Скандинавские страны Исландия, Дания, Норвегия и Швеция, несмотря на близость культур и традиций, все же очень отличаются друг от др - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Бельгия из Санкт-Петербурга Автобус Франция через Скандинавию 9 дней... 1 65.72kb.
19. Монархическая форма правления в странах Европы 1 83.35kb.
1 Понятие как форма мышления 1 61.09kb.
"Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья... 3 640.01kb.
Разрушение озонового слоя 1 112.24kb.
Собаки бросаются друг на друга, хозяева не могут их удержать- они... 1 38.24kb.
Фаза в термодинамике, термодинами­чески равновесное состояние в-ва... 5 1688.59kb.
№3 «Влияние». Учебные материалы 9 1415.33kb.
63. швеция швеция = малая свитьод [69] 1 23.4kb.
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были законопослушные... 1 14.3kb.
Задания республиканской дистанционной олимпиады «у живого огня традиций»... 1 28.24kb.
При выполнении контрольной работы необходимо строго придерживаться... 1 40.38kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Скандинавские страны Исландия, Дания, Норвегия и Швеция, несмотря на близость культур - страница №4/5

Глава 6
Силы Асгарда

Асы собрались на лугах Иды, святилища и высокие храмы построили они из древесины, кузницы возвели, богатые вещи они сделали, клещи придумали, и орудия они создали. Волуспа  



Погребения викингов


История языческой Скандинавии завершается эпохой викингов. Именно в те времена появились представления, которые легли в основу более поздней мифологической литературы, хотя их корни уходят глубоко в древность. Экспедиции викингов способствовали тому, что их религиозные традиции распространились далеко за пределами Скандинавии, и многие источники, находящиеся в нашем распоряжении, происходят из разных регионов. По причине ограниченности объема книги мы вынуждены сконцентрироваться в основном на Норвегии и Швеции и в меньшей степени описывать Данию, которая попала под влияние христианского мира значительно раньше, чем более северные территории. Языческие традиции, существовавшие в Исландии уже в IX и X веках, оставили глубокий след в литературе, но археологические данные оттуда малочисленны из-за произошедшего в Скандинавии разрыва с древними обычаями. Во многом благодаря этому христианство проникло в Исландию около 1000 года, причем сравнительно безболезненно. У нас нет свидетельств, которые бы говорили о внезапном отказе от древних погребальных обрядов. Правда, способов погребения умерших стало очень много, но корни этого явления, скорее, уходят в предыдущие эпохи. Лишь один обычай – погребение в корабле – широко распространился только в эпоху викингов. Обряды кремации и ингумации совершались бок о бок, и общих правил погребения не существовало. Сожжение остается более популярным в Центральной Швеции, что, возможно, связано с популярностью в этом регионе культа Одина. Когда в 1950 году Рамскоу обнаружил в Дании свидетельства распространения там обряда кремации в эпоху викингов, он не смог выяснить, связано ли возникновение этого ритуала с внешним влиянием или какой-то местной концепцией, заставлявшей людей класть в могилу определенный погребальный инвентарь или выбирать тот или иной способ захоронения. В Линдхольме, расположенном в Северной Ютландии, например, было найдено несколько сотен погребений, сделанных по обряду кремации. Они, без сомнения, принадлежат язычникам. При этом погребальный инвентарь достаточно простой и однообразный: украшения, ножи, точильные камни и принесенные в жертву люди (а иногда собаки, овцы или коровы). Но свидетельств, благодаря которым можно было бы восстановить ритуал, найдено не было. Для высокопоставленных людей продолжали возводить высокие могильные холмы, а деревянные погребальные камеры, покрытые сверху курганами или без них, стали пользоваться популярностью у богатых. Они встречаются в больших количествах рядом с важным торговым центром в Бирке (Швеция), причем во многих из них были обнаружены останки лошади и собаки, а иногда в погребении мужчины археологи находили тело женщины, которая, видимо, должна была сопровождать его в загробном мире. В одной могиле было найдено тело женщины. Рядом с ней археологи нашли богатый погребальный инвентарь и останки еще одной женщины, лежащей в скорченной позе. Это может свидетельствовать о том, что служанку убили на похоронах ее хозяйки. Ученые не пришли к единому мнению о том, насколько велико иностранное влияние в росте популярности деревянных погребальных камер. В связи с этим внимание ученых привлекают аналогичные погребения в России, там, где селились выходцы из Швеции. Сложно сказать, по какому пути распространялось это влияние. Возможно, именно в это время в Скандинавии снова стали пользоваться популярностью человеческие жертвоприношения, принесенные путешественниками откуда-то с Востока. В могилах эпохи викингов погребального инвентаря немного. Правда, иногда с умершим хоронили мечи высокого качества и другое прекрасное оружие (например, топор из Маммена), но в основном ценные предметы археологи находят в составе кладов. Многие мечи были вытащены из рек, причем их было так много, что Уилсон даже предположил: в то время был распространен обычай бросать оружие в реку, продолжающий традиции ритуальных жертвоприношений, распространенные в предыдущие периоды. Исключением из правила могут быть захоронения, сделанные в огромных кораблях, о которых речь пойдет в следующем параграфе.

Погребальные корабли


Наиболее интересный символ вендельского периода и эпохи викингов, распространенный в Швеции и Норвегии, – это корабль мертвых, предвестниками которого были деревянные гробы, силуэты лодок и изображения кораблей на памятных камнях. Однажды ставшие последним местом упокоения умершего в могиле или на погребальном костре, корабли мертвых стали распространяться по территории Севера со скоростью, сравнимой, пожалуй, только с развитием мегалитических гробниц. Погребения в кораблях были найдены на территории Исландии, в Бретани, Англии, на острове Мэн, на Западных островах и в России. Действительно, пиратство и торговля привели викингов – капитанов морских судов – к сказочному богатству. Теперь и женщин стали хоронить в кораблях, а представители более бедных слоев населения использовали для погребения своих умерших доски, снятые с лодок, обкладывая ими покойного. Вокруг закопанных в землю урн с прахом сожженного покойника из камней выкладывали силуэт корабля. Если человек, жертвуя хорошим морским кораблем для погребения мертвого, не пытался избежать больших трат, то можно предположить, что подобная практика имела для людей того времени большое значение и глубокий символический смысл. Большинство ученых не спорят с предположением, что этот обычай появился на территории Скандинавии под влиянием погребальных обрядов, характерных для Римской империи и христианской церкви. Иногда в Норвегии VI века корабли ставились на погребальные костры или просто сжигались. Захоронения в корабле, найденные в Лёдингене (Нордланд), где покойный был погребен по обряду ингумации, и в Воссе (кремация), были сделаны до 600 года н. э., причем Шетелиг приводит другие подобные примеры. Однако тщательно продуманные погребения в кораблях в Уппланде появились только в VII веке, так же как в королевстве Восточная Англия, расположенном в Великобритании. Помимо прекрасных королевских захоронений в Саттон Ху, было найдено погребение, сделанное на том же некрополе по обряду ингумации в меньшей лодке, причем один конец судна пришлось обрезать, чтобы оно поместилось в могилу. Ниже по побережью было обнаружено захоронение корабля в Снейпе, а другие примеры этого обычая встречаются в Эшби Деле и Кэтфилде. Эти погребения были сделаны в середине VII века или, возможно, немного раньше. В Кейстре-он-Си (графство Норфолк) была найдена целая группа захоронений середины VI века (или, возможно, более раннего времени). Там на телах умерших лежали изогнутые части лодок, относящиеся примерно к тому же периоду. Нам известно, что в дохристианскую эпоху Восточная Англия поддерживала тесные контакты с Уппландом, так как наиболее ценные произведения шведских мастеров оказались в королевской сокровищнице в Саттон Ху. В англосаксонской поэме «Беовульф» можно найти множество заимствований из датских и шведских легенд о героях. Там же встречается самое подробное во всей северной литературе описание погребения умершего в корабле. В нем говорится о том, что корабль короля Скильда нагрузили оружием, украшениями и различными ценностями, самого умершего короля положили рядом с мачтой, а рядом с ним установили королевский штандарт. Затем корабль пустили в свободное плавание к неизвестным берегам, откуда Скильд прибыл, будучи еще младенцем, чтобы править страной. В Уппланде было обнаружено несколько некрополей с захоронениями в кораблях. Все они датируются временем с VII века до эпохи викингов. Нам известно, что властителей Уппсалы, живших до этого, кремировали, но тех, кто правил в Уллтуне, Венделе, Вальсгерде и Туне в Альсике, хоронили в кораблях, которые вытаскивали на берег и опускали в могилы, превращая суда во впечатляющих размеров гробы. Хотя многие из этих погребений были разграблены или неправильно раскопаны, сохранившихся свидетельств достаточно, чтобы показать всю грандиозность этих захоронений. Первое погребение в корабле в Венделе нашел рабочий в 1881 году. Когда Арне в 1927 году опубликовал свой отчет, было известно уже по крайней мере двенадцать таких захоронений, которые делались на протяжении трехсот лет. Резких изменений в способе погребения не было. В самых ранних могилах умерший лежит на некоем подобии кровати, стоящей на корме, при этом смотрит он на нос судна. Рядом с ним клали оружие и украшения, а иногда – шлем и кольчугу. На носовой части корабля оставляли корабельные приборы, рога и кубки для питья, котлы и все необходимое для приготовления пищи, игорные доски, убитых людей и иногда еду, необходимую для путешествия. Животные, убитые во время похорон, лежали на корабле или в траншее, вырытой за ним. На правый борт мордами к носу клали трех или четырех лошадей, на левый – корову или быка, нескольких овец, свиней или собак, а иногда и птиц: ястребов, журавлей, гусей и уток. Таким же образом хоронили умерших и в Вальсгерде, где могилы не были разграблены и надлежащим образом раскопаны. Покойные лежали в середине корабля под навесом на матрасах или подушках, покрытых коровьей шкурой. Рядом с ними клали их оружие и неизменный набор, состоящий из всего необходимого для приготовления пищи, кусков мяса и туш животных. Все пятнадцать захоронений в Вальсгерде были сделаны по одному погребальному обряду, причем самое позднее из них датируется 1100 годом. Носы кораблей направлены в сторону воды, а сами суда были подготовлены к длительному плаванию. Как заметила Грета Арвидссон, животных и припасы, как правило, клали в носовую часть судна, места расположения экипажа находились в кормовом отсеке, а капитан должен был стоять в центре. Однако наличие на погребальных кораблях туш убитых животных предполагает, что все они были принесены в жертву. В поздних могилах из Венделя умерший и погребальный инвентарь лежат по-другому. В погребениях 9 и 14 покойный сидел на носу, а рядом с ним лежала только одна оседланная лошадь и две большие собаки. В некоторых поздних захоронениях два коня лежали мордами друг к другу, напоминая тем самым изображения на памятных камнях с острова Готланд. Традиция хоронить умерших в кораблях, видимо, распространилась и в Вестфольде (Норвегия), где были найдены прекрасные суда из Осеберга и Гокстада. Дерево сохранилось там благодаря тому, что корабли лежали в голубой глине, хотя оба захоронения были давно разграблены. Они датируются второй половиной IX века, как и корабль из Туне, также хорошо сохранившийся, и судно из Борне, дошедшее до нас в значительно худшем состоянии. Севернее также было несколько погребений в кораблях, но о них известно очень мало: одно, находящееся в Рольваёе, было найдено в 1751 году, согласно свидетельствам очевидцев, это было не поврежденное огнем судно с сожженными останками умершего; говорят о существовании таких погребений в Кармёе (недалеко от Ставангера); в Грёнхауге, Миклебостаде; в Скее на Леке и Хове на Лёкте (Северный Хельгеланд). Единственное известное датское захоронение в корабле было найдено в Ладби (Фюн) и датируется примерно 900 годом. Хотя суда из Вестфольда ориентированы в сторону моря, в Норвегии, согласно Шетелигу, было принято направлять их на юг. В могилах Вестфольда умерший лежал рядом с мачтой со множеством мебели и других предметов. В состав погребального инвентаря входили кровати, сани, повозка, несколько тщательно украшенных горшков и животные, убитые, чтобы отправиться вместе с покойным в мир мертвых. Рядом с судном, захороненным в Гокстаде, были найдены скелеты двенадцати лошадей и шести собак, а на самом корабле лежал павлин. В Осеберге обнаружили останки пятнадцати лошадей, быка и четырех собак, причем многие из них были обезглавлены, а в Ладби – одиннадцати лошадей и четырех собак. Новшеством в норвежских захоронениях стало сооружение деревянной погребальной камеры, напоминающей по форме хижину. Она строилась за мачтой, и в нее клалось тело умершего. В Туне она стояла на платформе из кольев, выходящей с каждой стороны за борта корабля, а в Кармёе рядом с боками судна были построены каменные стены, которые поддерживали камеру, покрытую березовой корой. Хижина из Гокстада была построена тщательно, у нее был коньковой брус. Камера из Осеберга сделана более грубо, а щели были забиты огромными дубовыми досками. Довольно интересно, что такие сооружения в VII веке были распространены и в Саттон Ху – королевские сокровища складывали в деревянный дом с остроконечной крышей (длина – около 5 метров), построенный на корабле. В Вальсгерде мужчин хоронили в кораблях, а женщин кремировали и их прах клали в простые могилы. Правда, на корабле из Осеберга, самом богатом из всех подобных погребений в Скандинавии, была похоронена женщина. Это было не морское судно, а речной корабль, использовавшийся, вероятно, во время различных церемоний, так как он был украшен резьбой. Там лежали скелеты двух женщин – молодой и пожилой, но после того, как в гробницу еще в древности проникли воры, от тела младшей осталось лишь несколько костей. В результате изучения останков ученые пришли к выводу, что старшая женщина была служанкой. Это противоречит гипотезе, принятой некоторыми исследователями, о том, что похороненная здесь женщина была королевой Асой, вдовой Гудрёда и бабушкой Харальда Прекрасноволосого. Доводы против этой версии были опубликованы Гьессингом еще в 1942 году. Захоронения женщин в лодках были найдены на территории Норвегии. В качестве примера можно привести Сёрби, к западу от Сандефьорда, где одно из четырех погребений в судах было женским. Такие могилы встречаются и в Шотландии. В Каупанге, на некрополе мыса Бихольберг, могильные плиты мужчин и женщин располагались очень близко друг от друга, а сами умершие были похоронены в лодках или частях лодок. В одном погребении лежали мужчина и две женщины, похороненные в разное время. На некрополе встречаются и другие случаи подхоронений. Лодки были совершенно различны: от грубых гребных до более элегантных. Все они лежали в облицованных камнем могилах и были засыпаны галькой, а сверху на могильную яму клали слой камней. Большая часть этих погребений относится к IX веку. Помимо этого можно в качестве примера привести еще один некрополь в Туне (Вестманланд, Швеция), где были найдены останки восьми женщин, лежащих в кораблях около 6 метров в длину. Помимо самих умерших, на кораблях было обнаружено большое количество мебели и деревянной посуды. На судне одной пожилой женщины, рядом с которой лежало множество предметов и одеяний, было найдено весло, протянутое через фальшборт так, будто корабль готовили к отплытию. На том же памятнике было открыто богатое захоронение римлянки с прекрасными стеклянными кубками, а также предметами из золота и серебра. Вполне возможно, что это место было центром какого-то культа, связанного с женским началом. Определить число сожженных кораблей сложно, так как первые археологи могли пропустить то немногое, что от них оставалось – заклепки. Если же при захоронении использовались только части судов, как в Каупанге, их практически невозможно выявить. Остатки кораблей были найдены в захоронениях, сделанных по обряду кремации, в Каупанге и Бирке, а вокруг погребений сожженных умерших в Хойструпе и Линдохольм Марке, расположенных в Дании, а также в Эльборе, в Норвегии, камнями был выложен силуэт лодки, причем в последнем случае, судя по всему, на погребальном костре был сожжен целый корабль. В могиле конца IX–X века в Иле-де-Гроа, в Бретани, было найдено более 800 заклепок. Из этого ученые сделали вывод о том, что здесь был сожжен огромный корабль. В нем были похоронены взрослый мужчина и подросток, собака и несколько птиц, множество щитов, два меча, три топора и другие виды оружия, а также орудия труда и украшения из золота и серебра. Дополнительные сведения о широком распространении сожжения кораблей можно получить из труда арабского путешественника и дипломата Ибн Фахлана, посетившего в X веке поселение шведов на Волге и подробно описавшего кремацию их предводителя. Сначала его похоронили в земле, а затем снова выкопали, одели в богатые одежды и положили на скамью, покрытую коврами и подушками и стоящую на корабле, под навесом. Были убиты две лошади, собака и две коровы, а их туши брошены на корабль. Потом после длительной церемонии лишили жизни курицу, петуха и рабыню. Их положили рядом с умершим, а под самим судном разожгли огонь. В целом эти данные согласуются с археологическими. К тому же в письменном источнике содержится описание безжалостного и зрелищного ритуала, который мог сопровождать сожжение корабля. Правда, эти свидетельства ставят перед исследователем следующий вопрос, который уже поднимался при изучении деревянных погребальных камер викингов: откуда пришел в Швецию жестокий и кровавый обряд, сопровождавший похороны важных людей, – из Юго-Восточной Европы или из России. Символика погребения покойных в кораблях противоречива. Якорь судна из Ладби убран на борт, как это делалось, когда корабль готовили к отплытию, а судно из Осеберга было пришвартовано и завалено тяжелыми камнями. Некоторые покойные лежали на палубе, под навесом, а другие – в массивных деревянных сооружениях, построенных на корабле. В Килоран Бэй (Шотландия) и в Хедеби перевернутая лодка лежала на умершем, а в Хегге, в Южном Трондхьеме, и в одном из погребений в Шлезвиге она размещалась на крыше погребальной камеры. Могли использоваться только части лодок, а заклепки – разлететься по всему погребению. Ибн Фахлан отмечал, что у каждого бедного руса была лодка, построенная специально для кремации, а их вождей хоронили в принадлежащих им судах. Однако мы уже видели, что местные вариации подобного рода неизбежно появляются в процессе развития религиозного символизма. Когда появляется новый символ, он постепенно начинает комбинироваться с предыдущими, причем далеко не всегда можно выявить логику этих сочетаний. Так, довольно сложно понять, как могут сочетаться деревянные дома мертвых и погребения в кораблях. Несмотря на это несоответствие, можно предположить, что использовать суда для захоронений людей того времени заставляло, во-первых, желание подготовить умершего к путешествию в потусторонний мир, а во-вторых, использовать символ, который с древнейших времен ассоциировался с силами плодородия. Корабль имел очень большое значение для любого правителя, которое было, без сомнения, связано и с тем, что он являлся показателем определенного социального статуса. Правда, одного этого объяснения недостаточно для того, чтобы понять, почему на протяжении столь долгого времени самых важных персон хоронили именно в судах. Некоторые ученые считают, что погребения в кораблях как-то связаны с культом ванов, правда, в письменных источниках доказательств этой гипотезы нет. Наибольшей популярностью из ванов во времена викингов пользовались Фрейр и Фрейя, хотя у исследователей почти нет сомнений в том, что их почитали под разными именами. Фрейр считался мифическим предком шведских Инглингов. Корабль был одним из его основных атрибутов. К тому же он ассоциировался с погребениями в курганах, а после смерти его тело, подобно останкам князя русов, на протяжении какого-то времени хранили. Отцом пары ванов считался Ньорд, который был тесно связан с кораблями и морем. Из-за этого многие места, названные в его честь, располагаются вдоль норвежского побережья или возле рек и озер. Здесь же можно вспомнить и легенду, согласно которой божество плодородия, еще будучи ребенком, приплыло на лодке по морю для того, чтобы стать родоначальником королевской династии. Именно этот бог ассоциируется в «Беовульфе» с погребениями в кораблях. В «Беовульфе» говорится о том, что первым таким королем был Скильд, правитель данов, но в Дании не было найдено ни одного погребения в кораблях, хотя, возможно, это связано с тем, что большинство письменных источников появилось значительно позже принятия здесь христианства. Однако примечательно то, что в Восточной Англии найдено множество таких захоронений. Связь с ванами также объясняет наличие женских захоронений в кораблях. Женщины, похороненные в Туне и Осеберге, могли быть жрицами ванов. Повозка из Осеберга вполне могла использоваться во время религиозных процессий, как те, что применяли почитатели Нертус, а позднее – Фрейра. Страшные резные головы (и, возможно, также странные предметы, в которых некоторые исследователи видят трещотки) могли предназначаться для того, чтобы прогонять злых духов, и связывались с темной стороной культа ванов. На корабле из Осеберга были яблоки, лесные орехи, семена и зерно – все это важные символы плодородия, атрибуты богини изобилия. Также вполне возможно, что богиня, посещавшая, как считалось, Данию в повозке, в Норвегии предпочитала путешествовать на судне вдоль побережья. В англосаксонских погребениях в кораблях не было найдено убитых животных. Это может говорить об отходе от полного языческого обряда, характерном для частично принявшей христианство страны. Брёггер считает, что лазы в погребениях Гокстада и Осеберга – это не результат работы грабителей, тайно пытавшихся пробраться в могилы, а итог намеренных действий, осуществленных почти сразу после ритуала похорон и направленных против злой магии обитателей могильных холмов. При этом в Осеберге по неизвестным причинам был поврежден сам корабль, а именно изогнутый змей на носу судна и прекрасная кровать, которые были разрублены на части. Это можно объяснить тем, что погребенную здесь жрицу ванов недавно перешедшие в христианство люди могли считать злой богиней. Хотя в Исландии захоронения в кораблях встречаются редко, но нам известно, что двое мужчин, похороненных, согласно сагам, в судах, были жрецами Фрейра. Хотя в некоторых кораблях с захоронениями найдены символы Одина, бога мертвых, и не следует связывать погребения в судах только с ванами, множество источников свидетельствует о том, что распространение этого обычая среди правителей Швеции VII века порождено именно их культом. Убийство лошадей, свиней и рогатого скота также свойственно культу ванов. Хотя не стоит забывать и о связи между жертвоприношением коня и божеством неба, лошади, без сомнения, были священными животными Фрейра и приносились ему в жертву. В основании холма, который был насыпан над кораблем с похороненным в нем умершим, были обнаружены следы обработки земли плугом, что также говорит о связи этого обычая с культом плодородия эпохи бронзового века. Наличие у этих людей представлений о путешествии умершего подтверждается поднятыми якорями, вставленными в фальшборт веслами и снаряжением кораблей, предназначенных для погребения покойного. Носы этих судов, как правило, направлены в сторону моря или реки, а в Каупланге, который считается исключением из этого правила, ориентация судов могла быть связана с тем, что некрополь располагался на мысе, с трех сторон окруженном морем. Лодки могли заменить повозки, характерные для могил более раннего времени, так как в некоторых частях Швеции и Норвегии, подобно Древнему Египту, они были самым распространенным видом транспорта. Возможно, тщательно подготовленные погребения в кораблях из Венделя принадлежали членам одной семьи, которые верили в то, что их боги живут где-то за морем, и создали миф о священном короле, прибывшем к ним по волнам. Одной из наиболее ценных находок в Осеберге стали несколько гобеленов из погребальной камеры, тщательно отреставрированных после долгой и сложной работы. Сейчас они хранятся в Музее кораблей викингов в Биггдёе (Осло). Все мы с нетерпением ждем их полной публикации. Гобелены представляют собой длинные узкие полосы, которые, вероятно, развешивались на стенах какого-либо зала или храма в качестве своеобразного фриза. На них изображено множество людей – идущих, едущих верхом или на маленьких повозках, стоящих длинными шеренгами с поднятыми копьями. Пустое пространство заполнено абстрактными орнаментами, в которых Хурен увидел изображения птиц, свастик и зигзагов, похожих на выгравированные на брактеатах, что говорит об их связи с божеством неба. Они производят на зрителя такое же впечатление, как и изображения на шлемах, рогах из Галлехуса и котле из Гундеструпа, а также на наскальных рисунках эпохи бронзового века, на которых изображено множество людей, поклоняющихся богам, и несколько божеств (или их наиболее значимых почитателей). Скорее всего, перед нами не сцены из мифа или какой-то легенды о героях, а церемониальные процессии, проходившие вокруг различных символических предметов и персонажей большего размера. Пример подобного изображения – фигуры на фризе Парфенона – был создан людьми другой эпохи.  

 



Рис. 25. Изображения на гобеленах из корабля в Осеберге. В настоящее время хранятся в Музее кораблей викингов, в Биггдёе, Осло (по Хугену)  

Из всех людей, изображенных на гобеленах, наиболее примечательны мужчины в рогатых шлемах, один из которых держит перекрещенные копья (судя по сделанной недавно реконструкции, еще и меч). Вероятно, все они как-то связаны с Одином. Также интересным считается изображение мужчины, висящего на дереве. На гобеленах есть изображение человека, которого Хуген назвал щитоносцем. На нем одеяние (или маска) кабана, что говорит о его связи с ванами. Фигуры в звериных масках и шкурах похожи на выгравированные на шлемах и рогах из Галлехуса. В одной повозке, судя по всему, сидят две женщины, как и на самом корабле из Осеберга, а под щитом лежит мужчина, в котором некоторые ученые видят легендарного короля, вынесенного с поля битвы, или самого Фрейра, после смерти, согласно письменным источникам, возродившегося в повозке. Более подробное описание гобеленов невозможно без ознакомления с ними самими. В любом случае можно с полной уверенностью утверждать, что они являются важным напоминанием о той огромной роли, которую ткачество могло играть в распространении религиозных символов и мотивов. К тому же они лишний раз подтверждают предположения о религиозном значении погребения из Осеберга. Благодаря письменным источникам мы знаем, что ванам поклонялись вместе с Одином, причем в этом случае он иногда выступал в качестве бога неба или даже как супруг богини земли. Археологические данные также подтверждают, что в целом почиталось не одно божество, а несколько, хотя в каждом конкретном священном месте отправлялся один культ. Осеберг и Туна могли быть культовыми центрами ванов, а мыс в Каупанге, где захоронения в кораблях плотно прилегали друг к другу, также мог играть роль какого-то святилища. Хинш отметил, что в Норвегии захоронения в лодках группируются вокруг погребений в крупных кораблях. В таких некрополях, как в Венделе и Вальсгерде, могли хоронить глав семей или, возможно, предводителей сообществ воинов, члены которых погребали своих умерших в кораблях на протяжении длительного периода. Древние традиции заставляли этих людей поклоняться одному определенному божеству. Изображений богов и богинь плодородия, датированных эпохой викингов, найдено очень мало. Поразительным исключением из этого правила стала маленькая фаллическая статуэтка в заостренной шляпе, найденная в Рэллинге (Швеция) и считающаяся изображением Фрейра. Эту фигурку, возможно, использовали в качестве амулета, так как в литературных источниках иногда упоминаются маленькие изображения Фрейра, предназначенные именно для этого. Статуэтка сделана с большим мастерством и умением, что выгодно отличает ее от маленькой фигурки бородатого человека, относящейся к предыдущему периоду. Изображений богини нет. Из этого можно сделать вывод о том, что ваны, очевидно, изображались с помощью характерных для них символов, таких как кабан, лошадь, повозка и корабль. С этими животными они тесно связаны в литературной традиции.



Герои Одина


Примерно в VIII веке н. э. изображения на памятных камнях острова Готланд изменились. Появились крупные вертикальные камни, по форме напоминающие грибы – с закругленной верхушкой и прямой «ножкой», расширяющейся к основанию. Некоторые из них покрыты поразительными изображениями, вероятно иллюстрирующими легенды или мифы. По своему разнообразию и четкости прорисовки деталей некоторые камни (например, из Лэрбро Хаммерс, Буттле Анге, Хуннинге и Ардре) сравнимы с гобеленами из Осеберга. При этом на них преобладают определенные мотивы. Снова появляются изображения кораблей с воинами на борту, а рядом с ними, как правило в верхнем регистре, изображается всадник. Вряд ли могут быть сомнения в том, что это умерший, прибывающий в загробный мир (похожие рисунки найдены на римских и этрусских могильных плитах более раннего времени). Чаще всего он вооружен, на нем шлем и кольчуга. Его встречает женщина, держащая в руках кубок или рог. Очевидно, так люди того времени видели прием умершего героя в Валгалле, что подтверждается сложенной норвежским скальдом в X веке поэмой. В ней описывается прибытие туда павшего на поле битвы короля, которого встречают валькирии, предлагая ему выпить вина. На некоторых камнях изображены другие, не менее интересные вариации на эту тему – иногда всадника сопровождают орел и собака, что заставляет нас вспомнить об останках этих животных, найденных в ряде крупных погребений в кораблях. На камне 3 из Лэрбро Хаммерса изображен орел, которого встречает женщина с кубком в руках. Вероятно, здесь в виде орла изображен сам Один, возвращающийся в Валгаллу, или, как предположил Линдквист, получающий мед вдохновения от дочери гиганта (это вполне приемлемый сюжет для памятника, скажем, поэту). Правда, изображение орла появляется и на других камнях. Довольно интересные сцены изображены на камне 1 из Лэрбро Тэнгельгорда. В первой из них орел кружит над пустым седлом, а всадник лежит на земле. На втором изображении мертвого везут на лошади. Под ними помещена уже знакомая нам сцена приветствия, на которой женщина встречает всадника и воинов, размахивающих кольцами. Судя по всему, на всех этих камнях изображено перемещение воина с поля сражения в Валгаллу. На них также встречаются сцены празднеств и пиров, а в одном маленьком изображении на камне из Ардре Оксенстиерна увидел двух мужчин, машущих ножами над тушей свиньи, которую, согласно другим источникам, едят в Валгалле каждый вечер. На двух камнях из Альскога Тьэнгвиде изображен всадник на лошади с восемью ногами. Еще на одном, найденном в Лэрбро Тэнгельгорда, ноги коня вырезаны менее отчетливо, и Линдквист предположил, что это изображение забора, через который прыгает лошадь. На основании этой гипотезы он сделал вывод о том, что лишние ноги у лошадей, изображенных на других камнях, появились из-за ошибочного понимания художником этой сцены. Но такое существо упоминается и в письменных источниках. К тому же подобные изображения есть и в Сибири, где эти лошади играют роль сверхъестественного коня шамана. Изображения восьминогих лошадей не характерны для более ранних эпох. Следовательно, они могут быть связаны с относительно поздними представлениями о коне божества, пришедшими в Скандинавию из Балтии. Верхом на Слейпнире, видимо изображенном на этих камнях, сидит сам Один, но более вероятно, что им управляет умерший. Я предположила, что восьминогая лошадь появилась в скандинавской мифологии как символ погребальных носилок, которые несли к могиле четверо мужчин. На камне из Лэрбро Хаммерса изображен человек, висящий на дереве. Это традиционный способ принесения жертв Одину. Над ним кружат орел и человеческая фигура с кольцом, похожая на валькирию. Например, на камне из Тьэнгвиде летающие люди сопровождают в воздухе копье. На некоторых камнях изображен символ, напоминающий трехсторонний узел, похожий иногда на три соединенных вместе треугольника. Он, как правило, изображался рядом с лошадью или с кораблем. Этот символ еще с древнейших времен был популярен у норвежских ткачих и получил название «валькнут». Он также изображен на корабле и гобеленах из Осеберга и, вероятно, каким-то образом связан с Одином. На некоторых камнях вырезаны не только сцены, повествующие о странствиях умершего, – на некоторых маленьких рисунках изображены знаменитые герои, поклонявшиеся Одину. Некоторые легенды о героях Одина, например Сигмунде Вольсунге, Хаддинге и Харальде Синезубом, Харальде Хильдетанде, дошли до нас благодаря литературным источникам, но многие из них утеряны. На камнях с острова Готланд иногда изображалась женщина, стоящая между двумя армиями, как в Лэрбро Хаммерсе, или дом, который его жители защищают от нападения, как в Хуннинге. Вполне вероятно, что эти сцены появились здесь под влиянием каких-то неизвестных сюжетов героической традиции. В нашем распоряжении нет источников, рассказывающих о том, что совершили люди, в честь которых были поставлены эти камни. Вряд ли те или иные сцены из героического прошлого были помещены на них без причины. Скорее для того, чтобы прославить деяния какого-то человека, поэты использовали примеры из легендарной традиции, с которыми можно было сравнить его подвиги. За пределами Готланда особой популярностью пользовался один конкретный герой – Сигурд Вольсунг. Совершенный им подвиг – убийство дракона – изображен на двух датированных XI веком камнях из Рамсунда и Рёка в Швеции. Другие события из посвященного ему цикла некоторые исследователи видят на камнях из Рамсьё, Дрэфле и Окельбо, хотя это весьма сомнительно. На камне из Рамсунда изображен герой, убивающий дракона и жарящий его сердце, держа палец во рту. Дело в том, что, согласно легенде, Сигурд обжег палец, пробуя, готово ли жаркое; когда он стал сосать его, то получил дар – стал понимать язык зверей и птиц. В этой истории также говорится о том, как две птицы, сидевшие на ветке, разговаривали с Сигурдом и предупредили его о вероломстве кузнеца, брата дракона. Герой обезглавливает кузнеца, а в конце повествования появляется конь Сигурда, нагруженный сокровищами. Довольно интересно сравнить этот камень с другими, найденными на Британских островах и сделанными, вероятно, немного ранее, чем их шведские аналоги. На них изображены те же события, но немного по-другому. На кресте из Хальтона, в Ланкашире, а также на других крестах из Джурби, Малева и Андреаса на острове Мэн изображен этот же герой, жарящий сердце дракона. Другие сцены из Рамсунда также изображены на одном или нескольких таких камнях. Это свидетельствует о том, что мастера работали по установленному канону, диктовавшему выбор из всего цикла легенд конкретных сцен. Одни и те же сюжеты были популярны на протяжении длительного времени, о чем свидетельствует появление этих изображений на стенах норвежских церквей XII и XIII веков.  



Рис. 26. Сцены из саги о Сигурде, изображенные на камне из Рамсунда, Швеция  

Эти памятники относятся уже к христианской эпохе, и то, что сцены из цикла легенд о Вольсунге продолжали изображаться, свидетельствует о попытке семей, поставивших кресты на острове Мэн и в Хальтоне, претендовать на происхождение от рода Вольсунгов. Это же можно отнести и к камню с вырезанным на нем изображением, найденному в Винчестере в 1969 году. На нем помещен волк, нападающий на воина, пронзающего мечом его язык. Вероятно, перед нами иллюстрация к легенде об отце Сигурда, Сигмунде Вольсунге. Камень был использован при строительстве англосаксонского собора, которым занимался датский король Кнут, и может служить еще одним примером возрождения интереса к героическому прошлому, аналогом камня из Еллинга. Очевидно, в дохристианскую эпоху такие камни устанавливали члены военной аристократии, поклонявшиеся Одину. На другом кресте, находящемся в Рамси, изображена сцена, еще более тесно связанная с языческой мифологией, – Локи, убивающий камнем выдру. В Младшей Эдде, написанной Снорри, этот сюжет связывается с легендой о Сигурде, побеждающем дракона. На кресте из Андреаса изображен связанный человек, окруженный змеями. У этой сцены также есть множество скандинавских параллелей. Большинство исследователей сходятся на мысли о том, что она связана с историей о смерти Гуннара, зятя Сигурда, в яме со змеями, куда, решив отомстить, его бросил король Атли. На некоторых средневековых скандинавских изображениях связанный человек играет ногами на арфе. Эта сцена также согласуется с одним из записанных вариантов легенды. Но ни на кресте из Андреаса, ни на повозке из Осеберга, ни на трех камнях с острова Готланд нет изображения арфы. Я думаю, что в этих более ранних рисунках отразилась языческая традиция приносить в жертву человека, бросая его к змеям, как в истории об убившем дракона Лагнаре Лотброке, сыновья которого покорили Англию. Нордланд доказывает христианское происхождение этого сюжета со змеями, вспоминая, что пресмыкающиеся считались созданиями, живущими в могилах. Но появление этих изображений в Осеберге и на Готланде опровергает его предположения. Вероятно, здесь опять же произошло слияние устойчивых дохристианских традиций и пришедшей извне христианской символики. На других камнях, судя по всему, изображена последняя битва богов с чудовищами (Рагнарёк), сюжет, тесно связанный с Одином. Какие-то жители Камберлэнда живо интересовались языческими традициями, так как они создали целую серию памятников с изображением мифологических сюжетов. На кресте из Госфорта изображена битва с чудовищами и связанный Локи. На двух довольно плохо сохранившихся камнях, найденных в церкви, вырезаны битвы со змеями и столкновения между двумя армиями. Недалеко оттуда, в Хейшэме, был найден еще один камень с помещенными на нем сценами Рагнарёка, у которых нет аналогов в христианской традиции. На одном из двух крестов Мэнкса также изображены события последней битвы. С полной уверенностью можно говорить о том, что языческие сцены, изображенные на кресте из Госфорта, должны были выражать идею победы Христа над силами зла. Датировать и интерпретировать эти изображения сложно, хотя это не уменьшает значимость этих источников. Они, как и камни с острова Готланд, могут быть поздним отражением древней традиции, сформировавшейся в среде почитателей Одина. В Скандинавии также был распространен похожий обычай. На камне из Алтуны (Швеция) изображен всадник, на которого из-за ворот смотрит высокий человек. Возможно, перед нами еще один способ изображения мертвого, прибывающего в загробный мир. Лис Якобсен предположил, что на камне из Альстада (Норвегия) изображены убийцы Сигурда, направляющиеся домой из леса. Однако если принять во внимание, что над всадниками парит орел, и вспомнить аналоги с острова Готланд, то можно сделать другой вывод: перед нами еще одна вариация на ту же тему. На камне из шведского Спарлёса (Вестергётланд) сверху помещены некое сооружение, корабль и всадник, что опять же вписывается в уже ставшую для нас привычной схему. Широкое распространение подобных сюжетов может быть связано с высокой популярностью гобеленов, похожих на найденные в Осеберге, которые могли перевозиться по морю и появиться не только на Готланде, но и на острове Мэн. При этом не стоит забывать, что другим средством передачи этих мотивов являлась резьба по дереву. Подобные мифические и символические изображения были важным аспектом культа бога войны и мертвых. Об их связи с Тором будет сказано ниже. В крупных погребениях в кораблях прослеживается слияние культов Одина и ванов – предводителя воинов клали на судно с его оружием, лошадьми и собаками. Вряд ли люди того времени пытались изобразить самого бога. Они лишь использовали его символы. Мы уже говорили о том, что олицетворяло ванов, а символом Одина стал воин. Если в вендельский период умершего встречал мужчина, то теперь его заменила женщина, приветствующая покойного, а иногда направляющая копье. Эти персонажи изображались не только на камнях, но и клались в шведские погребения в виде маленьких серебряных статуэток. Также в могилах обнаруживают и фигурки всадников, а в одном случае – статуэтку человека в широком одеянии и рогатом шлеме, отождествляемого в вендельский период с Одином. Эти маленькие фигурки, большинство из которых было найдено в погребениях в Бирке, довольно примечательны. В Национальном музее Стокгольма хранится коллекция крохотных амулетов, среди которых изображения лошади, различных видов оружия. Вероятно, их носили почитатели Одина, надеявшиеся добиться удачи в бою. Появление изображений женщин, приветствующих всадников в чертогах богов, свидетельствует об изменении представлений о валькириях. Это подтверждается и литературными источниками. Более ранние представления о жестоких женских духах, сопровождающих бога войны, и о мужчине, направляющем копье в ходе битвы, теперь изменяются. Вероятно, эта новая концепция пришла в Скандинавию через Готланд откуда-то с Востока. Увеличение популярности христианства не позволяет нам разобраться в спутанном клубке верований и ритуалов, связанных с культом Одина, отца всего сущего, мага и бога мертвых. Для погребальных церемоний, очевидно, был характерен сложный комплекс магических и ритуальных действий, в котором сливались культы ванов и Одина. Это подтверждается длинной рунической надписью из Эггьюма (Согн), найденной в 1917 году. Считается, что она была сделана в честь умершего, хотя могилы там, где она стояла, обнаружено не было. Между рунами помещено изображение силуэта головы лошади, что говорит о возможной связи между памятными камнями и конем Одина. Некоторые ученые датируют надпись примерно 800 годом, но Герд Хёст в своем подробном исследовании, увидевшем свет в 1960 году, относит ее к VII веку. Однако я считаю, что здесь ее можно упомянуть как один из источников, в котором говорится об Одине. Дело в том, что Хёст предположил: этот бог в тексте скрывается под именем Герасса, покровителя хозяев. До настоящего времени общепринятым (с небольшими поправками) считался перевод, сделанный Магнусом Ольсеном. Он предположил, что камень был установлен в честь некоего Ормарра. Ольсен пришел к этому выводу, увидев в тексте ребус, ответы на который ormr – змей и arni – орел были составляющими частями этого имени. Хёст, однако, вслед за Норденом отверг эту гипотезу и сделал свой перевод текста: «Этот камень не вынесен на солнечный свет, не вырезан ножом. Никто не откроет… пока луна уменьшается, и скитающийся [злой?] человек не нанесет вреда ему. Человек намазал этот камень волшебной морской водой [кровью?] и поскреб ею клинья верхней мачты. В какой форме приходит Герасс [Один] на землю готов [в страну людей]? Как рыба выпрыгивает из… река тела, как птица кричит… Это работа… [далее следует имя человека, вырезавшего руны]». В этом переводе много противоречий, и для того, чтобы лучше разобраться в доводах Хёста и доказательствах, приведенных его предшественниками, следует прочитать их работы. Однако в данном случае нас мало должно интересовать основное содержание текста. В нем отразились обряды и табу, связанные, вероятно, с погребением, говорится о корабле и, согласно этой новой интерпретации, о боге, путешествующем по сверхъестественному миру в виде рыбы и птицы (очевидно, орла). Хёст предположил, что в этих воплощениях Один провожал умершего в свои чертоги. Эта гипотеза довольно заманчива: с ее помощью можно объяснить появление изображения орла на камнях из Швеции и с острова Готланд, а также рыбы в гробнице из Кивика. Она согласуется с образом шамана, в котором Один выступает в Эддах, и заставляет нас вспомнить о том, что во время погребального ритуала этот бог мог ассоциироваться с черной магией.
<< предыдущая страница   следующая страница >>