Видели вы когда нибудь человека, которого тяготила бы слава? Наверняка нет - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Видели вы когда нибудь человека, которого тяготила бы слава? Наверняка нет - страница №1/11

Юрий Воищев Альберт Иванов

Крах Мишки Мухоркина








СУНДУК КАПИТАНА ФЛИНТА

Глава первая

ЗНАМЕНИТЫЙ МУХОРКИН

Видели вы когда нибудь человека, которого тяготила бы слава? Наверняка нет.

А вот четвероклассник Мишка Мухоркин готов был отдать свою славу первому встречному.

Казалось бы, ну что ему нужно?! И в классной, и в общешкольной настенной печати, и даже в стенгазете «Голос учителя», выпускаемой к большим праздникам самими преподавателями, о Мухоркине говорилось самое лучшее. Его называли примерным мальчиком и школьным активистом, круглым отличником, который «высоко держит знамя учебы и является примером для всех лентяев и двоечников».

Но в том то и дело, что лентяи, уж так повелось, перебиваются себе с двойки на тройку и вовсе не желают брать с кого то пример, тем более что этот «пример» – не кто иной, как твой сосед одногодок, живущий с тобой на одной и той же улице.

И ещё: если школа, родители и общественность будут приводить этот пример изо дня в день, то ясно: круглому отличнику не поздоровится. Его не будут принимать в компанию и начнут дразнить подлизой или буквоедом. И всё это окончится тем, что примерный ученик, оставшись один одинёшенек на всём белом свете, скуки ради ещё пуще приналяжет на учёбу, его слава удвоится, а муки одиночества, соответственно, возрастут.

Чего только не предпринимал Мишка Мухоркин, чтобы стать таким, как все. Однажды он сорвал заметку в стенгазете ЖЭКа «Гвоздь двора», посвящённую ему самому. А за это пострадал Витька Кунин, живущий с ним в одном подъезде. Напрасно Мишка ходил признаваться. «Не выгораживай хулиганов»,– сказали ему и долго потом расхваливали Мухоркина: «Он так чуток отзывчив к товарищам, что готов взять чужую вину на себя».

В общем, процветал самый неприкрытый культ Мишкиной личности.

А ведь когда то Мишка пользовался огромным авторитетом у ребят как большой выдумщик и заводила.

Так, это было давным давно, он объявил себя Робинзоном Крузо и целый день просидел на крыше дома на самом солнцепёке, испытывая силу воли. И затем единственный из всех мальчишек целой улицы мог с полной ответственностью говорить: «А вот когда я не ел и не пил целый день...»

Или чуть позже, в первом классе, запоем прочитав «Хождение за три моря» отважного путешественника Афанасия Никитина, Мишка сколотил из своих приятелей отчаянную компанию землепроходцев и отправился в Индию. И хотя землепроходцев поймали в тот же день в пятнадцати километрах от города, когда они за неимением компаса шли точно по глобусу, Мухоркина целый месяц провожали завистливые взгляды однокашников.

А задуманный Мишкой дрейф на льдинах до самого моря?.. Он совершил его с Толькой Ануровым. К сожалению, не до моря. Через пять минут после начала дрейфа какой то ошалелый от страха парень быстрёхонько выволок их на берег, несмотря на то что они брыкались изо всех сил, не желая покидать льдину. Живо собралась толпа, и Мишке с Толькой пришлось благодарить «спасителя». Мало того что парень испортил им всё дело, он ещё получил «Медаль за спасение утопающих».

Но родителей провести было труднее.

«Вот к чему приводит преждевременное умение читать!»– сказала Мишкина мать. «:Выучили на свою голову»– подтвердил отец.

Родители вскоре забыли о своих роковых словах – родители всегда забывают – и взялись за Мишку вплотную: часами просиживали с ним над домашними заданиями, давали взбучку за двойки и приглашали репетиторов, пока Мишка не стал тем, кем есть.

Круглым отличником и живым примером.

То же самое случилось и с Толькой Ануровым. Хотя тому было намного легче. Он дорос всего лишь, что называется, до «сплошного хорошиста».
Глава вторая

ОТЧАЯННЫЙ ЧЕТВЁРТЫЙ «Б»

Витька Кунин учился в 4 м «Б». Этот класс был на том же этаже, что и Митшкин. О 4 м «Б» тоже шла слава по всей школе. Но какая! Если где разбита лампочка или окно – значит, отличился 4 й «Б». Если в школе ЧП – почти целый класс, вместо того чтобы присутствовать на уроке, присутствовал в кино,– это тоже 4 й «Б». А если какой то класс схватил за один разъединственный день пятнадцать двоек, то тут уж и сомневаться нечего: разумеется, 4 й «Б». Больше некому!

Такой класс, как у нас, поискать,– с гордостью говорил Витька Кунин.– Самый хулиганистый!



Интересное дело – Мишка никогда не слышал ни от одного взрослого, чтобы тот, вспоминая о своих школьных годах, сказал бы, что их класс был самый дисциплинированный, а школа самая передовая. Куда там! Все взрослые говорят, ну совсем как Витька Кунин:

Наш класс был самый хулиганистый, а школа самая отчаянная! Такое вытворяли!..



Даже Мишкин отец и его друзья не оставались исключением из этого правила. Они, видимо, считая, что Мишка глухой, то и дело с удовольствием вспоминали, как стреляли на уроках скрученными из бумаги «шпонками», играли в «отмерного», «жожку» и «бебе», приносили в школу кошек в портфеле, били стёкла, таскали девчонок за косы и списывали у отличников почём зря.

Сами то вы вон какие были! – однажды заявил Мишка отцу, когда тот отчитал его как круглого отличника за случайную четвёрку.– А от нас требуете!

Время другое было,– уклончиво ответил отец.– А у вас сейчас такие условия, о которых мы и мечтать не могли.

Взрослые всегда любят ссылаться на «другое время». И это понятно. Время тогда действительно было другое, как ни крути.

А вот 4 му «Б» ссылаться было не на что. Время у них было самое что ни на есть сегодняшнее. Один только второгодник, Санька Свечкин, злостный хулиган и прогульщик, любил вспоминать о «другом времени».

А вот в наше время,– частенько повторял он, намекая на прошлый учебный год,– ребята похрабрее были. Мы ещё не такие штуки отмачивали. Наложим карбиду в чернильницы – как зашипят! Потеха! По научному – гейзер!



Со Свечкиным никто не мог справиться: ни директор, ни завуч, ни классный руководитель Клавдия Анатольевна. А про пионервожатых и говорить нечего. Они менялись чуть ли не каждый месяц. И всё почему то 4 му «Б» попадались сплошные Николаи. Ребята их даже пронумеровали, чтобы не путаться. Последним пионервожатым у них был девятиклассник Николай VI – староста школьного кружка изобразительных искусств.

Ребят надо зажечь,– сказал он Клавдии Анатольевне,– заинтересовать их живым, интересным делом. У меня уже намечен конкретный план.

Очень хорошо,– обрадовалась Клавдия Анатольевна и, словно извиняясь, добавила:– Руки до всего не доходят. Особое внимание обратите на Свечкина. Ужасный тип!

Она была молодая учительница, работала в школе только первый год, и, конечно, авторитет у Саньки Свечкина в 4 м «Б» был немного побольше, чем у неё. К тому же Санька был самым сильным в классе. Чуть что не по его, Свечкин сразу спрашивает:

А в нос хочешь?



Конечно, никто не хотел.

Да, трудно было бороться со Свечкиным. Сколько раз ему грозили исключением из школы.

Закона такого нет, чтобы выгонять,– ухмыляясь, отвечал Санька.– У нас обязательное восьмилетнее обучение. Да вы не волнуйтесь, я и сам, как до пятого дотяну, обязательно уйду. Просить будете – не останусь.



Сколько раз учителя ходили к нему домой, но у Саньки не было ни отца, ни матери, а его бабка души в нём не чаяла. Она спокойно выслушивала учителей, кивала головой, вздыхала, всплёскивала руками, обещала заняться вплотную и, конечно, не занималась. А соседкам жаловалась:

И чем это мой Саня им не угодил?! Культурный такой! Всегда, когда пенсию приносят, расписывается за меня – любо дорого посмотреть. В магазин ходит, каждый день полы моет, мне то нагибаться больно, в поясницу стреляет. Нет,– сокрушалась она,– придираются к нему... Уж больно строги стали.



Николай VI тоже нанёс визит Санькиной бабке. Выпил несколько чашек чаю с клубничным вареньем, потолковал о погоде и ревматизме и так и ушёл ни с чем. О Саньке бабка наотрез отказалась потолковать.

Мне то он хорош,– поджала она губы,– а уж вам не знаю как...



И тогда Николай VI начал претворять в жизнь свой «конкретный план».

Перво наперво он написал его красивыми чертёжными буквами на листе ватмана, вставил в рамочку под стеклом и вывесил в классе.



1. Экскурсия в краеведческий музей.

2. Беседа на тему «Береги своё дорогое учебное время».

3. Коллективный поход в кино.

4. Обсуждение просмотренного фильма по образам и содержанию.

5. Разучивание (совместно с классным руководителем) новых песен о пионерах, молодёжи и комсомольцах.

6. У нас в гостях – детский писатель (поэт). Обсуждение рассказов (стихотворений) писателя (поэта).

7. Лекция о творчестве выдающегося русского художника Шишкина с просмотром диафильмов на стене.

8. Подготовка к летнему однодневному многокилометровому походу по родному краю: выбираем маршрут, наносим на карту, уточняем необходимое снаряжение.

П р и м е ч а н и е. О дне и часе каждого мероприятия будет объявлено особо.

Объявление произвело на всех потрясающее впечатление.

За нас собираются взяться всерьёз,– похвастался Витька Кунин.– Хотят нас так загрузить, чтобы ни одной свободной минуты не осталось!



А Санька Свечкин насмешливо сказал:

В наше время ещё не таких видали!..



Но когда Николай VI вдруг неожиданно объявил, что сегодня после занятий согласно первому пункту плана все идут в краеведческий музей, никто не отказался и даже не удрал по пути. В музей было интересно сходить.

Даже Свечкин снисходительно заявил:

Музей – это ничего... В наше время нас туда три раза водили. Есть на что посмотреть.



В музее ребята вначале чинно следовали за Николаем VI и слушали его объяснения. Он две недели готовился к роли гида и целыми днями пропадал в музее, скрупулёзно изучая сопровождающие надписи ко всем экспонатам. Но не успел он ещё дать краткого обзора из истории областного краеведческого музея, который «был создан на пожертвования жителей города и раньше ютился в ветхом маленьком домишке, а теперь занимает здание бывшего губернского управления» и т. д. и т. п., как ребята разбежались по залам. Кто куда!

Девочки сгрудились вокруг чучел животных и, тихонько ахая, пытались их погладить, хотя таблички строго настрого предупреждали: «Руками не трогать!»

Витька Кунин сразу уселся в позолоченное кресло «петровских времен», ограждённое бархатным канатом. На нём даже не висело никакой запрещающей надписи, потому что дирекция музея вполне справедливо считала, что каждому здравомыслящему посетителю и без того ясно, что сидеть на таком кресле – просто преступление.

Несколько мальчишек умчались в самую последнюю комнату, в которой, по слухам, были выставлены бивни, рёбра и зубы самых что ни на есть доисторических животных.

А остальные во главе с Санькой Свечкиным столпились у витрины со старинным оружием.

Шпага! – с восхищением зачитывал Санька сопроводительные надписи.– Сабля казацкая!.. Стрелецкая пищаль!.. Пистолет одноствольный!.. Мушкет!.. Алебарда!.. Кинжал обоюдоострый!..

Жили же люди,– завистливо сказал Вовка Сидоров, которого все дразнили Кабасём за пухлые щёки с ямочками.

Вовка был страшный лентяй. Единственное, что он любил по настоящему,– это читать. И не что нибудь, а только самые интересные книги! А самые интересные книги, по Вовкиному мнению, писали только три писателя: Александр Дюма (отец), Вальтер Скотт и академик Обручев. Так что уж в чём в чём, а в старинном оружии Вовка разбирался. У него у самого дома был ещё тот склад оружия: семь шпаг, восемь сабель, пять мечей одноручных и четыре двуручных, шесть дротиков и двадцать четыре кинжала. Правда, всё это оружие было деревянным, но зато как оно было сделано! Недаром Вовка часами изучал рисунки к «Айвенго». Летом Вовке ни минуты не было покоя. К нему стекались с досками мальчишки со всей Чижовки – так назывался район, где он жил,– и умоляли его научить их делать шпаги и сабли «совсем как взаправдашние»! Особенно большой наплыв «учеников» у Вовки был в прошлом году, когда по экранам города с триумфом прошёл французский фильм «Три мушкетёра». Две серии!

Раньше Вовка никогда не бывал в краеведческом музее. Уж так получилось. То музей был закрыт на ремонт, то Вовке было некогда. Просто он не мог даже предполагать, что в музее может оказаться настоящее старинное оружие! Само название музея – краеведческий – почему то всегда приводило Вовку к мысли, что там, наверное, собраны всевозможные гербарии, чучела зайцев – других диких зверей в здешнем лесу не водилось,– ну и фотоснимки дореволюционных улиц города, застроенных покосившимися домишками,– эти снимки часто помещали в областной газете с обязательным примечанием: «Из собрания краеведческого музея».

Обнаружив в музее такую богатую коллекцию оружия, Вовка не стал растрачивать время на пустяки. Он тут же достал из кармана блокнот, с которым никогда не расставался, и принялся зарисовывать с натуры рукоятки шпаг, которые по научному назывались гордо и звучно – эфесы.

Николай VI метался из зала в зал, безуспешно стараясь собрать класс в чинную группу экскурсантов, но из этого ничего не выходило. В музее в этот день было слишком много девчонок и мальчишек, и пионервожатый, который был прикреплён к 4 му «Б» без года неделю, с ужасом, неожиданно для себя, обнаружил, что плохо помнит своих подопечных в лицо. Вот стоял у макета древней крепости какой то белобрысый мальчишка. Николай VI даже не сомневался, что тот из 4 го «Б», схватил за руку и потащил за собой. А мальчишка как завопит, будто его режут:

Дедушка а! Дедушка а!



Оказалось – чужой.

Когда Николай VI наконец расстроился и перепугался, что так и не сумеет никого найти, его самого нашли.

Пионервожатый четвёртого «Б»!– словно заводные, начали поочерёдно выкрикивать смотрители каждого зала.– Пионервожатый 4 го «Б»!..



Первым ему сдали из рук в руки Витьку Кунина, который основательно расшатал «кресло петровских времён». Затем старосту класса Зинку Шестакову, её тоже захватили прямо на месте преступления: она погладила по голове чучело лисы, и у той вдруг на затылке осыпались волосы.

Это у неё от старости!– голосила Зинка.– Я не нарочно!



Потом привели Вовку Сидорова. Он пытался снять со стены кривую казацкую саблю, чтобы для верности наложить её рукоятку на лист бумаги и обвести карандашом.

Следом за ним доставили Саньку Свечкина. Он поспорил с ребятами, что сумеет выжать одной рукой тяжеленный с виду бронзовый бюст стрельца в сверкающем шлеме. Никто не знал, что бюст был полый внутри и потому очень лёгкий. И Свечкин приложил к нему такие усилия, что бюст подлетел вверх, а затем со страшным звоном обрушился на каменный пол.

А я не думал, что он пустой!– оправдывался опешивший Свечкин.



А его дружки подняли шум на весь музей:

Но он же не разбил!.. Всё цело!.. Ни одной царапинки!..



Прибежал директор музея, и собралась такая плотная толпа любопытных, словно здесь показывали самые интересные экспонаты.

Николай VI начал извиняться.

Больше этого не повторится,– говорил он.– Это в первый и последний раз! Уж я за ними присмотрю! Они не такие, вы их ещё не знаете!..



Директор было уже смилостивился, но тут привели ещё одного мальчишку, который тоже признался, что он из «того самого 4 го «Б». Он пытался забраться по стремянке на высоченное чучело оленя, но его вовремя остановили.

Когда 4 й «Б» с позором выставили из музея, Николай VI построил класс в две шеренги и хотел устроить всем страшный разнос. Но тут мальчишка, тот самый, который пытался влезть на оленя, внезапно вышел из строя.

Куда?– не на шутку рассвирепел пионервожатый.

В музей,– невозмутимо ответил мальчишка.– Я же не из четвёртого «Б». И вообще я не из вашей школы. Ей богу, не вру!– кричал он.

Верно, верно,– загудели ребята.– Не наш!..

Что же вы раньше не сказали?– в отчаянии вскричал Николай VI.

А вы же не спрашивали,– удивился Санька Свечкин.



Пионервожатый безнадёжно махнул рукой и побрёл к автобусной остановке. И даже ни разу не обернулся.

Строй постоял ещё немного – а вдруг это какая хитрость?!

Но когда автобус укатил, увозя с собой Николая VI, все с радостным криком рассыпались в разные стороны.

Пошли в снежки поиграем!– предложил Санька Свечкин.

А уроки... надо готовить,– замялась Зинка Шестакова.

Девчонки тоже заныли:

Опять шум будет!..

Кто нибудь сделает,– уверенно заявил Санька.– Спишем!

Ой, мальчики,– тяжело вздохнула Зинка,– только это в последний раз, ладно?

Ладно,– пообещал Санька.

По дороге они встретили Мишку. Он шёл из библиотеки и тащил стопу книг.

Отличник!– сразу завопили все.– Буквоед! Академик!



Четвёртый «Б» не любил отличников.
Глава третья

НАРЦИСС

Мишка Мухоркин и Зинка Шестакова раньше жили в одном доме, в одном подъезде и на одном и том же этаже. И даже балкон у них был общий, разделенный, правда, перегородкой на две секции. Всё это способствовало добрососедским отношениям, тем более что Мишка и Зинка не обращали друг на друга ни малейшего внимания. И лишь изредка они объединялись, чтобы дать отпор Витьке Кунину, который с высоты своего балкона – он жил этажом выше – время от времени брызгал на них из лейки водой, делая вид, что поливает цветы в ящиках. Но такое случалось только летом, а в остальное время у Мишки и Зинки общих интересов не появлялось. Да к тому же полгода назад Зинка переехала в новую квартиру.

Но в эту зиму всё изменилось. Зинка Шестакова увлеклась фигурным катанием. А надо сказать, что Мишка великолепно катался на фигурных коньках. В своё время он три года занимался в секции при СЮПе – Стадионе юных пионеров. Потом бросил, надоело ходить четыре раза в неделю. А кроме того, занятия в секции начинались ещё с октября и не было охоты отрабатывать всякие движения, фигуры и повороты, когда льда ещё и в помине не было. А кто не посещал секцию осенью, тех зимой не принимали. Вот и забросил Мишка занятия, но на каток ходил, только теперь сам по себе, и на зависть новичкам крутил лихие пируэты.

Там он встретился как то с Зинкой. Она ковыляла на новеньких фигурных коньках и нелепо размахивала руками, пытаясь удержать равновесие. Зинка растянулась прямо перед Мишкой, и ему пришлось помочь ей подняться.

Всего второй раз на коньках.– смущённо сказала она.

Оно и видно.– Мишка резко оттолкнулся и, разогнавшись, завертелся на месте волчком, так что у Зинки даже в глазах зарябило.

Я знаю, ты уже давно катаешься,– с завистью протянула она.

Пятый год,– пренебрежительно заметил Мишка.– Практика.

Зинка сошла со льда в снег для устойчивости, здесь ноги не подкашивались.

А ты в секцию запишись.

Не записывают,– уныло ответила Зинка.– Опоздала.

Ничего страшного. Сама научишься.

А может. Может, ты меня научишь?– робко спросила Зинка.

Неохота мне,– признался Мишка.– Всю зиму с тобой провозишься, а сам и не накатаешься.

Ну хоть немножко,– взмолилась Зинка. – Я быстро усвою.

Если б я знал, не поднимал бы тебя. Чего надулась?.. Сюда иди. И прямей держись! Качаешься, как рябина! Только учти,– предупредил он вспыхнувшую от радости Зинку,– больше получаса я тебе уделять не могу. И не каждый день, понятно?



Зинка поспешно закивала головой.

Обучение продолжалось недели две. Зинка старалась изо всех сил. К своему «тренеру» она относилась с уважением и даже как то подобострастно.

Она ловила его на переменах и поджидала после уроков, спрашивая, когда и во сколько прийти на каток, и рассказывая, какое новое упражнение разучивала дома «посуху».

Своей настырностью Зинка приводила Мишку в еле сдерживаемую ярость. «Связался на свою голову!– угрюмо думал он.– Теперь не отцепится!»

После каждой получасовой тренировки Зинка по пятам следовала за Мишкой и потому мешала ему наслаждаться той свободой и лёгкостью, которую обретаешь, непринуждённо и плавно скользя на коньках. Или стояла в сторонке, следя за ним восхищённо умоляющим взглядом, надеясь, что Мишка сжалится и уделит ещё хотя бы минутку. И Мишка невольно чувствовал себя так, будто он в чём то был виноват, и каток сразу становился не в радость.

Постепенно он стал ходить на СЮП всё реже и реже, придумывая всевозможные оправдания: то связку, мол, на ноге растянул, то стенгазету оформлять надо, то родители не пускают – боятся на учёбе каток отразится.

«Ты сама иди,– говорил он ей.– А мы в другой раз наверстаем». – «Нет, я уж лучше подожду,– отвечала она.– А то вдруг начну не так, потом переучиваться труднее».

В таких случаях, зная, что Зинка осталась дома, Мишка тайком посещал СЮП и гонял без всяких помех в своё удовольствие.

Но однажды, считая себя в полной безопасности, он внезапно наткнулся на Зинку. Она сидела на скамейке, зашнуровывая ботинки, и скорбно смотрела на завравшегося «тренера».

Ты же говорила, не пойдёшь сегодня! – вскипел Мишка.

А ты?..– тихо сказала она.

Что я тебе – нанялся?! Сказала – немножко! А сама рада стараться!

Я сейчас, я домой.– засуетилась Зинка.– Я пойду. Ты не сердись. Катайся. А когда надо, скажешь. Ладно?

Её великодушие доконало Мухоркина.

Ну и бестолковая же ты!– выпалил он.



Зинка молча поднялась и скрылась в раздевалке.

Больше они не катались вдвоём. Но Мишке теперь почему то всегда было не по себе при случайных встречах с нею на СЮПе.

В конце концов он предложил Зинке заниматься снова, не выдержав её гнетущего презрения. Она спокойно сказала:

Как нибудь без тебя обойдусь.

Странная ты какая то,– промямлил он.

Зато ты даже очень не странный,– усмехнулась Зинка.– Я тебя раскусила. Нарцисс!



Дома Мишка заглянул в энциклопедию. «Нарцисс» означал самовлюблённого человека. Эгоиста, в общем. Это Мишку, как ни странно, сразу успокоило: «Не знаю, как я, а сама она уж точно эгоистка – только о себе и думает!»
Глава четвёртая

ЕСЛИ ГОРА НЕ ИДЁТ К МАГОМЕТУ...

Витька Кунин любил хвастаться своим классом, его скандальной славой. Придёт иногда к Мишке и хвастается. Вначале это мешало Мишке готовить уроки. Не выключишь же Витьку, как приёмник. Приходилось отключаться самому: потому что хочешь не хочешь, а надо «высоко держать знамя учёбы», раз ты такой «знаменитый».

Вот и сегодня Мишка так «отключился», что совершенно забыл про Витьку. Решил наконец задачку, захлопнул учебник и вдруг смотрит – Витька перед ним.

Правда, смешно?– хихикнул Витька. А сам искоса заглянул в тетрадку. Собственно говоря, он заходил к Мишке только изредка – лишь для того, чтобы подсмотреть решение задач в особо ответственные дни, когда знал, что обязательно завтра вызовут.

Что – смешно?

Глухой, да?! – возмутился Витька.– Я тебе целых два часа рассказываю, как мы в классе доску воском натёрли!

А зачем вы натёрли? – опять удивился Мишка.

Нет, вы слышали?! –обратился Витька за поддержкой к Мишкиному отцу.– Мало того, что самое интересное прослушал, так он ещё не знает, зачем доски воском натирают!

Не знаю,– сказал Мишка. Он и впрямь не знал, зачем классные доски натирают воском.– Чтоб писать лучше?

Ха ха! –заржал Витька.– Глядите на него! – И важно разъяснил: – Если доску натереть воском, на ней тогда мелом писать нельзя. Нипочем её мел не берет!

Шёл бы ты лучше домой уроки учить,– рассердился Мишкин отец.

Ну вот,– искренне огорчился Витька их непонятливости.– Я же вам о чём говорю? Зачем уроки учить, когда мы доску воском натёрли?! Завтра весь день к доске вызывать не будут, потому что на ней писать невозможно.



Вот и попробуй поговори с таким, докажи ему что нибудь. Совершенно бесполезно. Уж такой класс!..

Когда Витька ушёл, у Мишки с отцом разгорелся спор. Мишка начал рассказывать отцу, как 4 й «Б» выставили из краеведческого музея, а отец и говорит:

Слушай, Мишка, похоже, тебе нравится, что у вас в школе есть такой отсталый класс?

Не а,– мотнул головой Мишка,– совсем не нравится! Откуда ты взял?

Да я от тебя только о нём и слышу.

Все о нём говорят...

То то и оно, что только говорят. Давно пора за них взяться!

Сколько раз брались,– сказал Мишка.– Только ведь с ними ничего не поделаешь.

Ну ну,– засмеялся отец.

Легко говорить. Их кто только не перевоспитывал... Их даже месяц назад в оперу водили на «Князя Игоря», думали, что после этого они исправятся. И всё без толку! А ты говоришь...

А сами то вы пробовали?

А при чём тут – сами? – сказал Мишка.– Наш класс сам по себе, а их класс сам по себе.

Вот вот,– вздохнул отец.– В том то и дело...



Мишка сделал вид, что задумался...

Папа, я всё понял,– сказал он.– Ты не думай, что я не читаю газет и ничего не знаю про движение гагановцев. Я, пожалуй, смогу перейти в отстающий класс и подтянуть его до уровня передового. Скажем, до нашего: у нас ни одного двоечника, а троечников только семь.



Отец вдруг захохотал. Громко громко. И всё никак не мог остановиться. А потом только рукой махнул и ушёл на работу. Он явно не принял это всерьёз.

А Мишка подумал: «Здорово я ему сказал – как по писаному! Моё дело – предупредить... А уж я им устрою развесёлую жизнь».

В разговоре с отцом, как вы поняли, Мишка кривил душой. На самом деле ему нравилась вольготная жизнь 4 го «Б», богатая всевозможными захватывающими событиями и непредвиденными случайностями. А его, Мишкина, жизнь была скучная – как распорядок дня. Каждый день похож на предыдущий, и нет никакого просвета – впереди ещё шесть с половиной лет учёбы. А если опять введут одиннадцатилетку, то вообще конца края не видать.

Отличник, по Мишкиному мнению,– самый разнесчастный человек на свете. У него только и дела, что учись и учись, словно ты только для этого и на свет родился, и главное – никакого сочувствия: родители считают, что так и следует, а ребята, кому не лень, обзывают: «Отличник! Буквоед!»

Им бы такую жизнь!

Он вспомнил одну пословицу из толстенной книжки поговорок разных народов. Там было сказано: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Кто такой Магомет, Мишка не знал, но народная мудрость, несомненно, была права: если мальчишки не хотят знаться с ним, с Мишкой, потому что он отличник, то выход один – во что бы то ни стало сделать их отличниками. Тогда по себе поймут, каково ему!

Надо действовать. следующая страница >>


izumzum.ru