Теоретико-методологические основы исследования экономической ментальности: институциональный аспект Т. В. Гайдай - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Cодержание 2 раздел теоретико-методологические основы политической... 26 8984.52kb.
Теоретико-методологические основы и механизм обеспечения экономической... 4 839.85kb.
Теоретико-методологические основы исследования трудового потенциала1 1 238.88kb.
Ожидаемые результаты обучения 1 26.27kb.
1 Теоретико-методологические основы изучения среды организации 5 5 528.2kb.
Результаты жилищной трансформации: институциональный аспект 1 46.87kb.
Анализируются методологические концепции изучения гуманитарной отрасли... 1 341.25kb.
Политические партии России: история и современность 3 1203.15kb.
Вопросы для кандидатского экзамена по специальности 23. 00. 1 36.72kb.
Теоретико-методологические проблемы лингвистических исследований... 1 48.1kb.
Научные консультанты 5 561.33kb.
Апоплексии яичника и разрывы кист яичников /А. Гаспаров и др. 1 100.49kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Теоретико-методологические основы исследования экономической ментальности: институциональный - страница №1/2

Теоретико-методологические основы исследования экономической ментальности: институциональный аспект

Т.В.Гайдай - http://ecsocman.hse.ru/text/16207781.html

Ментальность (от лат.mens, mentis – ум, мышление, рассудительность, образ мыслей, душевный склад) –совокупность социально-психологических установок, автоматизмов и привычек сознания, формирующих способы видения мира и представления людей, принадлежащих к той или иной социально-культурной общности.Как категория обществоведения, она характеризует духовно-психологическую сферу, ценностные ориентиры испособ мышления, выражаетповседневный образ индивидуального и коллективного сознания.Как любой социальный феномен, ментальность исторически изменчива, но изменения в ней происходят довольно медленно.Понятиементальности введено в научный оборот для исследования сознания людей в социальном, политическом и этническом контекстах. Активное интердисциплинарное взаимодействие экономической теории с другими общественными науками, усиление антропоцентризма ее отдельных течений (традиционный и новый институционализм) способствовало включению этой категории и в современные экономико-теоретические исследования.

 

В последние годы в контексте исследования содержания и результативности институционального реформирования (проектирования) в постсоциалистических странах прослеживается растущий исследовательский интерес ученых-экономистов к проблемам экономической ментальности. В частности, предпринимаются попытки идентификации ее национальных особенностей, определения степени соответствия собственной национальной экономической ментальности европейской и «рыночной ментальности». Это важно для формирования более реалистических представлений о действенности, результативности и возможных перспективах социально-рыночного реформирования в соответствующем данной стране сегменте постсоветского пространства.



 

Сущность экономической ментальности.С точки зрения расхожих стереотипов восприятия экономической ортодоксии (в том числе и в постсоветских странах) складывается впечатление о том, что ментальность как таковая (в том числе и экономическая) не входит в предмет экономической теории, а потому не может претендовать на теоретическую разработку в рамках этой научной дисциплины.

В этой связи следует напомнить, что в своем генезисе классическая политэкономия (смитианство) непосредственно восходит к моральной философии, само название которой свидетельствует о родствеспроблемами ментальности.Да и последующая история экономической теории свидетельствует, что практически на всем ее протяжении отдельные составляющие содержательного наполнения метальности включались представителями многих направлений и школ (преимущественно гетеродоксии) в предмет экономического исследования. Причем зачастую - в качестве важных концептуальных элементов их теорий. Достаточно вспомнить альтруизм человеческого поведения в «Теории нравственных чувств»А. Смита, эгоизм и склонность к обмену «экономического человека»из его же «Богатства народов». В немецкой экономической мысли - это национально-культурные составляющие производительных сил в теории Ф.Листа, черты экономической ментальности наций и «буржуазный дух»в работах В. Зомбарта, «дух капитализма»М. Вебера. Примером также может служить включение в предмет экономического исследования инстинктов, как составляющих экономического поведения человека, учет привычного способа мышления в теории Т. Веблена и других представителей раннего институционализма.

 

В ХХ ст. понятие ментальности активно вошло в научный оборот в философии, социальной психологии, психо- и социоистории, этнологии, исторической антропологии, социолингвистики. Применительно к экономической теории речь также может идти о целесообразности оперирования понятием экономическая ментальность. Хотя в широком научном контексте ему, видимо, еще предстоит войти в категориальную сетку экономической науки,покрайней мере, отечественной (украинской). Поэтому более детальное выяснение содержания рассматриваемого понятия представляет закономерный научный интерес.



 

В этой связи заслуживают всяческого одобрения результаты предпринятых российскими учеными (экономистами и эконом-социологами) междисциплинарных попыток определить сущность экономической ментальности как объекта исследования. Так, российские авторы Ю. Латов, Н. Латова, Т. Вуколова следующим образом определяют суть данного понятия:«Экономическую ментальность характеризуют экономические ценности и нормы поведения, характерные в той или иной степени для представителей какой-либо группы. Важнейшими составляющими экономической ментальности являются ценностно-мотивационное отношение к труду и богатству, нормы и образцы социального взаимодействия, стереотипы потребления, организационные формы хозяйственной жизнедеятельности, степень восприимчивости к зарубежному опыту».i[1]

 

Российский институционалист А. Олейник в глоссарии к учебнику „Институциональная экономика”определяет сущность рассматриваемой категории следующим образом:„Экономическая ментальность (economic mentality) - характеризует специфику сознания населения, которое складывается исторически и проявляется в единстве сознательных и несознательных ценностей, норм и установок, которые отображаются в поведении населения. Она включает стереотипы потребления, нормы и образцы взаимодействия, организационные формы, ценностно-мотивационное отношение к работе и богатству, а также степень восприимчивости (или невосприимчивости) к зарубежному опыту”.ii[2]



 

Как видно, содержание экономической ментальности составляют следующие основные структурные элементы:

 

  ценности, мотивы, нормы, образцы экономического поведения и социального взаимодействия в сфере хозяйственной деятельности;



  ценностно-мотивационное отношение к труду и богатству;

  представление о приемлемости и предпочтительности организационных форм хозяйственной жизнедеятельности;

  стереотипы потребления;

  степень восприимчивости к зарубежному опыту.

 

В основе экономической ментальности лежат глубинные психологические установки и ценности индивидов и социальных общностей, их стойкие психологические предпочтения и реакции, способы восприятия, манера чувствовать и думать. Именно поэтому ментальность определяет мотивы и модели поведения, возникающие в процессе хозяйственной деятельности и детерминирующие ее.



 

Структурные уровни экономической ментальности. В экономической ментальности можно, на наш взгляд, вычленить следующие уровни ее реализации:

  • уровень бессознательного (подсознание, коллективное несознательное, трансперсональное сознание);

  • уровень сознательного (осознание, рефлексия).

  • уровень индивидуальной ментальности, единство сознательных и несознательных (подсознательных, трансперсональных) ценностей;

  • уровень ментальности определенного социальной группы, сообщества, единство общепринятых в их пределах норм и установок.

 

 

Существует точка зрения на то, что ментальность выражает не столько индивидуальные установки каждого из людей, сколько внеличностную сторону общественного сознания.Некоторые исследователи полагают, что —это нечто коллективное и бессознательное. Что ментальность характеризует синтез сознания и коллективного бессознательного, обобщенный способ восприятия мира, манеру чувствовать и думать.



 

Экономическую ментальность определяют такие признаки, как историзм и общественный характер. Их влияние проявляется в следующем:

 

-               экономическая ментальность синтезирует и аккумулирует результаты предшествующего культурного развития, его общецивилизационные, общественно-стадиальные, этно-национальные и прочие параметры;



-               черты ментальности варьируют соответственно социально-экономической специфике ее носителей:их статуса, нужд, интересов, целей и т.п.;

-               национальный характер (тип) экономической ментальности обусловливает ее широкую вариативность (специфичность) для различных этносов, наций, жителей разных стран и регионов;

-               отметим также влияние на ее формирование определяющих религиозных моральных норм и этических принципов.

 

То есть, под экономической ментальностью следует понимать исторически сформированное индивидуальное и общественное экономическое сознание, специфический характер которого определяется типом экономической эпохи, культурными особенностями, социальной принадлежностью, этно-национальными и другими особенностями носителей ментальности.Ей присущи черты природного и культурного, эмоционального и рассудочного, иррационального и рационального, индивидуального и общественного. Считается, что понятие ментального позволяет соединить аналитическое мышление, развитые формы сознания с полуосознанными культурными шифрами.Структурирование определяющих аспектов экономической ментальности, видимо, можно продолжить и далее.



 

Местоэкономической ментальности в институциональной структуре экономики.Исходной и одновременно центральной категорией институциональной экономической теории являетсяинституция (в зарубежных источниках –іnstitution, в российских - институт). О степени ее значимости свидетельствует не только то, что она определила дисциплинарную матрицу (предметное поле и методологию) институционализма как научного направления, но и непосредственно воплотилась в его названии. Категория «институция», представляя важнейший аналитический инструмент институциональной экономической теории –как традиционной, так и новой, нацелена на раскрытие и исследование достаточно сложной и многогранной структуры институционального устройства экономики любого типа.

 

Экономическую ментальность можно рассматривать, как значимый элемент неформальной подсистемы институциональной структуры экономики. Вместе с другими неформальными институциями экономическая ментальность детерминирует институциональную среду экономики, а в историческом временном континууме составляет основание для подсистемы формальных институций. Экономическую ментальность можно рассматривать как базовый системообразующий и системодетерминирующий элемент институционального экономического строя (устройства) общества.



 

Национальная экономическая ментальность и институциональные изменения.Следует отметить, чтостепень реального соответствия (несоответствия) между неформальными и формальными институциями во многом предопределяется национальной экономической ментальностью. Этим определяется несомненный научно-практический интерес к ее изучению в рамках проводимых впостсоветских странах институциональных экономических исследований. Национальная экономическаяментальность –это соответствующая интегральнаясоцио-психологическая характеристика особенностей экономической жизнедеятельности этносов, народностей, наций. Она предопределяет специфичностьинтересов, приоритетов и мотиваций людей, принадлежащих к определенной национальной культуре, в сфере их хозяйственной деятельности. Этот типментальности отражает своеобразность видения ими экономических отношений, обусловливаетнациональный тип экономического поведения. «В национальной экономической ментальности личности представлена та часть культуры, которая дает человеку возможность ориентироваться в хозяйственной жизни, в современных экономических реалиях».iii[3]

 

Нельзя не согласиться с точкой зрения ученых-обществоведов о том, что успех социально-экономических реформ, тем более, системной и масштабной социально-экономической трансформации, в конце концов, определяется готовностью нации (в политическом и этническом смыслах) к новому экономическому устройству общества, новым институциям. В категориях институциональной экономической теории речь идет о конгруэнтности неформальных и формальных институций. В частности, в сфере экономических преобразований, имеется в виду конгруэнтность национальной экономической ментальности и создаваемых в ходе реформирования (трансформации) формальных институций. Именно от этого, в конечном счете, зависит скорость, глубина и последовательность, полнота и необратимость реформ. Нам представляются возможными следующие варианты их соотношения:



 

- полное несоответствие (неприятие, отторжение), что влечет за собой провал, неэффективность, затяжной характер и даже бесперспективность реформ;

 

- частичное соответствие, которое достигается двумя путями:



 

        постепенная адаптация национальной экономической ментальности к новым формальным институциям (наличие социально-психологической восприимчивости к ним);

        деформация новых формальных институций в соответствии с господствующими национальными ментальными стереотипами;

 

- изначально высокий (достаточный) уровень взаимного соответствия.



 

Понятно, что предпочтительным является последний вариант. Он свидетельствует о ментальной (культурной, духовной, психологической) готовности (предрасположенности) нации воспринять институциональные нововведения.

 

Естественно, наилучшим вариантом является третий, хотя в реальной действительности, видимо, происходит более сложное взаимодействие многочисленных элементов национальной экономической ментальности (как системы) с системой новых социальных и экономических институций. Такое взаимодействие не исключает комбинирование приведенных выше вариантов, и речь идет о том, какой из них все-таки превалирует.



 

Экономическая ментальность и экономическая ортодоксия.Прежде всего, возникает вопрос:представлена ли категория экономической ментальности в экономической ортодоксии, и если да, то в какой степени?

 

Прежде всего, следует отметить, что, безусловно,экономическая ментальность не представлена во всем объеме своего содержания, в частности ее социальным и национальным контентами, в теоретико-аналитической системе экономической ортодоксии. Это проявляется в следующем:



 

        она непосредственно не включена в предмет экономической ортодоксии (политической экономии - классика, марксизм;экономикс - неоклассика) в качестве самостоятельного компонента;

 

        вследствие этого данное понятие отсутствует в категориальной сетке политической экономии и экономикс;



 

        как результат - экономическая ментальность исключена как из позитивной, так и из нормативной ортодоксальной экономической теории, что существенно обеднило креативный потенциал и конечную эффективность социально-экономического проектирования (реформирования).

 

Вместе с тем, поскольку исходным методологическим принципом экономической ортодоксии (неоклассика) является методологический индивидуализм,экономическая ментальность частично представлена в ней - преимущественно на уровне индивидуального экономическогосамосознания индивида как экономического субъекта. Экономическая ментальность индивида рассматривается в неоклассике как основа максимизирующего целерационального поведения.



 

В целом, как нам представляется, экономическая ментальность, вопреки своей реальной значимости в генезисе и эволюции экономических систем различных эпох и типов, не обрела надлежащего ей статуса в экономической ортодоксии. Однако, если в условиях теоретико-методологического плюрализма Западной экономической мысли этот и прочие просчеты экономической ортодоксии определенным образом восполнялись научными наработками гетеродоксии (новая и новейшая историческая школы, институционализм во всех его проявлениях, неоавстрийская школа, социальная и эволюционная экономика и др.), то для советской (пока во-многом и постсоветской) экономической мысли безальтернативность официальной науки имела более глубокие и губительные научные последствия. Речь идет о полном игнорировании экономической ментальности, также как и ее многочисленных аспектов - духовных, религиозно-мировоззренческих, моральных, этических, культурных, этно-национальных, социальных и пр., в предмете официальной экономической науки.

 

Особенно негативно последнее проявилось в ходе экономического реформирования, включая ранне- и позднеперестроечный период, период рыночных реформ, в попытках механического заимствования зарубежного опыта. Именно поэтому проблема экономической ментальности, как части институционального устройства экономики и общества, до недавнего времени являлась в украинской экономической теории сплошным «белым пятном». С учетом происходящих в последние годы некоторых подвижек в сторону институционального анализа данная проблема в настоящее время относится к числу наименее разработанных экономических проблем в отечественной экономической науке.



 

Экономическая ментальность в институциональной экономической теории.Научный приоритет введения в теоретический оборот ментальности социальных групп, как основополагающей институции, принадлежит ранним институционалистам (Т. Веблен, Дж. Коммонс, У. Митчелл). Несмотря на незначительные отклонения в оттенках значений, под институцией они понимали преимущественно совокупность установившихся обычаев, традиций, способов мышления и поведенческих стереотипов индивидов, как членов социальных групп, и общества в целом. Представителями раннего институционализма в понятие институции включались выработанные предшествующим социальным развитием и унаследованные последующими его фазами установившиеся ментальные образцы, регулирующие, регламентирующие взаимодействие людей на уровне традиций, обычаев и права. Введение этих элементов в ткань экономического исследование берет свое начало в работах представителей философии прагматизма - К. Пирса и Дж. Дью, которые были учителями и друзьями Веблена и Митчелла. В частности, К. Пирс особо подчеркивал роль «мыслительних привычек».iv[4]

 

В работе «Место науки в современной цивилизации и другие аспекты»(1919) Т.Веблен пишет, в частности, об институциях как об «устоявшихся навыках мышления (курсив -Г.Т.), общих для большинства людей»v[5], подчеркивая, что институции являются продуктом длительного предшествующего историко-социального опыта людей. У. Гамильтон определял институции следующим образом:«Институции –это вербальный символ для лучшего обозначения ряда общественных обычаев. Они означают преобладающий и стойкий способ мышления (курсив -Г.Т.) или действия, ставший обычным для группы и превратившийся для народа в обычай». vi[6]



 

Для традиционного институционализма (раннего и современного) учет фактора экономической ментальности во всей его социальной полноте служит своеобразным «тараном»для прорыва экономической теории в отрасль междисциплинарных исследований, смежных с другими общественными науками. Такой подход явился теоретическим средством включения социального, исторического и культурного антропогенеза в плоскость экономической науки (переход от анализа «экономического человека»к всесторонности, универсумности «человека социального»).

 

Элементы аналитической и структурной четкости были привнесены в исследования экономической ментальности в составе неформального институционального устройства общества предвестниками и представителями нового институционализма (Ф.А.Хайек, Д.Норт, Э.Рих, А.Сен, Э. де Сото и др.). Новый институционализм апеллирует к экономической ментальности экономического индивида с позиций методологического индивидуализма. Как элемент «жесткого ядра»неоклассики, этот исследовательский принцип сохраняется в качестве конституирующего элемента практически всех концептуальных составляющих новой институциональной экономической теории, воплощается в различных течениях экономического империализма, в частности, в теории экономического выбора.



 

Из истории научного освоения экономической ментальности в украинской экономической науке. Изучение временных рамок и содержательной стороны генезиса раннего традиционного институционализма (в литературе также именуемого „старым”) свидетельствует о синхронности этого процесса в США и странах Западной Европы. Анализ тенденций развития украинской экономической мысли конца ХIХ –начала ХХ века, на наш взгляд, дает реальные основания полагать, что и в ней также прослеживалось формирование самобытной институциональной направленности украинских теоретических исследований. В трудах Н. Бунге, Д. Пихно, М. Туган-Барановского, Н. Зибера, Н. Соболева, В. Железнова, В. Левитского и др. мы находим ценные методологические подходы к анализу экономической ментальности. Их наличие обусловлено общностью теоретических источников американского и европейского институционализма, т.е. мощным теоретико-методологическим влиянием основного источника протоинституциональной научной традиции –немецкой исторической школы.

 

Примером является Киевская политэкономическая школа, которая сформировалась в Императорском университете Св. Владимира в последней трети ХІХ ст. под эгидой Н.Х. Бунге. Представителями Киевской школы стали его ученики, профессора и преподаватели университетской кафедры политической экономии и статистики Д.И. Пихно, Р.Н. Орженцкий, А.Д. Билимович, Я.А. Антонович, В.Ф. Залесский. Их фундаментальные экономические работы приходятся на три последних десятилетия ХІХ - начало ХХ ст. (заметим, что именно с 70-х гг. ХІХ ст. начинается профессионализация экономической науки в Европе).



 

Одной из определяющих черт Киевской школы стало ее значительное методологическое родство с историческим направлением немецкой экономической мысли. Последнее, как известно, явилось мощным теоретико-методологическим источником институционализма. Именно поэтому в работах ученых Киевского университета прослеживаются отчетливые признаки становления институционально ориентированной экономической теории.vii[7] В своих работах Н.Х. Бунге неоднократно обращал внимание на роль «причин общественных, обычаев, законов, учреждений»в реализации рыночных отношений, функционировании капитала, действии сил соперничества (конкуренции), указывал на становление «обычаев, учреждений и законов, которые укрепляют моральное и материальное благосостояние всех и каждого».viii[8] Зрелые взгляды Бунге отличались от смитианства именно тяготением к более широкому пониманию предмета политической экономии, включением в экономический контекст институционных аспектов. В изданном в 1869 г. университетском лекционном курсе полицейского права Н.Х. Бунге высказал точку зрения о том, что «нормы хозяйственного устройства, подобно всем общественным явлениям, имеют, вне сомнений, и общечеловеческую, и национальную стороны, и в этом смысле объединяют в себе обе стихии».ix[9]

 

Этот подход был воспринят его учеником Д.И. Пихно. В своей фундаментальной теоретической работе «Основания политической экономии»(1899) к традиционной структуре трех основных факторов производства - природы, работы и капитала - прибавлял и четвертый фактор - культурно-исторические силы народа. Он обращает внимание на то, что действие последнего фактора обусловливает полноту и эффективность реализации трех предыдущих, определяет характер и темпы экономического развития страны (нации), может осуществлять на него ускоряющее или тормозящее влияние. «Производительность трех основных факторов - природы, труда и капитала оказывается весьма разной в зависимости от культурно-исторических условий народного хозяйства, или, иначе говоря, от культурно-исторических сил народа», - писал Д.И. Пихно.x[10]



 

Примером становления институционально-ориентированных исследований хозяйственной деятельности человека также является экономическое наследие С.Н. Булгакова (1871-1944), выдающегося русского мыслителя, ученого и богослова, жизненный путь и творческая судьба которого были связаны не только с Россией, но и с Украиной.xi[11] Упоминание его в данном контексте не случайно. Ученый повлиял на развитие в научном сообществе киевских ученых-экономистов традиции исследования духовной стороны хозяйствующего субъекта, нравственно-этических начал экономической ментальности.

 

В этой связи заслуживает внимания олицетворение в биографии Булгакова духовной связи двух культур - украинской и русской. К слову, весьма значительные, если не переломные, этапы его идейного восхождения к новому мировосприятию хозяйственной деятельности человека приходились на времена пребывания в Украине. Так, с 1900 по 1906 гг. С.М. Булгаков в качестве приват-доцента работал на кафедре политической экономии Киевского политехнического института, преподавал политическую экономию в Императорском университете Св. Владимира, создал среди киевской научной интеллигенции философско-экономическое общество. В этот «киевский период»творческой биографии ученого началась его очень важная и напряженная идейная эволюция от экономического материализма и марксизма к субъективному идеализму и православию. Вторично судьба свела Булгакова с Украиной на еще одном переломном этапе его жизни. В 1918 г. после принятия духовного сана он переезжает в Крым, где определенное время преподает в Симферопольском университете. В Крыму он оставался до начала 1923 г. Отсюда, вместе с блестящей плеядой других выдающихся русских философов-идеалистов, на печально известном «философском»пароходе отправился в принудительную эмиграцию-изгнание.



Важным импульсом в эволюции методологических основ С.Н. Булгакова стало осмысление научного наследства выдающихся немецких ученых В.Зомбарта и М. Вебера. Их работы, между прочим, также были образцом интересного и самобытного применения философской методологии неокантианства к социально-историческим и социально-экономическим исследованиям, воплощению приоритетности духовного фактора в теории общественно-исторического хозяйственного развития. Прослеживается безусловное идейное родство теоретических подходов Вебера с булгаковским стремлением определить целесообразность хозяйственной деятельности человека через ее соответствие этическим принципам православия. xii[12]

 

Основой формирования нового содержания политэкономических взглядов Булгакова (как, кстати, и ранними институционалистами) стала критика им центрального элемента экономической ортодоксии - модели «экономического человека». С. Булгаков выступил с последовательным опровержением радикально утилитаристской философии, доминировавшей в экономической теории. Вопреки ортодоксально-классическому подходу, Булгаков отстаивал более широкий взгляд на содержание экономической деятельности человека в обществе, рассматривая ее как воплощение этических норм, хозяйственной культуры, религиозно-мировоззренческих основ хозяйствующей личности.xiii[13] Следует отметить, что изменения в толковании С. Булгаковым человека в значительной мере сформировалось под влиянием Веберовской концепции примата религиозной этики в возникновении и эволюции новых форм хозяйственной жизни, в частности, рыночно-предпринимательской системы хозяйствования (капитализма).



 

Работа «Народного хозяйства и религиозной личности»стала одним из первых в русской научной литературе образцов использования этического метода в экономической теории. На время ее написания Булгаков уже прошел путь от субъективного идеализма к православию. Методология Веберовского анализа протестантской хозяйственной этики была им творчески воспринята и развита на примере исследования религиозного фундамента православной трудовой этики. С.Н. Булгаков, в частности, сосредоточился на обосновании и раскрытии положительного морального влияния и хозяйственной роли православной аскезы, подчеркивая в ней не столько жертвенность, сколько моральный мотив сознательного общественного служения, ориентированность на экономическую рациональность и эффективность.

 

К сожалению, в послереволюционный период полноценный генезис и дальнейшее развитие институционализма как в российской, так и в отечественной экономической теории, по известным историческим причинам, был прерван. Вследствие этого была полностью блокирована дальнейшая разработка проблем социальной и экономической ментальности. 



 

следующая страница >>


izumzum.ru