Справк а по результатам обобщения дел о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Вашей сестре, действующей в качестве законного представителя своих... 1 24.26kb.
Справка о результатах обобщения судебной практики по делам, рассмотренным... 1 295.53kb.
Оренбургской области 1 122.91kb.
Справка по результатам обобщения практики рассмотрения судьями Владимирской... 1 283.29kb.
Гражданские дела 1 477.42kb.
Контрольная работа по гражданскому процессуальному праву На тему... 3 354.28kb.
Обзо р статистических данных о рассмотрении судами Краснодарского... 1 62.28kb.
Подведомственность и подсудность дел арбитражным судам 1 102.81kb.
Три главных пути решения экологических проблем 1 22.62kb.
335. Охрана здоровья и физическое развитие военнослужащих неотъемлемая... 1 121.62kb.
Семирного дня здоровья 2012 года – «Старение и здоровье» с девизом... 1 205.55kb.
Ольга Александровна Лященко Тамара Ивановна Климова Ответственный... 2 432.66kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Справк а по результатам обобщения дел о возмещении вреда, причиненного повреждением - страница №1/3

С П Р А В К А

по результатам обобщения дел о возмещении

вреда, причиненного повреждением здоровья.

В соответствии с планом работы на второй квартал 2011 года судебной коллегией по гражданским делам Калининградского областного суда была изучена практика рассмотрения районными (городскими) судами Калининградской области дел о возмещении вреда здоровью, рассмотренных в 2010 году и в первом полугодии 2011 года.

Согласно статистическим данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ по Калининградской области, в 2010 году судами области рассмотрено 61 дело данной категории, в том числе, о возмещении вреда за увечье или смерть кормильца в связи с исполнением трудовых обязанностей – 14 дел, в связи с нарушением правил движения и авариями на транспорте - 21 дело и по другим основаниям – 26 дел.

В большинстве случаев приняты решения об удовлетворении исковых требований - по 39 делам. 8 истцам отказано в удовлетворении исков, по 12 делам производства прекращены в связи с отказом от иска или утверждением судом заключенного между сторонами мирового соглашения. Заявление по одному делу оставлено без рассмотрения в связи с неявкой истца в судебное заседание по вторичному вызову.

В кассационном порядке отменено 7 решений, из них - 5 решений с возвращением дела на новое рассмотрение – и 2 решения - с вынесением по делу нового решения, изменено 1 решение. В надзорном порядке решения судов по данной категории дел не отменялись.

Для обобщения судебной практики истребованы и изучены дела указанной категории, рассмотренные судами области за 2010 год и первое полугодие 2011 года.

В ходе изучения практики рассмотрения дел указанной категории установлено, что случаев необоснованного отказа судом в принятии искового заявления не имелось.

При решении вопроса о принятии искового заявления о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья, суды исходили из того, что иски о возмещении вреда, причиненного увечьем, иным повреждением здоровья или в результате смерти кормильца, в том числе иски о компенсации морального вреда, могут быть предъявлены гражданином как по общему правилу территориальной подсудности, предусмотренному статьей 28 ГПК РФ, - по месту жительства ответчика (по месту нахождения организации или ее филиала, представительства), так и в суд по месту своего жительства или месту причинения вреда в соответствии с ч.5 ст. 29 ГПК РФ.

Вместе с тем, в судебной практике имел место случай необоснованного направления дела по подсудности в другой суд без учета положений ч.5 ст. 29 ГПК РФ.

Так, определением Московского районного суда г. Калининграда гражданское дело по иску Губаревой А.П. к Злобиной Н.В. о возмещении материального и морального вреда, причиненного в результате дорожного транспортного происшествия, передано по подсудности в Балтийский районный суд г. Калининграда. При этом суд исходил из того, что ответчица зарегистрирована по месту жительства в Балтийском районе г. Калининграда, поэтому спор подсуден Балтийскому районному суду г. Калининграда.

Вышеуказанное определение по частной жалобе Губаревой А.П. отменено судом кассационной инстанции, поскольку при решении вопроса о передаче дела по подсудности суд не учел, что истицей, проживающей в Московском районе г. Калининграда, заявлены требования о возмещении материального и морального вреда, причиненного повреждением ее здоровья в дорожного транспортном происшествии, имевшем место на территории Московского района г.Калининграда, в связи с чем Губарева А.П. в соответствии с ч. 5 ст. 29 ГПК РФ вправе была обратиться с указанным иском в суд по месту своего жительства или месту причинения вреда. При изложенных выше обстоятельствах дело было принято к производству Московского районного суда г. Калининграда с соблюдением правил подсудности и оснований для его передачи по подсудности в Балтийский районный суд г.Калининграда у Московского районного суда г. Калининграда не имелось.

Решая вопрос о принятии искового заявления о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца, суды в основном правильно исходили из того, что в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации истцы по указанной категории дел освобождаются от уплаты государственной пошлины, а в случае удовлетворения исковых требований в силу части 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина взыскивалась в местный бюджет с ответчика (если ответчик не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Однако имеют место случаи, когда истцом при обращении в суд с иском о возмещении вреда в связи с повреждением здоровья производится оплата государственной пошлины. В силу положений ст. 93 ГПК РФ и п.1 ч.1 ст. 333.40 НК РФ судья в этом случае вправе вынести определение о возврате уплаченной истцом при обращении в суд государственной пошлины. Между тем, в отдельных случаях суды данный вопрос не разрешают, а при удовлетворении иска взыскивают понесенные истцом расходы по оплате государственной пошлины с ответчика. Так, Октябрьский районный суд г. Калининграда, удовлетворяя иск Сальникова П.И. к Бажину А.А. о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненного в связи с повреждением здоровья истца в результате укуса собаки, взыскал в пользу Сальникова П.И. компенсацию морального вреда в размере 15 000 рублей, материальный ущерб в размере 1163 рубля и судебные расходы в размере 1500 рублей, в числе которых расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей. Между тем, поскольку в силу положений ст. 333. 36 Налогового Кодекса РФ истец подлежал освобождению от уплаты государственной пошлины, судье при принятии искового заявления следовало решить вопрос о ее возврате истцу, а при вынесении решения об удовлетворении иска взыскание государственной пошлины произвести в доход местного бюджета с ответчика, который от ее уплаты не освобожден.

Судебные расходы, понесенные истцом в ходе рассмотрения дела, в частности, расходы по оплате услуг представителя, в случае удовлетворения заявленных исковых требований судами, исходя из положений статей 98 и 100 ГПК РФ, взыскивались с ответчика с учетом требований разумности.

Однако в отдельных случаях судами допускались ошибки при взыскании расходов, связанных с проведением по делу экспертизы.

Так, удовлетворяя частично исковые требования Ереминой Г.В. к ООО «Формула Здоровья» и взыскивая в пользу истицы в возмещение дополнительно понесенных расходов на лекарственные средства 2942,65 рублей и компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, Центральный районный суд г. Калининграда одновременно принял следующее решение в части распределения судебных издержек: в пользу Областного бюро судебно - медицинской экспертизы Управления по здравоохранению администрации Калининградской области с ответчика взысканы судебные издержки в виде части стоимости проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы в размере 559,94 рубля, а в остальной части стоимость проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы - в размере 31 110,06 рублей возложена на истицу Еремину Г.В. При этом, суд применил предусмотренный ч.1 статьи 98 ГПК РФ принцип пропорциональности при распределении судебных расходов и исходил из частичного удовлетворения заявленных исковых требований.

Судебная коллегия признала выводы суда в части распределения судебных расходов ошибочными, указав, что в соответствии со ст. ст. 95, 98 ГПК РФ судебные расходы должны быть компенсированы проигравшей стороной. В данном случае такой стороной является ответчик, вина которого в причинении вреда здоровью истицы установлена. Хотя требования истицы о возмещении вреда здоровью судом удовлетворены не в полном объеме, вместе с тем, поскольку указанные требования относятся к требованиям имущественного характера, не подлежащим оценке, принцип пропорциональности при распределении судебных расходов при неполном удовлетворении требований потерпевшего не применяется. Исходя из этого, обязанность по оплате стоимости проведения судебно-медицинской экспертизы судом кассационной инстанции в полном объеме была возложена на ответчика - ООО «Формула здоровья».
Споры о возмещением вреда, причиненного жизни и здоровью в связи с несчастным случаем на производстве и профессиональным заболеванием.
Как показало обобщение, при рассмотрении дел указанной категории суды руководствовались нормами Трудового Кодекса РФ, Федерального Закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» а также разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 N 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".

Судами области рассматривались в основном споры застрахованных лиц о признании несчастного случая связанным с производством, о взыскании страхового обеспечения в виде ежемесячных страховых выплат, дополнительно понесенных расходов и компенсации морального вреда. Как правило, такие споры возникали в случаях, когда работодателем акт о несчастном случае на производстве не составлялся, поскольку работодатель полагал несчастный случай, происшедший с работником, не связан с производством. Данные споры судами разрешались, как правило, в порядке искового производства, поскольку между сторонами имел место спор о праве на получение страхового обеспечения или на возмещение морального вреда, причиненного работнику в результате несчастного случая на производстве.

Вместе с тем, имели место случаи рассмотрения требований заявителя об установлении факта несчастного случая на производстве в порядке особого производства. Возможность рассмотрения указанных требований в порядке особого производства предусмотрена п.7 ч.2 ст. 264 ГПК РФ и вытекает из положений пункта 5 ст. 15 Федерального Закона от 24 июля 1998 года № 125 – ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее - Федерального Закона от 24 июля 1998 года № 125 – ФЗ) согласно которым факты, имеющие юридическое значение для назначения обеспечения по страхованию в случае отсутствия документов, удостоверяющих наступление страхового случая и (или) необходимых для осуществления обеспечения по страхованию, а также в случае несогласия заинтересованного лица с содержанием таких документов, устанавливаются судом.

Так, Полесским районным судом Калининградской области рассмотрено дело по заявлению Хомкина С.С. об установлении факта несчастного случая на производстве. Заявитель при обращении в суд указал, что в сентябре 1969 года в период его работы в совхозе «Ивановский» в должности рабочего при заготовке силоса при чистке барабана комбайна произошла травматическая ампутация пальцев правой кисти, однако данный факт не был зафиксирован. Определением суда в качестве заинтересованного лица к участию в деле было привлечено Государственное учреждение – Калининградское региональное отделение Фонда социального страхования РФ (далее - ГУ КРО ФСС РФ), представитель которого в отзыве на заявление Хомкина С.С. указал, что страховщик не будет возражать против установления факта несчастного случая в порядке особого производства при условии представления заявителем соответствующих доказательств. Суд на основании представленных доказательств (трудовой книжки, характеристики, показаний свидетелей) установил, что заявитель в сентябре 1969 года работал в указанном совхозе, и поскольку травматическая ампутация пальцев правой кисти барабаном комбайна была подтверждена актом ВТЭК от 24 января – 26 февраля 1969 года и показаниями свидетелей, принял решение об удовлетворении заявления Хомкина С.С. Решение суда в кассационном порядке не обжаловалось и вступило в законную силу.

Представляется, что в данном случае, с учетом позиции представителя ГУ КРО ФСС РФ и отсутствия его возражений против заявления, рассмотрение требований заявителя об установлении факта несчастного случая на производстве в порядке особого производства закону не противоречило, поскольку при отсутствии спора о праве установление такого факта возможно в порядке п.7 ч.2 ст. 264 ГПК РФ. Вместе с тем, в случае поступления возражений против удовлетворения заявления со стороны представителя регионального отделения Фонда социального страхования РФ такое заявление в силу положений ч.3 ст. 263 ГПК РФ подлежит оставлению без рассмотрения.

При рассмотрении споров, связанных с признанием несчастного случая связанным с производством, суды руководствовались положениями ст. 227 ТК РФ, согласно которым расследованию и учету подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах. При этом расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены в частности телесные повреждения (травмы), если указанные события произошли в том числе при осуществлении правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах, на территории предприятия либо в ином месте выполнения работы, в рабочее время, при выполнении предусмотренных правилами внутреннего трудового распорядка действий перед началом и после окончания работы, или при выполнении работы за пределами установленной для работника продолжительности рабочего времени.

При этом суды в соответствии со статьей 5 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ проверяли, произошел ли несчастный случай на производстве с лицом, подлежащим обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, участвовал ли пострадавший в производственной деятельности работодателя, перечислено ли происшедшее событие в перечне событий, квалифицируемых согласно ст.227 ТК РФ в качестве несчастных случаев, имели ли место обстоятельства, при наличии которых несчастные случаи в силу ч.6 статьи 229.2 ТК РФ могут квалифицироваться как не связанные с производством.

В случаях, когда вред здоровью работника был причинен хотя и на территории предприятия или по месту работы, однако вне рабочего времени и не при исполнении работником трудовых обязанностей, суды принимали решения об отказе в иске.

Так, Центральным районным судом г. Калининграда рассмотрено дело по иску Савенко Ю.И. к ООО «Ремжилстрой-Инвест» об установлении факта несчастного случая на производстве, заявленного по тем основаниям, что, являясь работником ООО «Ремжилстрой-Инвест» (каменщиком), 23.10.2009 года находился на строящемся объекте, расположенном в г. Калининграде по ул. Третьяковской, и в рабочее время в период с 18 часов до 18:20 часов, спускаясь с 3 этажа, поскользнулся на плите и упал с высоты 3 метров, в результате чего получил травмы ног, однако акт о несчастном случае на производстве работодателем составлен не был. В больнице истец по просьбе бригадира заявил, что травма получена им в быту. Работодатель за период временной нетрудоспособности с 23.10.2009 года по 05.10.2010 года производил ему выплаты по больничному листу, по мнению истца, в заниженном размере, исходя из 12 000 рублей ежемесячно, в то время как до получения травмы работодателем выплачивалась заработная плата в размере 30 000 рублей в месяц. С учетом этого, между сторонами возник спор о размере выплаты за период нетрудоспособности, после чего работодателем истцу было предложено написать заявление об увольнении по собственному желанию, с чем истец не согласился. Ссылаясь на указанные обстоятельства, считая, что травма им получена при исполнении им трудовых обязанностей и связана с производством, Савенко Ю.И. просил взыскать с работодателя недовыплаченный утраченный заработок за вышеуказанный период нетрудоспособности и компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены Государственное учреждение - Калининградское региональное отделение Фонда социального страхования РФ, Государственная инспекция труда в Калининградской области и при разрешении спора принято решение об отказе в иске. При этом суд исходил из того, что доводы истца о получении им травмы ног в период работы при исполнении трудовых обязанностей, в присутствии бригадира и других работников бригады, в судебном заседании подтверждения не нашли, поскольку судом установлено, что 23.10.2009 года бригада каменщиков, в составе которой работал истец, в установленное время – в 17.00 часов окончила работу на строительном объекте - многоквартирном жилом доме по ул. Жиленкова в пос. Чкаловск г. Калининграда, после чего отправилась домой. Судом также учтено, что при доставлении в больницу для оказания медицинской помощи 23.10.2009 года истец сообщил, что травма является бытовой, а согласно объяснительной Савенко Ю.И. от 26.10.2009 года на имя работодателя, травму он получил 24.10.2009 года, когда решил повесить карниз на кухне, взял стремянку, не удержался и спрыгнул на пятки. Выполненная впоследствии (31.10.2009 года) в медицинской карте истца запись о том, что травма получена им на производстве, была произведена со слов самого пострадавшего.

Кроме того, суд учел результаты проверки, проведенной Государственной инспекцией труда в Калининградской области по заявлению Савенко Ю.И. от 28.04.2010 года о расследовании произошедшего с ним несчастного случая, в ходе которой Государственным инспектором были исследованы документы, касающиеся работы истца, листки временной нетрудоспособности, опрошены сотрудники ООО «Ремжилстрой-Инвест», однако факт получения истцом травмы в результате несчастного случая при исполнении трудовых обязанностей 23.10.2009 года своего подтверждения не нашел. Хотя ряд опрошенных инспектором работников подтвердили, что травма истцом получена на строительном объекте, однако дату падения истца называли не 23.10.2009 года, а 24.10.2009 года, при этом, поясняли, что Савенко Ю.И. упал, поскользнувшись на плите, после окончания рабочего дня. С учетом указанных обстоятельств и отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что травма получена истцом в рабочее время при исполнении трудовых обязанностей, либо за пределами рабочего времени, но при выполнении действий в интересах работодателя, суд пришел к правильному выводу об отказе истцу в иске.

При рассмотрении споров по искам работников к работодателю о признании несчастного случая связанным с производством в связи с причинением вреда здоровью работника при следовании к месту работы или с работы домой на транспорте, предоставленном работодателем, суды руководствовались положениями ст. 227 Трудового Кодекса РФ, согласно которым расследованию в установленном порядке как несчастные случаи на производстве подлежат события, в результате которых пострадавшим были получены травмы, которые произошли, в том числе, при следовании к месту выполнения работы или с работы на транспортном средстве, предоставленном работодателем (его представителем), либо на личном транспортном средстве в случае использования такого транспортного средства в производственных целях по распоряжению работодателя или по соглашению сторон трудового договора.

С учетом этого суды проверяли, действительно ли работник получил повреждение здоровья при следовании к месту работы или с работы домой на транспортном средстве, представленном работодателем; при этом, исследовали вопросы о том, является ли работодатель собственником или законным владельцем (например, арендатором) транспортного средства, при следовании на котором к месту работы или с работы домой причинен вред здоровью работника; в случае, если работодатель не являлся ни собственником, ни иным законным владельцем транспортного средства, суды проверяли - заключался ли работодателем с владельцем транспортного средства специальный договор об использовании этого транспортного средства для доставки работников к месту выполнения работы или домой. В случае, когда отсутствовал заключенный со сторонней организацией письменный договор, однако доставление работника на работу (с места работы домой) осуществлялось на транспорте сторонней организации по устному распоряжению сотрудника работодателя, суды проверяли: имелись ли у сотрудника полномочия по организации доставления работников на работу (с работы) на транспорте сторонней организации. При отсутствии допустимых доказательств причинения вреда здоровью работника при следовании с работы домой на транспортном средстве, представленном работодателем ( его уполномоченным представителем), судами принимались решения об отказе в иске о признании несчастного случая связанным с производством.

При разрешении споров о взыскании утраченного заработка в связи с причинением вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей суды в основном правильно исходили из того, что обязанность по возмещению утраченного заработка в связи с утратой работником профессиональной трудоспособности не может быть возложена на работодателя, поскольку в силу положений ст. 184 Трудового Кодекса РФ при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника. Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

Объем гарантий, предоставляемых работнику в связи с получением трудового увечья, определяется Федеральным законом «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», согласно положениям ст. 5, 7, 9 которого утраченный заработок в виде ежемесячных страховых выплат подлежит возмещению страховщиком - Фондом социального страхования РФ.

Лишь в случае, если размер утраченного заработка превышает обеспечение по страхованию, производимое работнику (застрахованному) на основании вышеуказанного закона, работодатель (либо иной причинитель вреда, в том числе, владелец источника повышенной опасности) обязан нести ответственность за вред, причиненный здоровью работника при исполнении трудовых обязанностей в порядке, предусмотренном главой 59 ГК РФ.

При этом в силу ст. 9 названного Федерального закона, в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием за весь период временной нетрудоспособности застрахованного и до его выздоровления или установления ему стойкой утраты профессиональной трудоспособности работнику выплачивается пособие по временной нетрудоспособности в размере 100 процентов его среднего заработка, исчисленного в соответствии с законодательством Российской Федерации о пособиях по временной нетрудоспособности.

Между тем, вышеуказанные нормы закона не были учтены Гвардейским районным судом Калининградской области при рассмотрении гражданского дела по иску Шилкина А.Ю. и необоснованно произведено взыскание в пользу работника Шилкина А.Ю. утраченного заработка с ООО «Частное ох­ранное предприятие «ГБ-Калининград» в сумме 81716 рублей 12 коп. Разрешая спор, суд пришел к выводу о том, что ООО «ЧОП «ГБ-Калининград», как владелец источника повышенной опасности, в связи с причинением вреда здоровью истца в результате дорожно-транспортного происшествия при следовании к месту работы на транспорте, предоставленном работодателем, обязано возместить Шилкину А.Ю. утраченный заработок как по основному месту работы в ЗАО «Международный аэропорт «Калининград», так и по месту работы по совместительству – в ООО «ЧОП «Калининград-Гарантия безопасности». То обстоятельство, что истец в период временной нетрудоспособности по месту работы получал пособие в размере 100 % заработка, судом не принято во внимание, поскольку выплаты указанного пособия недостаточно для полного возмещения причиненного ему вреда.



Отменяя указанное решение суда в части взыскания с ООО «ЧОП ГБ-Калининград» утраченного заработка, суд кассационной инстанции указал следующее.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что Шилкин А.Ю. состоял в трудовых отношениях с ЗАО «Международный аэропорт «Калининград» на основании трудового договора от 27 июля 2009 года, заключенного на неопределенный срок. Кроме того, на основании срочного трудового договора от 01 ноября 2009 года был принят на работу в ООО «ЧОП «Калининград – Гарантия безопасности» на должность ученика охранника отдела физической охраны на срок по 01 февраля 2010 года, по условиям которого работодатель обязался выплачивать ему заработную плату, состоящую из стипендии, выплачиваемой во время обучения профессии, в размере, установленном ученическим договором, и производить оплату за работу в размере 6000 руб. 17 ноября 2009 года в результате дорожно-транспортного происшествия при следовании истца к месту работы на транспорте, предоставленном работодателем ООО «ЧОП «Калининград – Гарантия безопасности», Шилкину А.Ю. был причинен тяжкий вред здоровью, вследствие которого в период с 17 ноября 2009 года до 25 августа 2010 года находился на стационарном и амбулаторном лечении, а заключением учреждения МСЭ от 25.08.2010 года ему установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 60 %. При этом вина водителя транспортного средства, в котором истец находился в качестве пассажира, установлена приговором Багратионовского районного суда Калининградской области. Работодателем ООО «ЧОП «Калининград-Гарантия безопасности» 03 февраля 2010 года был составлен акт о несчастном случае на производстве, а Калининградским региональным отделением Фонда социального страхования РФ после установления утраты профессиональной трудоспособности истцу назначены и выплачиваются страховые выплаты, а также предоставляются иные виды обеспечения по страхованию, предусмотренные ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ. При этом за период временной нетрудоспособности с 17 ноября 2009 года до установления стойкой утраты профессиональной трудоспособности Шилкину А.Ю. 25 августа 2010 года выплачено пособие по временной нетрудоспособности в размере 100 процентов его среднего заработка, исчисленного в соответствии с Федеральным законом от 26 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством», выплата которого истцу произведена как работодателем ЗАО «Международный аэропорт «Калининград» в сумме 166422 руб. 25 коп., так и работодателем ООО «ЧОП «Калининград – Гарантия безопасности» - 111172 руб. 03 коп. Размер выплаченного Шилкину А.Ю. пособия по временной нетрудоспособности соответствует требованиям законодательства. Доказательств, свидетельствующих, что назначенное и выплаченное истцу обеспечение по страхованию не полном объеме возмещает вред, причиненный здоровью истца при исполнении трудовых обязанностей, истцом не представлено, в связи с чем вывод суда первой инстанции о том, что полученное Шилкиным А.Ю. страховое возмещение в виде пособия по временной нетрудоспособности не компенсирует в полном объеме причиненный ему вред в виде утраченного заработка в сумме 81716 руб. 12 коп., признан судом кассационной инстанции несостоятельным и основанным на неправильном толковании норм ст. 1072 ГК РФ, а также приведенных выше норм федерального законодательства.

Принимая во внимание изложенное, решение суда в части взыскания с ООО «ЧОП «ГБ-Калининград» в пользу истца утраченного заработка судом кассационной инстанции отменено с вынесением нового решения об отказе Шилкину А.Ю. в иске как к владельцу источника повышенной опасности ООО «ЧОП «ГБ-Калининград», так и к работодателю ООО «ЧОП «Калининград – Гарантия безопасности».


Обобщение показало, что в ряде случаев истцы, обращаясь в суд с исками о возмещении вреда, причиненного вследствие несчастного случая на производстве, в том числе, взыскании ежемесячных страховых выплат в связи с утратой трудоспособности, в качестве ответчика в исковом заявлении указывали работодателя. Принимая во внимание, что в силу положений Федерального Закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» обязанность по выплате застрахованному лицу страхового обеспечения в виде ежемесячной страховой выплаты возложена на страховщика, судами по данной категории споров при подготовке дела к судебному разбирательству решался вопрос о привлечении к участию в деле страховщика - ГУ КРО ФСС РФ. При согласии истца на замену ненадлежащего ответчика (работодателя) на надлежащего - ГУ КРО ФСС РФ судами выносились определения о замене ненадлежащего ответчика надлежащим.

Вместе с тем, как видно из поступивших на обобщение дел, суды не всегда своевременно привлекали страховщика к участию в деле, а в отдельных случаях разрешали возникший спор и без привлечения ГУ КРО ФСС РФ к участию в деле.

Такое нарушение было допущено Ленинградским районным судом г. Калининграда при рассмотрении указанного выше дела по иску Кузнецовой Т.Г. к ООО «Редюит-Фуд» (работодателю истицы) о взыскании ущерба, причиненного повреждением здоровья, в виде ежемесячной суммы утраченного заработка, дополнительных расходов на лечение и взыскании компенсации морального вреда – первоначально ГУ КРО ФСС РФ к участию в деле не привлекалось, что, наряду с иными допущенными судом нарушениями, послужило основанием к отмене решения суда.

Аналогичная ошибка была допущена Полесским районным судом Калининградской области при рассмотрении дела по иску Бородинова П.В. к ОАО «КМПЗ «Дейма» о взыскании единовременной и ежемесячных выплат в возмещение вреда здоровью вследствие несчастного случая на производстве и компенсации морального вреда.

Иск обоснован тем, что с 06 августа 2010 года истец работал обработчиком в ОАО КМПЗ «Дейма» и был допу­щен работодателем к работе на специальном оборудовании - куттере. Специального обучения для работы на этой машине не проходил, с ним не был проведен инструктаж по технике безопасности при выпол­нении порученной работы. В рабочее время, в ночную смену 10 сентября 2010 года, во время работы на куттере истец выгребал руками фарш и получил травму в виде ампутации фаланг 3 и 4 пальцев левой кисти, в связи с чем обращался к работодателю с заявлением о выплате денежной компенсации морального вреда, однако истцу в этом было отказано.

Приняв указанное гражданское дело к производству, в предварительном судебном заседании 26 ноября 2010 года суд назначил по делу медико-социальную экспертизу для определения степени утраты истцом профессиональной трудоспособности. При этом ни в ходе подготовки дела к судебному разбирательству, ни в ходе дальнейшего рассмотрения дела ГУ КРО ФСС РФ судом к участию в деле привлечено не было. После проведения вышеуказанной экспертизы 04 марта 2011 года производство по делу было возобновлено и 29 марта 2011 года по требованиям истца о взыскании компенсации морального вреда судом принято решение, которым исковые требования удовлетворены частично: в пользу Бородинова П.В. взыскана компенсация морального вреда в размере 25000 рублей в связи с причинением вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве. При этом в судебном заседании 29 марта 2011 года истец отказался от иска к работодателю в части требований о взыскании единовременной и ежемесячных выплат в возмещение вреда здоровью, судом отказ от иска принят и производство по делу в этой части прекращено. Причины отказа от иска истцом в заявлении не указаны, судом не выяснены и в протоколе судебного заседания не отражены. Решение суда и определение о прекращении производства по делу в кассационном порядке не обжаловались и вступили в законную силу (Дело № 2-22/ 2011).

Представляется, что с учетом заявленных исковых требований о взыскании единовременной и ежемесячных выплат в возмещение вреда здоровью вследствие несчастного случая на производстве, суду, исходя из положений ст. 12 ГПК РФ, предусматривающих разъяснение судом лицам, участвующим в деле, их прав и обязанностей, оказание содействия в реализации их прав, следовало разъяснить истцу право на предъявление указанных исковых требований к ГУ КРО ФСС РФ и в зависимости от позиции истца решить вопрос о привлечении его к участию в деле в качестве третьего лица или соответчика, либо о замене по указанным выше требованиям ненадлежащего ответчика (работодателя ОАО «КМПЗ «Дейма») на надлежащего - ГУ КРО ФСС РФ. Лишь в случае отказа истца от предъявления указанных требований к ГУ КРО ФСС РФ и привлечения его к участию в деле в качестве соответчика либо отказа от замены ненадлежащего ответчика на надлежащего суд вправе был разрешать спор по заявленным истцом требованиям к работодателю ОАО «КМПЗ «Дейма».
В судебной практике имели место случаи, когда при рассмотрении споров о возмещении вреда здоровью, причиненного в связи с исполнением трудовых обязанностей, судом не привлекались к участию в деле ни работодатель, ни страховщик - ГУ КРО ФСС РФ.

Так, Ленинградским районным судом г. Калининграда рассмотрен иск Нерсесян Л.П. к ЗАО «Октавия» о взыскании расходов на лечение и компенсации морального вреда, заявленный по тем основаниям, что Нерсесян Л.П. в период работы в должности помощника бухгалтера в ООО «Эффект», выходя из рабочего кабинета по окончании рабочего дня, оступилась вследствие неровности пола в коридоре, разбила плечо, в результате чего получила закрытый перелом, ей потребовалась операция и она понесла расходы на приобретение лекарств и медицинских устройств на сумму 25700 рублей. Виновным в причинении вреда здоровью истица полагала ЗАО «Октавия», с которым ее работодателем (ООО «Эффект») заключен договор аренды помещения, поскольку арендодатель не обеспечил безопасные условия труда и обязан отвечать за недостатки сданного в аренду имущества.

Решением суда в иске Нерсесян Л.П. отказано по тем основаниям, что ЗАО «Октавия» является ненадлежащим ответчиком, поскольку травма получена истицей по дороге с работы домой, при этом, работодателем был составлен акт о производственном травматизме. Поскольку именно работодатель обязан был обеспечить истице безопасные условия труда, суд пришел к выводу о том, что надлежащим ответчиком по требованиям о взыскании расходов на лечение является страховая компания, в которой истица была застрахована работодателем, а по требованиям о взыскании компенсации морального вреда – работодатель.

Между тем, ни работодатель, ни страховщик – региональное отделение Фонда социального страхования РФ к участию в деле не привлекались, в ходе производства по делу суд в соответствии с положениями ст. 12 ГПК РФ не разъяснял истице право предъявления заявленных требований к надлежащим ответчикам, вопрос о замене ненадлежащего ответчика на надлежащего судом не обсуждался. Решение суда в кассационном порядке не обжаловалось и вступило в законную силу. (Дело № 2-880/2010).


Как показало обобщение, судами также рассматривались споры по искам страховщика - ГУ КРО ФСС РФ о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве. Такие иски заявлялись по тем основаниям, что, по мнению страховщика, происшедший с работником несчастный случай, повлекший его смерть, не был связан с производством, поскольку причиной смерти работника являлось состояние алкогольного опьянения.

При разрешении таких споров суды руководствовались положениями ч. 6 ст. 229.2 Трудового кодекса РФ, согласно которым расследуются в установленном порядке и по решению комиссии в зависимости от конкретных обстоятельств могут квалифицироваться как несчастные случаи, не связанные с производством: смерть или повреждение здоровья, единственной причиной которых явилось по заключению медицинской организации алкогольное, наркотическое или иное токсическое опьянение (отравление) пострадавшего, не связанное с нарушениями технологического процесса, в котором используются технические спирты, ароматические, наркотические и иные токсические вещества.

Кроме того, суды учитывали разъяснения, содержащиеся в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», о том, что при рассмотрении иска о признании несчастного случая связанным с производством необходимо учитывать, что вопрос об установлении причинно-следственной связи между получением увечья либо иным повреждением здоровья и употреблением алкоголя (наркотических, психотропных и других веществ) подлежит разрешению судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела и имеющихся по нему доказательств.

Исходя из этого, суды при разрешении таких споров выясняли, являлось ли алкогольное опьянение (наркотическое или иное токсическое опьянение), согласно медицинскому заключению, причиной смерти работника, и в случае отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что смерть пострадавшего наступила вследствие употребления алкоголя, принимались решения об отказе страховщику в удовлетворении иска.

Так, Полесским районным судом Калининградской области обоснованно отказано в иске ГУ КРО ФСС РФ к ЗАО «Торфпромэкспорт» о признании недействительным акта Н-1 от 26 ноября 2010 года № 1 о несчастном случае на производстве, произошедшим с работником названного ЗАО Мясниковым Г.А., заявленном по тем основаниям, что произошедший с работником несчастный случай нельзя считать связанным с производством, так как в соответствии с актом судебно-химического исследования в крови и моче пострадавшего найдено соответственно 5,0 и 5,9 промилле этилового спирта, что соответствует состоянию алкогольной комы. Таким образом, в момент смерти работник находился в бессознательном состоянии вследствие алкогольного опьянения, поэтому не мог принимать участие в производственной деятельности предприятия, осуществлять какую-либо работу. Находясь в таком состоянии, потерпевший упал лицом в канаву с водой и захлебнулся, следовательно, непосредственной причиной смерти Мясникова Г.А. является алкогольное опьянение, в которое он (Мясников Г.А.) привёл себя сам.

Принимая решение, суд исходил из установленных по делу обстоятельств, свидетельствующих о том, что Мясников Г.А. 27 октября 2010 года прибыл на работу в ЗАО «Торфпромэкспорт» и после проведения инструктажа был направлен к месту работы к карте № 19 для сбора торфяных блоков, где работал один; в послеобеденное время к месту сбора не прибыл и в ходе поисков был обнаружен на месте производства работ - в мелиорационной канаве с водой. Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа от 28 октября 2010 года, смерть Мясникова Г.А. наступила от механической асфиксии в результате закрытия дыхательных путей водой; одновременно при исследовании трупа было установлено, что в момент смерти Мясников Г.А. находился в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения.

Отказывая в иске, суд правильно исходил из того, что согласно заключению медицинской организации смерть Мясникова Г.А. наступила не в связи с алкогольным опьянением, а в результате механической асфиксии при утоплении, и поскольку несчастный случай с Мясниковым Г.А. произошёл в момент выполнения им своих трудовых обязанностей, во время нахождения на рабочем месте, по причине ненадлежащего контроля за соблюдением трудовой дисциплины работодателем ЗАО «Торфпромэтспорт», а также в связи с нарушением трудовой дисциплины самим работником, находившемся на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, он обоснованно квалифицирован как несчастный случай на производстве. Сам по себе факт нахождения Мясникова Г.А. в момент наступления страхового случая в состоянии тяжёлого алкогольного опьянения не может свидетельствовать о том, что несчастный случай с пострадавшим не связан с выполнением им трудовых обязанностей. С данным решением суда согласился и суд кассационной инстанции.

При рассмотрении споров, связанных с возмещением морального вреда, причиненного пострадавшему в связи с полученным при исполнении трудовых обязанностей увечьем, а также близким родственникам застрахованного лица в связи с его смертью, наступившей в результате несчастного случая на производстве, ответчики-работодатели в ряде случаев ссылались на грубую неосторожность самого работника, содействовавшую возникновению или увеличению вреда, и в связи с этим просили в иске отказать. Как показало обобщение судебной практики, суды в основном правильно исходили из того, что в соответствии со ст. 212 Трудового кодекса РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов, соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте, обучение безопасным методам и приемам выполнения работ, проведение инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте и проверки знания требований охраны труда, недопущение к работе лиц, не прошедших в установленном порядке обучение и инструктаж по охране труда, стажировку и проверку знаний требований охраны труда, организацию контроля за условиями труда на рабочих местах.

Балтийским районным судом г. Калининграда рассмотрено дело по иску Рачковых Е.М. и О.В. к ОАО «ПСЗ «Янтарь» о взыскании компенсации морального вреда. Требования истиц были обоснованы тем, что 25 ноября 2009 года при исполнении трудовых обязанностей с Рачковым А.Е. (их сыном и супругом соответственно) произошел несчастный случай на производстве - во время проведения электросварочных работ Рачков А.Е. получил ожоги тела и дыхательных путей, вследствие которых умер 29 ноября 2009 года. Истцы считали, что несчастный случай произошел по вине ответчика и, ссылаясь на то, что смерть Рачкова А.Е. причинила им неизгладимые нравственные страдания, при том, что Рачкова Е.М. в связи со смертью сына лишилась основного и постоянного источника существования, поскольку при его жизни находилась на его иждивении, просили взыскать компенсацию морального вреда по 500 000 рублей в пользу каждого из истцов.

Возражая против иска, представитель ОАО «ПСЗ «Янтарь» ссылался на грубую неосторожность самого потерпевшего, а также на отсутствие доказательств причинения истцам физических и нравственных страданий.

Удовлетворяя исковые требования частично и взыскивая в пользу Рачковой О.В. компенсацию морального вреда в сумме 300 000 рублей, а в пользу Рачковой Е.М. – 400 000 рублей, суд обоснованно исходил из того, что причинами несчастного случая, происшедшего с Рачковым А.Е. во время проведения электросварочных работ внутри отсека, в ходе которого произошло возгорание верхней одежды на работавших там Рачкове А.Е. и Веселкене С.Г., в результате чего Рачков А.Е. получил ожоги 70% площади тела, ожог дыхательных путей и 29 ноября 2009 года умер, явились установленные комиссией по расследованию группового несчастного случая и отраженные в акте его расследования причины: неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в выполнении правки сварных конструкций в замкнутых и труднодоступных помещениях без оформления наряда-допуска и наблюдателя; неудовлетворительная организация контроля за состоянием и эксплуатацией оборудования для газопламенной обработки металлов; неудовлетворительная организация обучения и инструктажа по охране труда и технике безопасности, выразившаяся в допуске к самостоятельной работе электросварщика ручной сварки без обучения по охране труда, технике безопасности, и стажировки, чем нарушены требования ОСТ 5.9621-83, ГОСТ 12.0.004-90, РД5.022.016-87, а также приказа ОАО «ПСЗ «Янтарь» 05 августа 2009 года. Лицами, ответственными за допущение указанных нарушений признаны мастер производственного участка, начальник производственного участка и начальник цеха ОАО «ПСЗ «Янтарь». При этом, суд учел, что умерший Рачков А.Е. работал на заводе только третий день и требования, касающиеся допуска к самостоятельной работе, предусмотренные Трудовым кодексом РФ, ГОСТ 12.0.004 ( п.7.2.4, 7.2.5), «Порядком обучения по охране труда и проверки знаний требованиям охраны труда работников организации» по отношению к нему не были выполнены - назначенная пострадавшему стажировка не была завершена на день несчастного случая, отсутствовали сведения о том, что Рачков А.Е. прошел обучение и проверку знаний требований охраны труда в комиссии предприятия с оформлением соответствующего протокола. Ответственными за указанные выше нарушения признаны лица, в чьи должностные обязанности входит обучение и выполнение соответствующих требований. Указанные обстоятельства подтверждены также экспертным заключением Межотраслевого центра охраны труда при ФГОУ ВПО «КГТУ» по материалам группового несчастного случая.

Поэтому суд пришел к правильному выводу о том, что ссылки ответчика на наличие в действиях пострадавшего грубой неосторожности не могут быть признаны состоятельными. При этом правильно не принята во внимание ссылка работодателя на то обстоятельство, что следственными органами вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении работников Аксеновой Н.А., Кирюхина Н.С. и Жиренко А.Г. в связи с отсутствием в их действиях признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ, поскольку данное постановление не свидетельствует о наличии грубой неосторожности в действиях пострадавшего Рачкова А.Е. Отсутствие оснований для привлечения указанных лиц к уголовной ответственности не освобождает работодателя в силу норм ст. ст. 151, 1064, 1068, 1099 ГК РФ от обязанности возместить причиненный истцам в результате гибели их сына и супруга Рачкова А.Е. моральный вред. Ссылки ответчика на недоказанность причинения истцам морального вреда также признаны несостоятельными, поскольку факт причинения матери и супруге пострадавшего нравственных страданий в результате гибели близкого человека в доказывании не нуждается.


Правильно были признаны необоснованными ссылки работодателя на грубую неосторожность пострадавшего и при рассмотрении Московским районным судом г. Калининграда гражданского дела по иску Аверина Э.М. к ООО «Балтийская Металлургическая Компания - Сервисный Металлоцентр» (далее - ООО «БМК-СМЦ») о взыскании компенсации морального вреда и расходов, связанных с восстановлением здоровья после производственной травмы. Требования истца обоснованы тем, что он работал у ответчика в должности слесаря-сборщика и 19 июня 2009 года с ним произошел несчастный случай на производстве, в результате которого истец получил тяжкую травму в виде перелома правой локтевой кости, повлекшую установление ему впоследствии заключением учреждения МСЭ инвалидности 2 группы с утратой профессиональной трудоспособности в размере 70%. Просил суд взыскать с работодателя компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей и расходы, понесенные для восстановления здоровья после производственной травмы, в размере 17893,74 рубля.

Решением суда требования истца удовлетворены частично, в пользу Аверина Э.М. взыскана компенсация морального вреда в размере 200 000 рублей, в удовлетворении остальных исковых требований отказано.

Обжалуя в кассационном порядке указанное решение, ответчик просил снизить размер компенсации морального вреда, ссылаясь на то, что истцом непосредственно перед наступлением несчастного случая были нарушены требования техники безопасности, о нормах которых ему было известно - в результате его действий произошло натяжение тросов (строп) и их дальнейший отстрел в локтевой сустав и причинение истцу травмы. Таким образом, при производстве работ им допущена грубая неосторожность, которая содействовала возникновению вреда и является основанием для уменьшения размера возмещения вреда.

Суд кассационной инстанции с указанными доводами работодателя не согласился, указав, что несчастный случай на производстве с Авериным Э.М. произошел по вине работодателя, поскольку установлено, что слесарь-сборщик Аверин Э.М. работал один, без стропальщиков; обучение по программе подготовки стропальщиков в установленном порядке не проходил. Согласно акту о несчастном случае на производстве и акту о расследовании несчастного случая, основной причиной нечастного случая явилась неудовлетворительная организация производства работ работодателем, выразившаяся в допуске им к строповке груза работника, не прошедшего обучение в соответствии с требованиями п.9.4.16 Правил устройства и безопасной эксплуатации грузоподъемных кранов ПБ 10-382-00. Доказательств вины работника в причинении вреда его здоровью работодателем суду не представлено. Оснований для уменьшения взысканной судом в пользу истца компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей суд кассационной инстанции не усмотрел, поскольку при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции в силу положений ст. 1101 ГК РФ принял во внимание характер и степень перенесенных Авериным Э.М. нравственных и физических страданий, с учетом тяжести причиненных ему в результате несчастного случая на производстве телесных повреждений и установления ему степени утраты профессиональной трудоспособности в размере 70%, длительного (свыше 6 месяцев) нахождения на лечении, необходимости проведения истцу повторной операции по удалению металлоконструкции, степень вины работодателя, а также принципы разумности и справедливости (Дело №2-1206 /2010 г.).


Вместе с тем, имел место случай необоснованного отказа Черняховским городским судом Калининградской области в иске Родченкова С.В. к ООО «Торфо» о взыскании единовременного пособия и компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве по основаниям, связанным с наличием в действиях работника грубой неосторожности.

Обращаясь в суд, Родченков С.В. указывал, что заключением ВТЭК от 15 июля 1998 года ему вследствие несчастного случая на производстве, происшедшего 15 апреля 1998 года, установлена утрата профессиональной трудоспособности в размере 30 % сроком на 1 год, затем при очередных переосвидетельствованиях - в размере 20 % на срок до 1 октября 2010 года. По факту несчастного случая на производстве работодателем 16 апреля 1998 года был составлен акт о несчастном случае на производстве, которым установлено отсутствие вины истца в данном несчастном случае. Однако ответчик не осуществлял возмещение вреда здоровью в виде ежемесячных выплат, единовременной выплаты и компенсации морального вреда, поэтому истец просил взыскать с работодателя задолженность по ежемесячным выплатам за период с 15 июня 1998 года по 1 октября 2008 года, исходя из среднемесячного заработка по виду деятельности «добыча торфа» по данным Территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Калининградской области за февраль 2009 года в размере 8127 руб. 90 коп. и степени утраты им профессиональной трудоспособности, а также единовременное пособие в связи с причинением вреда здоровью, компенсацию морального вреда в размере 150 тыс. руб. и проценты за пользование денежными средствами в виде невыплаченной суммы единовременного пособия в соответствии со ст. 395 ГК РФ.

Возражая против иска, представитель ООО «Торфо» ссылалась на отсутствие вины работодателя в наступлении несчастного случая на производстве и на выплату истцу единовременного пособия в виде материальной помощи в размере 2000 руб.

В ходе производства по делу по требованиям Родченкова С.В. о взыскании страхового возмещения произведена замена ненадлежащего ответчика в лице ООО «Торфо» на надлежащего ответчика - ГУ РО ФСС РФ и в связи с назначением страховщиком истцу ежемесячных страховых выплат и выплатой таких сумм за три года до обращения за их назначением истец отказался от иска к ООО «Торфо» и ГУ КРОФСС РФ в части взыскания ежемесячных страховых выплат, взыскания задолженности по ежемесячным страховым выплатам за три последних года; определением суда принят отказ истца от иска и производство по делу в части указанных требований прекращено. Истец поддержал требования о взыскании единовременного пособия с ООО «Торфо».

Отказывая в иске Родченкова С.В., суд первой инстанции сослался на то, что причиной происшедшего с истцом несчастного случая является его личная неосторожность. Суд установил, что травма глаза им получена при осуществлении контроля за ремонтом трактора бульдозеристом Моисеенко К.А., когда при ударе последним молотком по пальцу гусеницы трактора от трака отскочил кусочек металла и попал в правый глаз Родченкова С.В. При этом, суд исходил из того, что при осуществления контроля за ходом работ истом не была соблюдена безопасная дистанция, что и привело к получению им травмы глаза. Судом при этом было учтено заключение Главного государственного инспектора труда в Калининградской области от 26 января 2010 года, согласно которому причиной несчастного случая явилась личная неосторожность работника.

Отменяя решение суда в части отказа в иске о взыскании единовременного пособия и взыскании компенсации морального вреда, суд кассационной инстанции указал следующее.

Причинение вреда здоровью Родченкова С.В. имело место в период действия Правил возмещения работодателями вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанными с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденных Постановлением Верховного Совета РФ от 24 декабря 1992 года № 4214-1 (утратили силу с 6 января 2000 года в связи с введением в действие Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»), которые подлежали применению при рассмотрении указанного спора согласно ст. 4 ГК РФ, исходя из общего принципа действия законодательства во времени.

Согласно ст. 2 указанных Правил работодатель несет материальную ответственность за вред, причиненный здоровью рабочих трудовым увечьем, происшедшим как на территории работодателя, так и за ее пределами, а также во время следования к месту работы или с работы на транспорте, предоставленном работодателем. Если вред причинен здоровью работника не источником повышенной опасности, то работодатель освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (статья 3 Правил). В соответствии со ст. 4 Правил трудовое увечье считается наступившим по вине работодателя, если оно произошло вследствие необеспечения им здоровых и безопасных условий труда (несоблюдение правил охраны труда, техники безопасности, промышленной санитарии и т.п.).

Из акта о несчастном случае на производстве от 16 апреля 1998 года, который в силу ст. 5 Правил является одним из доказательств ответственности работодателя за причиненный вред, а в случаях, предусмотренных статьей 3 Правил, и доказательством его вины, следует, что несчастный случай с механиком Родченковым С.В. произошел при исполнении им трудовых обязанностей, в рабочее время и на территории предприятия, причиной несчастного случая является износ металла. Вина потерпевшего при расследовании обстоятельств данного несчастного случая работодателем установлена не была.

Наличие в действиях потерпевшего личной неосторожности, установленной впоследствии Государственным инспектором труда в заключении от 26.01.2010 г. и в составленном 26.01.2010 г. работодателем новом акте о несчастном случае на производстве, не влияет на степень вины работодателя и не учитывается при определении размера возмещения вреда, поскольку на размер возмещения вреда может влиять только наличие грубой неосторожности потерпевшего, содействовавшей возникновению или увеличению вреда. Между тем, доказательств, подтверждающих наличие в действиях Родченкова С.В. грубой неосторожности, содействовавшей возникновению или увеличению вреда, ответчиком не представлено, хотя такая обязанность законом в силу ст. 56 ГПК РФ возложена на него.

Кроме того, суд первой инстанции не принял во внимание, что в силу ч. 2 ст. 7 Правил грубая неосторожность потерпевшего, содействовавшая возникновению или увеличению вреда, могла явиться основанием для отказа в возмещении вреда только в том случае, если потерпевший не состоит с причинителем вреда в трудовых отношениях, а в силу ч. 4 ст. 7 Правил к выплате единовременного пособия смешанная ответственность не применяется.

С учетом этого, составление ООО «Торфо» 26 января 2010 года акта № 1 о несчастном случае на производстве с указанием на то, что причиной несчастного случая с истцом является его личная неосторожность, не могло служить основанием к отказу в иске Родченкову С.В. о взыскании единовременного пособия и компенсации морального вреда, являющихся в силу ст. 8 Правил одними из видов возмещения вреда.

Необоснованным был признан вывод суда и о выплате работодателем истцу единовременного пособия в июле 1998 года в размере 2 тыс. руб.

В соответствии со ст. 24 указанных Правил сверх возмещения утраченного заработка, дополнительных видов возмещения вреда работодатель выплачивает потерпевшему единовременное пособие. Его размер определяется в соответствии со степенью утраты профессиональной трудоспособности исходя из установленного (на день выплаты) минимального размера оплаты труда за пять лет.

В подтверждение факта выплаты ответчиком Родченкову С.В. единовременного пособия в июле 1998 года ответчик ссылался на расчетную ведомость за июль 1998 года, из которой следует, что истцу выплачено 2 тыс. рублей в качестве материальной помощи. Вместе с тем, согласно представленным ответчиком в суд кассационной инстанции подлинным расходным кассовым ордерам, указанная сумма была выплачена истцу как заработная плата за март, апрель 1998 года. Показания свидетелей, на которые суд сослался в обоснование вывода о выплате истцу единовременного пособия, в силу ст. 60 ГПК РФ являются недопустимыми доказательствами, поскольку указанный факт может быть подтвержден только письменными доказательствами.

Кроме того, из пояснений представителя ответчика и показаний свидетелей следует, что сумма 2000 руб. была выплачена истцу в возмещение дополнительных расходов, вызванных необходимостью поездки в г. Москву на операцию в связи с полученной травмой. Между тем, обязанность работодателя, ответственного за причинение вреда, компенсировать потерпевшему сверх возмещения среднемесячного заработка дополнительных расходов, вызванных трудовым увечьем, прямо предусмотрена ст. 21 Правил возмещения работодателями вреда и не освобождает его от обязанности по выплате единовременного пособия.

С учетом этого судебная коллегия отменила решение в указанной выше части и приняла новое решение о взыскании с ООО «Торфо» в пользу истца единовременного пособия с учетом роста инфляции в размере 17086 руб. 61 коп. исходя из следующего расчета: 83 руб. 49 коп. (минимальный размер оплаты труда на момент, когда работодатель обязан был выплатить единовременное пособие) х 60 месяцев х 30 % (степень утраты профессиональной трудоспособности, установленной истцу заключением ВТЭК от 15 июля 1998 года х 11,3697 (сводный индекс роста потребительских цен за период с августа 1998 года по март 2010 года). Одновременно судом кассационной инстанции в соответствии со ст. 25 Правил возмещения работодателями вреда, положениями ст. ст. 150, 151, 1100, 1101 ГК РФ с работодателя взыскана компенсация морального вреда в размере 80 000 руб., при определении которой судебная коллегия учитывала характер причиненных Родченкову С.В. физических и нравственных страданий в результате утраты зрения правым глазом, вины работодателя в необеспечении им здоровых и безопасных условий труда, обстоятельств, при которых истцу причинено трудовое увечье, а также требований разумности и справедливости.

В то же время, это же решение суда было оставлено без изменения в части отказа истцу во взыскании процентов за пользование денежными средствами в связи с невыплатой суммы единовременного пособия, поскольку положения ст. 395 ГК РФ, устанавливающие ответственность за неисполнение денежного обязательства, не применимы к спорным правоотношениям, которые регулируются специальным законодательством. Ответственность работодателя за невыплату сумм возмещения вреда в установленный срок предусмотрена ч. 3 ст. 51 Правил, истцом же требований о взыскании пени по этому основанию не заявлялось.


В судебной практике также имелись случаи необоснованного отказа в иске пострадавшему о взыскании компенсации морального вреда, а также дополнительных расходов, вызванных причинением вреда здоровью.

В соответствии с п. 2 ст. 8 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» оплата дополнительных расходов, предусмотренных подпунктом 3 пункта 1 настоящей статьи, за исключением оплаты расходов на лечение застрахованного непосредственно после произошедшего тяжелого несчастного случая на производстве, производится страховщиком, если учреждением медико-социальной экспертизы установлено, что застрахованный нуждается в соответствии с программой реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания в указанных видах помощи, обеспечения или ухода.

Однако судами не всегда надлежащим образом проверялось то обстоятельство, нуждается ли пострадавший вследствие несчастного случая на производстве в дополнительных видах помощи.

Так, решением Багратионовского районного суда Калининградской области отказано в удовлетворении иска Максимова М.А. к ООО «Калининград Авто Торг», ГУ – КРО ФСС РФ о возмещении ущерба, причиненного в результате несчастного случая на производстве, компенсации морального вреда по тем основаниям, что вина работодателя в причинении вреда здоровью истца отсутствует и Максимов М.А. вправе обратиться с таким требованием к непосредственному причинителю вреда в порядке ст. 1064 ГК РФ.

Суд кассационной инстанции с указанным решением суда не согласился, поскольку выводы суда не соответствуют действующему законодательству и обстоятельствам дела.

Судом первой инстанции установлено, что Максимов М.А. на основании трудового договора с 4 ноября 2006 года состоял с ответчиком ООО «Калининград Авто Торг» в трудовых отношениях в должности водителя. Из акта о несчастном случае на производстве от 08 июня 2009 года следует, что трудовое увечье получено Максимовым М.А. 28 февраля 2009 года при исполнении им трудовых обязанностей, в результате дорожно-транспортного происшествия при следующих обстоятельствах. 27 февраля 2009 года истец возвращался из рейса, следуя по территории Польши на тягаче «Ивеко», и в связи с поломкой данного автомобиля работодателем на помощь ему были направлены два тягача, при этом, тягач «Ивеко», в котором находился истец, буксировал седельный тягач «Мерседес» под управлением работника ООО «Калининград Авто Торг» Скобеева А.А. Согласно заключению польского эксперта, тягач «Ивеко», в котором находился Максимов М.А., резко рванул влево и столкнулся с придорожным деревом вследствие тактики и техники движения седельного тягача марки «Мерседес» под управлением водителя Скобеева А.А. Из главных материалов Прокурора районной прокуратуры в Лидзбарке Варминьском следует, что Скобееву А.А. за совершение вышеуказанного ДТП предъявлено обвинение, однако поскольку все участники ДТП являются гражданами Российской Федерации, в настоящее время уголовное дело находится в производстве 2-го отделения СУ при УВД по г. Калининграду. В результате расследования несчастного случая на производстве работодатель пришел к выводу о том, что в данном дорожно-транспортном происшествии имеется вина водителя Скобеева А.А.

При этом судом также установлено, что на момент совершения ДТП ООО «Калининград Авто Торг» являлось собственником не только автомобиля «Мерседес», которым управлял водитель Скобеев А.А., но и буксируемого этим автомобилем тягача «Ивеко».

Отказывая истцу в иске о возмещении морального вреда, суд правильно сослался на п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в соответствии с которой возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с нечастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда. Вместе с тем, суд не учел, что отношения, связанные с компенсацией морального вреда, причиненного гражданину вследствие причинения вреда жизни или здоровью, регулируются правилами главы 59 ГК РФ и ст. 151 ГК РФ.

Поскольку в силу положений п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, то ООО «Калининград Авто Торг», являясь и владельцем источника повышенной опасности и работодателем, по вине работника которого причинен вред здоровью истца, поэтому в силу ст. ст. 1064, 1068, 1079, 1100 ГК РФ оно обязано компенсировать физические и нравственные страдания, причиненные истцу повреждением здоровья.

С учетом изложенного, решение суда об отказе Максимову М.А. в иске о компенсации морального вреда судебной коллегией было отменено и принято новое решение о частичном удовлетворении иска Максимова М.А., в пользу которого с ООО «Калининград Авто Торг» была взыскана компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей.

Поскольку по смыслу ст. ст. 1064, 1068 ГК РФ юридическое лицо обязано возместить вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей, признан незаконным и необоснованным вывод суда первой инстанции и об отказе в иске о возмещении причиненного истцу материального ущерба в связи с утратой и повреждением имущества в результате аварии, произошедшей по вине работника ООО «Калининград Авто Торг» Скобеева А.А. В указанной части дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции в связи с тем, что размер материального ущерба в размере 70198 руб. судом всесторонне и полно не исследован.

Отменено судом кассационной инстанции решение суда с направлением дела на новое рассмотрение в тот же суд и в части отказа Максимову М.А. в иске о возмещении дополнительных расходов на приобретение лекарств, не включенных в программу реабилитации пострадавшего от несчастного случая на производстве, на обследование, на посторонний уход, осуществляемый членами его семьи, на физкультурно-оздоровительные мероприятия. Отказывая в этой части в иске, суд первой инстанции исходил из того, что учреждением медико-социальной экспертизы не установлена нуждаемость Максимова М.А. в указанных видах помощи, обеспечения и ухода. Между тем, из материалов дела следует, что лекарства приобретались истцом по указанию лечащего врача, его обследование также было проведено по медицинским показаниям. При таких данных суду первой инстанции следовало обсудить вопрос о назначении по делу медико-социальной экспертизы для решения вопроса о нуждаемости истца именно в этих лекарственных препаратах и обследовании.

Кроме того, учитывая тяжесть полученного истцом трудового увечья, признан преждевременным вывод суда и об отсутствии нуждаемости Максимова М.А. в постороннем уходе, в физкультурно-оздоровительных мероприятиях, рекомендованных ему лечащим врачом. Судом не дано оценки тому обстоятельству, что в медицинской карте Максимова М.А. имеются указания на заключение КЭК о нуждаемости истца в постороннем уходе, поэтому суду следовало допросить лечащего врача, специалистов медико-социальной экспертизы, составлявших программы реабилитации пострадавшего от несчастного случая на производстве от 11 августа 2009 года, от 30 августа 2010 года, от 01 декабря 2010 года, и при возникновении вопросов, требующих специальных знаний, обсудить вопрос о назначении медико-социальной экспертизы на предмет определения нуждаемости истца в постороннем уходе и физкультурно-оздоровительных мероприятиях.

В то же время, признан правильным вывод суда первой инстанции о том, что исковые требования истца к ООО «Калининград Авто Торг» и ГУ КРО ФСС РФ о возмещении утраченного заработка и на оплату курса лечения и реабилитации в ОГСУСО «Калининградский областной реабилитационный центр для инвалидов «Новые горизонты» удовлетворению не подлежат, поскольку судом установлено, что страховщик (ГУ КРОФСС РФ) выплачивает истцу ежемесячную страховую выплату, рассчитанную по правилам, установленным ст. 12 данного Федерального закона, и соответствующую утраченному им заработку. Поскольку порядок возмещения вреда, причиненного жизни здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору регулируется Федеральным законом «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и осуществляется Фондом социального страхования РФ через его региональные отделения, требование Максимова М.А. о взыскании с работодателя заработной платы сверх получаемой ежемесячной страховой выплаты, размер которой соответствует утраченному истцом заработку, не основано на законе.

Кроме того, согласно индивидуальной программы реабилитации инвалида к акту освидетельствования № 1938 от 11 августа 2009 года истец нуждается в социально-средовой реабилитации в ОГСУСО «Калининградский областной реабилитационный центр для инвалидов «Новые горизонты». Вместе с тем, исполнителем данного мероприятия указан ОСЗН. При таких доказательствах, суд пришел к правильному выводу о том, что требование истца о взыскании с ответчиков стоимости курса лечения и реабилитации в Калининградском областном реабилитационном центре для инвалидов «Новые горизонты» удовлетворению не подлежит.

следующая страница >>


izumzum.ru