернатора Московской области А.С.Тяжлова, Г.Г.Свиридова, Ю.А.Канатаева, И.С.Бочарова, В.И.Бондарева, А.П.Лагунова, игумена Алексия (Просвирина) и всех остальных — их имена ведает Бог…


   Николаев В.Н. Живый в помощи. Роман. — М.:

   "Новая книга", 1999. — 336 с.

   Редакторы Л.Е.Болотин и А.Ю.Хвалин

   Книга издана на средства Православного Братства священномученика Ермогена при деятельном участии Владивостокского Братства Царя-Великомучсника Николая

   © В.Н.Николяев, 1999.

   © Макет — Служба Я ООД "Россия Православная" © Обложка Т.В.Малецкий © " Новая кпига" Корректор Н.Г.Галиштге.

   18ВЫ 5-7850-0080-6

   Печатается по благословению Его Преосвященства

   Владыки ВЕНИАМИНА,

   Епископа Владивостокского и Приморского



Конец формы




<< предыдущая страница