Развитие частной инициативы и новых форм негосударственной образовательной деятельности в нижегородской губернии 1850-1880-х гг - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Бизнес-план Введение. Рыночная экономика предполагает становление... 1 371.28kb.
Калужская область о результатах реализации Национальной образовательной... 8 1321.81kb.
Директор моу тимашевская сош 1 93.56kb.
Конспект непосредственно образовательной деятельности тема : «Кругосветное... 1 181.56kb.
Доклад «О реализации национальной образовательной инициативы «Наша... 29 2930.39kb.
Отчет о проделанной работе за 2011 год 1 51.23kb.
Публичный доклад о результатах образовательной деятельности 5 570.12kb.
Социально- экономическое развитие Дивеевского района 1 123.17kb.
Конспект непосредственной образовательной деятельности по физической... 1 121.67kb.
Урок 1 Создание новых форм черепашки. Их использование во внешних... 1 79.38kb.
Конспект непосредственно образовательной деятельности в подготовительной... 1 43.73kb.
В середине 19 века в Илеке стало недостаточно свободной земли. 1 58.89kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Развитие частной инициативы и новых форм негосударственной образовательной деятельности - страница №1/1

Е. УСТИНОВА,

старший преподаватель кафедры английского языка № 6. Международный институт управления. Московский государственный институт международных отношений (университет)


РАЗВИТИЕ ЧАСТНОЙ ИНИЦИАТИВЫ И НОВЫХ ФОРМ НЕГОСУДАРСТВЕННОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В НИЖЕГОРОДСКОЙ ГУБЕРНИИ 1850-1880-Х ГГ.
Либеральная эпоха Александра II оставила пример устройства школьного дела, в котором учредителям предоставлялась широкая свобода действий. В 1857 году высочайшим указом было позволено открывать частные учебные заведения без ограничений. Частным учебным заведениям отдавали предпочтение многие родители, ибо в них и казенных порядков не было, и педагогическим новшествам находилось место.

Плата была существенно выше, чем в казенных, зарплата учителей больше, и учителя оказались более свободны в организации учебного процесса, к тому же многие были энтузиастами своего дела. Их заработок зависел от финансового положения школы, а оно, в свою очередь, зависело от успеха учебного заведения. Чтобы частная школа или гимназия были успешными, их создатели должны были решить важные вопросы: определить концепцию учебного заведения, его воспитательные принципы и индивидуальные программы, иногда – специализацию.

Далее следовало подобрать преподавательский состав, установить отношения с семьей ученика, выработать грамотную систему поощрений и наказаний, организовать классную и внеклассную работу с учащимися. Финансировались эти учебные заведения не только за счет высокой платы, но и за счет помощи попечителей, меценатов, иногда казенных дотаций. За счет перечисленных поступлений даже в частной школе могли быть «несвоекоштные» ученики.

Поэтому во второй половине XIX века наблюдается весьма заметный рост числа частных учебных заведений, несмотря на то, что одновременно увеличивается и количество казенных школ. Данная ситуация отражает возросшую в обществе потребность в образовании, которую казенные школы удовлетворить полностью были не в состоянии. На этом этапе основателями частных учебных заведений, в основном, становятся люди, уже получившие право на учительскую деятельность: домашние учителя и учительницы, домашние наставники. Поскольку домашние учителя в частных домах давали детям азы первоначального образования, именно начальное образование становится деятельностью большинства появившихся в это время частных школ и пансионов, хотя параллельно с ними создаются и частные гимназии.

В 1860 году в Нижнем Новгороде велось дело об открытии частного пансиона для приходящих детей обоего пола, который желала открыть и содержать домашняя учительница, коллежская регистраторша Муза Петрова Тимковская, по мужу – Менделеева. Ею были представлены директору училищ Нижегородской губернии следующие необходимые для этого документы:

«1) копия с свидетельства на звание домашней учительницы;

2) свидетельство о поведении от Нижегородского уездного Предводителя Дворянства за № 232;

3) проект учреждения пансиона». На основании данных документов и сведений, полученных из прочих источников, директор училищ писал господину исправляющему должность попечителя Казанского учебного округа и кавалеру, что Менделеева «вполне заслуживает доверия общества».

И разрешение на открытие учебного заведения было получено, хотя и с рядом оговорок. Замечания от попечителя Казанского учебного округа говорят о том, что открывавшие частные учебные заведения достаточно поверхностно были знакомы с правовыми документами в данной области. Например, учебное заведение для приходящих детей обоего пола следовало именовать не пансионом, но школой (согласно § 4 положения о частных учебных заведениях), и обучаться в ней могли мальчики и девочки вместе, если им было не более 11 лет от роду.

С учетом полученных замечаний Менделеевой был пересмотрен соответственно и план школы. Целью обучения детей в школе Менделеевой называлось «приготовительное образование малолетних детей обоего пола для поступления в средние учебные заведения». В отличие от казенных учебных заведений, школа объявлялась всесословной: «дети принимаются всех сословий, не исключая иностранцев». При этом, для поступления в школу содержательница не требовала вообще никаких документов от родителей детей, и прием учащихся в школу продолжался во всякое время года. Столь лояльное отношение выражает заинтересованность в количестве учеников, а кроме того, в 1860-х гг. не менее состоятельными, чем дворяне и чиновники могли оказаться представители прочих сословий.

Поэтому в плане названного учебного заведения указывается, прежде всего, плата за обучение. «Плата за обучение взимается от 60 до 75 рублей серебром в год. За обучение музыки и танцев учащиеся вносят особую плату по условию с содержательницей школы. Сумма за обучение вносится вперед за полгода, а недостаточные родители могут вносить, по согласию с содержательницей школы и помесячно, за каждый месяц вперед.

Сумма, внесенная за обучение детей, остается собственностью школы, хотя бы учащийся выбыл из онаго и прежде того времени, за которое деньги внесены». Следовательно, финансовая заинтересованность учредительницы в успехе начатого дела, прежде всего, определяла условия приема и отчисления детей в учебном заведении. При этом, дети должны были сами приносить в школу все необходимые учебные книги и пособия, покупаемые за счет родителей.

Учебные предметы, заявленные в программе школы, позволяют отнести ее к категории уездных училищ. В школе Менделеевой должны были преподаваться: Закон Божий (изучение молитв, краткий катехизис, священная история) – 2 урока в неделю; русский язык: практические занятия русским языком – 2 урока в неделю; арифметика: первая часть арифметики – 2 урока; французский язык: практическое изучение французского языка – 4 урока; немецкий язык: практическое изучение немецкого языка – 3 урока; география: обозрение всех частей света – 2 урока, музыка – 3 урока; рисование – 1 урок, чистописание – 2 урока; рукоделие – 2 урока, танцевание – 1 урок. Поскольку уровень подготовки детей в школе обозначался как начальное образование, и госпожа Менделеева, таким образом, имела право на преподавание практически всех названных дисциплин, она планировала пригласить всего двух сторонних учителей («для преподавания Закона Божия и Русского языка содержательница школы приглашает законоучителя и Учителя, имеющего на то право, и Учителя танцев»). Преподаванием прочих предметов должна была заниматься сама содержательница школы. Впрочем, предполагалось возможным, если число учащихся возрастет до 30, пригласить учителей и для других предметов.

Поскольку школа по уровню подготовки соответствовала низшим учебным заведениям – уездным училищам, то должна была состоять под ведомством господина директора училищ Нижегородской губернии на основании Устава учебных заведений. Его контролирующие обязанности заключались в осмотре школы и в получении от госпожи Менделеевой полугодовых и годовых сведений о состоянии школы и учебно-воспитательном процессе, а в конце года – всестороннего отчета. Кроме того, обучение в школе могло начаться только по его распоряжению. Директор училищ Нижегородской губернии рассматривал не только организацию и содержание учебно-воспитательного процесса, но и все стороны образовательной деятельности учебного заведения, поскольку содержательница школы обязывалась заботиться обо всем, что относится до «здоровья, благоприличия, нравственного, а равно и умственного образования детей в то время, когда они находятся в школе». Но самым важным моментом в контроле за деятельностью школы являлись итоговые испытания, служившие показателем как образованности, так и воспитания (прежде всего, религиозного) детей. В конце каждого академического года в присутствии директора училищ в школе должно было производиться испытание, согласно § 322 Устава учебных заведений, которое происходило также в присутствии родителей обучающихся детей и прочих лиц, желающих посетить школу.

Учебно-воспитательная работа находит в это время очень поверхностное отражение в планах учебных заведений. И план Менделеевой не является исключением. Он отражает:


  • порядок классных занятий (два урока по часу с четвертью утром без перемены между ними и два после обеда, последний урок для занятий искусством),

  • характер учебных программ («преподавание в школе производится по программам и руководствам, одобренным Министерством народного просвещения»),

  • учет успеваемости (предполагался журнал успеваемости учеников),

  • обязательное религиозное воспитание («молитвы перед началом учения и по окончании читает один из учащихся по очереди, по назначению содержательницы школы, которая наблюдает, чтобы все слушали с вниманием и молились с благоговением»),

  • порядок работы школы (учение в школе происходит во весь год, за исключением летней вакации, продолжающейся с 15 июня по 1 августа и воскресных и табельных дней).

Таким образом, остаются не проработанными столь важные пункты учебно-воспитательной деятельности как формы, методы и методология обучения.

Наибольшее число учащихся в школе назначалось в 40 человек. Количество воспитанников в планах частных учебных заведений определялось в зависимости от площади предполагаемого помещения для занятий. Для школы Менделеевой было подобрано «приличное и удобное помещение» в каменном двухэтажном доме чиновницы Турмашовой, стоящем около церкви св. Великомученицы Варвары на Малой Мистровской улице.

Поскольку Муза Петровна Менделеева обладала всеми необходимыми документами, и ее личность не вызывала сомнений у училищного начальства, дело было решено весьма скоро. Уже в том же 1860 году она смогла открыть школу. И сразу в нее поступило 2 ученика и 10 учениц.

Как свидетельствуют рапорты содержательниц частных учебных заведений Нижнего Новгорода, к 1862 году подобных заведений в городе было всего два: пансион домашней учительницы Каролины Герке (открытый в 1858 году) и школа Менделеевой. Более высокий уровень образования давал женский пансион Герке. Для работы в этом учебном заведении привлекалось значительное число известных в Нижнем Новгороде и уже положительно зарекомендовавших себя преподавателей. Среди них: учитель семинарии В.Соколов, учитель Нижегородской гимназии М.Шомин, преподаватели Александровского института Шапошников, В.Иванов, П.Рачков, учитель женской гимназии А.Алатский. Ряд предметов вели классные дамы, все немки по происхождению (А.Герке, Е.Зандшген, С.Явейн, Г.Бейстер, К.Эттер), им поручалось преподавать французский и немецкий языки, рисование, каллиграфию. В целом, перечень предметов, преподаваемых в пансионе говорит о том, что это учебное заведение можно было приравнять к уровню женской гимназии.

Воспитанниц в данном учебном заведении было достаточно много: 49 учениц насчитывалось в начале 1862 года, к концу года прибыло 19, а выбыло всего 5. По сословному составу доминирующее количество учениц происходило из семей дворян и чиновников (35 девочек), из купечества (20 девочек), остальные сословия были представлены незначительно. Это говорит как о высокой плате за обучение в заведении Герке, так и о хорошей репутации пансиона. В пансионе ученицы делились на три класса, и Каролиной Герке директору Нижегородских училищ был представлен очень подробный отчет о том, что было пройдено за год в каждом классе по каждому из изучаемых предметов. Данный отчет свидетельствует о присутствии в деятельности частных школ программ и планов учебной работы в каждом из классов и о контроле за реализацией этих планов и программ.

В школе Менделеевой к 1862 году увеличилось число учеников (до 20 человек), что опять же говорит об успешной деятельности содержательницы и учителей. Также основной контингент школы составляли дети дворян, чиновников и купцов, только 1 ученик был отмечен как происходящий из «других сословий».

Примечательна оценка деятельности этих учебных заведений директором училищ Нижегородской губернии. Он пишет: «заведения находятся в отличном состоянии. Все учителя имеют свидетельства. Преподавание идет успешно. Отступлений от программ нет. Заботливость госпожи Герке (то же сообщается и о Менделеевой) заслуживает внимания Начальства. Обучение соответствует взимаемой плате». Примечателен данный отзыв тем, что впоследствии подобных замечательных характеристик в адрес частных учебных заведений Нижнего Новгорода в документах не встречается. На данном этапе становления частных школ, когда они открывались именно как элитные учебные заведения, стремление к качеству образования и воспитания было выше, нежели впоследствии.

Именно в эти годы (1860-е гг.) многие частные учебные заведения начинают ориентироваться не столько на начальное образование, сколько на программы гимназий, которых было недостаточное количество в российских городах. В то время как начальное обучение дети могли получить и от домашних учителей.

В 1862-1863 гг. частную гимназию просила разрешение открыть в городе Арзамасе домашняя учительница Евфрасия Михайловна Сегедий, урожденная Алехнович. В уездных городах деятельность подобных учебных заведений контролировалась штатными смотрителями, а потом отчеты об их работе доставлялись Директорам училищ губерний. Мадам Сегедий к моменту подачи прошения всего полгода жила в Арзамасе, до этого она уже содержала пансион в Симбирске с разрешения попечителя Казанского учебного округа. Она желала открыть в Арзамасе частную женскую гимназию и при ней пансион благородных девиц. Ею был представлен весьма основательный план данного учебного заведения.

Тем не менее, документы госпожи Сегедий весьма долго держались в канцеляриях училищных властей (полтора года). Возникшие сложности были связаны с отсутствием у училищного начальства каких-либо данных о нравственных качествах мадам Сегедий, тем более, «что она не живет вместе со своим мужем», хотя «во время пребывания своего в Арзамасе, она вела себя скромно и благородно».

План гимназии и пансиона, представленный Сегедий, отражал ряд новых моментов в практике частных учебных заведений. Прежде всего, увеличилось число «необязательных» предметов учебной программы. Кроме музыки, пения и танцев к числу необязательных (то есть реализуемых за особую плату) были причислены такие дисциплины, как французский и немецкий языки, на изучение которых в первой половине XIX века в частных учебных заведениях отводилось наибольшее количество учебного времени. Второе ощутимое изменение: количество обязательных предметов в гимназическом курсе уменьшался, к числу обязательных относились только: закон Божий, русский язык, арифметика и понятия об измерениях, история русская и всеобщая, география русская и всеобщая, чистописание, рукоделие. То есть произошел отказ учителей вслед за обществом от преподавания излишних языков (иностранных и древнего славянского), от изучения священной истории. Курс дисциплин стал носить более практический характер. Избирались именно те предметы, которые были нужны выпускнику в последующей жизни. Кроме того, целью учебного заведения Сегедий не являлась подготовка учениц к поступлению в иные учебные заведения. Данное образование рассматривалось как достаточное для женщины: «частная женская гимназия имеет целью сообщить ученицам то религиозно-нравственное и умственное образование, которого должно требовать от каждой женщины, в особенности же от будущей супруги и матери семейства».

Как и раньше, для всех предметов гимназического курса учредительница обязывалась приглашать учителей, курс делился на 3 класса по два года обучения в каждом, для присмотра за пансионерками планировалось пригласить на работу воспитательницу (если число живущих в пансионе превысит 15 человек).

Госпожа Сегедий получила разрешение на открытие в Арзамасе гимназии и пансиона, но не смогла реализовать свои планы. Из ее писем на имя штатного смотрителя Арзамасских училищ видно, что учредительница переоценила возможности уездного общества. Оказалось, что родители девочек в уездном городе Арзамасе не готовы были отдавать своих дочерей в гимназию, предпочитали все еще домашних учителей, домашнее обучение считалось в подобных городах вполне достаточным для девушек. Хотя многие оказались просто «не в состоянии платить за воспитание своих дочерей, они предпочитали помещать дочерей в училище, или обучать их у церковнослужителей с платою одного рубля в месяц». Открыть же гимназию всего для 6 приходящих учениц Сегедий посчитала неудобным. Вскоре она откроет частное учебное заведение в Нижнем Новгороде.

Положение домашних учителей и наставников в 1860-х годах было достаточно сложным. В ответ на циркулярные предписания господина управляющего Казанским учебным округом о доставлении сведений о недостатках существующих постановлений о частных учебных заведениях, домашних учителях и наставниках в 1864 году были получены письма от домашних учителей, ярко характеризующие ряд проблем в их преподавательской деятельности. Примечательно, что сам характер циркулярных предписаний демонстрирует перемены в отношении к частным учебным заведениям. Если в начале XIX века они вызывали в большей степени подозрение, то во второй половине XIX столетия признается их общественная польза. Их деятельность характеризуется как «заменяющая с успехом казенные учебные заведения, которых правительство не в состоянии учредить повсеместно». В то же время правительственные постановления в области учебных заведений расцениваются сведущим лицом, Попечителем Казанского учебного округа, как стеснительные для развития частной педагогической деятельности.

Главные трудности, с которыми приходилось сталкиваться домашним учителям и наставникам, происходили от их нестабильного финансового положения. В их учительской работе могли быть значительные перерывы, когда заканчивалась работа в одном частном доме и приходилось, порой долго, искать другое место. Домашний учитель Гаврила Самоволькин написал так на имя Директору училищ нижегородской губернии: учителя «не стали бы браться за другие обязанности, если бы одна учительская должность удовлетворяла и шла бы беспрерывно в частных домах.

Нередко случается с большими промежутками, уносящими денежное трудовое приобретение и оставляющими одну надежду на поступление в новое место учебного занятия». Учителям приходилось достаточно часто в поисках места переезжать из губернии в губернию, что также требовало больших материальных затрат. «Они делаются безденежными, входят в крайние недостатки, ибо пристанища нигде нет дарового». Учителям в подобном положении приходилось рассчитывать только на относительно стабильное положение в старости, при получении пенсии, однако и в этом они испытывали сомнения.

При этом учителя и учительницы по окончании учебного года всегда представляли отчеты о своей работе Директору училищ, их деятельность строго контролировалась, как и их нравственное поведение. Домашний учитель Гаврила Самоволькин не только указал на данную проблему в своем письме, но и высказал предложения об изменении такого положения учащих. По его мнению, стоило: 1) «…получить постановления, обеспечивающие небольшим ежегодным жалованием, тем учителям и учительницам, которые каждый год представляют отчеты о своих учебных занятиях»; 2) выделить в качестве пособия учителям в губернских городах казенные квартиры с необходимым существенным пособием до приискания места; 3) организовать деятельность учителей и наставников через Дирекцию училищ: «лицам же, нуждающимся в учителе было бы известно, что таковых скоро можно найти: стоит отнестись в Дирекцию училищ, и это было бы лучшим вспоможением для частных домашних педагогов». Данные предложения представляются весьма верными, это могло бы организовать работу домашних учителей и поставить их при этом под еще больший контроль училищных властей.

Единственной категорией домашних учителе, которых не касались названные проблемы, были модные в XIX столетии учителя-иностранцы. Известно, что многие из них, получив свидетельство на звание домашних наставников, учителей и учительниц, не считали необходимым или нужным предоставлять отчеты о своих учебных обязанностях. При этом их деятельность в России по-прежнему процветала. «Они же и в домах преимуществуют, им предоставляется полное распоряжение детей: грезя, что они втрое ценнее русских.

При том они не теряют ничего, если лишаются настоящего места, их доставляют доверители на своем иждивении обратно в Москву или Петербург, где уже несколько лиц из разных губерний спрашивают учителей в отъезде, поэтому они вскоре поступают на выгодное и богатое место». Русские же учителя, имеющие хорошее, иногда – гимназическое или институтское образование, не были востребованы, а если и получали работу, не имели особых выгод и тех условий, что предоставлялись иностранцам. Платили русскому учителю, если он к тому же не говорил по-немецки и по-французски намного меньше. «Желающие иметь русского учителя, стараются иметь насколько можно выгоднее, а то и без привилегированного обойдутся. Мало ли свободных из разных учебных заведений, кончивших или неокончивших курс учения, так как они подручные».

В домах состоятельных людей предпочитали приглашать для образования детей, особенно мальчиков, не домашних учителей, а наставников, получивших разрешение на преподавание дисциплин гимназического курса. Домашних наставников можно было разделить на две категории: 1) на наставников-гувернеров, обязанность которых состояла в преподавании предметов гимназического курса и в наблюдении в свободное от занятий время за поведением своих учеников и 2) собственно наставников, обязанность которых заключалась только в преподавании некоторых из предметов гимназического курса. Как те, так и другие имели ряд привилегий, прежде всего, постоянное жительство в домах, в которых обучали детей. Но при переходе из одного дома в другой наставники сталкивались с такими же проблемами, что и домашние учителя: «при окончании обязанностей в одном доме довольно трудно подчас найти подобное место в другом, поэтому многие из наставников занимаются в это время преподаванием частных уроков в различных домах, и хотя исполняются прежние обязанности, преимуществ уже нет».

Домашний наставник Алексей Голубков в своем письме по запросу Попечителя Казанского учебного округа предлагал сравнять в привилегиях преподавателей казенных и частных форм обучения, «чтобы больше поощрить частную педагогическую деятельность». Наставников в этом случае следовало уравнять во всех правах и преимуществах с учителями гимназий, а права и преимущества домашних учителей должны были быть сравнены с правами учителей уездных училищ, «ибо обязанности как тех, так и других совершенно одинаковые». Это способствовало бы, по его мнению, тому, что домашние учителя и наставники стали бы стремиться не бросать, а продолжать свою деятельность.

Письма домашних учителей и наставников, таким образом, показывают, что существовавшее в их отношении законодательство только препятствовало частной педагогической деятельности, делая ее чаще невыгодной и сложной для учащих в плане отсутствия мест постоянного проживания, отсутствия стабильного жалования и его источника – постоянной работы.

В дальнейшем, деятельность домашних учителей и наставников будет переживать еще более глубокий кризис. С ростом числа частных учебных заведений их услуги станут менее востребованными. Уже во второй половине 1860-х годов, в пореформенной России, наблюдается заметный рост числа частных учебных заведений и, что характерно – ориентированных не только на привилегированные сословия общества. Это видно на примере статистики частных учебных заведений Нижегородской губернии в 1865-1870 гг.

Отчеты о занятиях домашних учителей за 1857 – 1865 гг. содержат немного исторически ценной информации. Учителя в отчетах директору училищ описывали, с детьми какого возраста и в каких домах, у людей каких сословий или государственных должностей они занимались в течение года и какими предметами. Предоставляли свидетельства о себе, в которых обозначено было, где они получали образование и какие дисциплины имеют право преподавать. Также обязательными в это время были письма с отзывами от нанявших учителя на работу (чаще всего отзывы самые положительные с благодарностью в адрес учителя). Подробно описывали учителя, что пройдено по предметам, какие разделы и с опорой на какие учебные книги и пособия. И сообщали об успехах (оценках) своих учеников. Данные отчеты служили основанием выдачи впоследствии пенсии.

Если обратиться к статистике, в 1857 году в Нижегородской губернии работал только один домашний наставник (Клавдиан Добротворский) в Арзамасе, в доме Чижова, где вел немецкий язык у двоих его дочерей (7 и 10 лет). Домашних учителей числилось 5 и столько же учительниц.

Предметы, для которых, в основном, приглашались учителя и наставники: в большинстве случаев, от учителе требовалось обучение иностранным (немецкому и французскому) языкам, русской грамматике. И только один учитель был приглашен для обучения разным наукам: учитель Гартмут Феликсович Кизерицкий, 37 лет, лютеранского вероисповедания в доме Рукавишниковых преподавал немецкий язык, географию, арифметику (был определен к сыновьям мануфактур советника Михайла Григорьевича Рукавишникова – Александру и Григорию – 17 и 15 лет). В 1859 году – он учил в том же доме других детей тем же предметам, Николая, Ивана и Варвару (13, 12 и 10 лет).

В 1859 году число домашних учителей несколько увеличилось. В Горбатовском уезде в этот год числилось 5 частных учителей, получающих жалованье от помещиков: от 50 до 120 руб., из них 3 – законоучителя и 2 учителя. 2 священника занимались частным образом с детьми в Ардатовском уезде. 2 законоучителя обучали детей помещиков в Макарьевском уезде, 7 - в Балахнинском уезде. Об 1 учительнице известно в Сергачском уезде.

В самом Нижнем Новгороде было в 1859 году 6 домашних учителей и 3 учительницы. И те, и другие преподавали немецкий и русский языки. Но мужчины-учителя также приглашались для арифметики, русской истории, географии. Обязательным «предметом» (о котором пишут учителя в отчетах) в эти годы становится «заучивание наизусть басен Крылова».

Таким образом, в уездных городах в основном частное домашнее образование сводилось к получению элементарной грамотности и навыков чтения в контексте изучения православных текстов. Не случайно помещики приглашали в качестве учителей для своих детей преимущественно местных священников. Важнейшей составляющей образования считалось в губернии воспитание в духе православной нравственности. И только в губернских городах (каким был Нижний Новгород) от домашних учителей требовались более широкие познания в науках.

К 1868 году с открытием большего числа частных учебных заведений сокращается количество домашних учителей. В Нижнем Новгороде числятся в это время 3 домашних учителя, 1 домашняя наставница, 2 домашние учительницы.

Заметно расширяется круг преподаваемых в домах дисциплин: домашние учителя преподают русский язык, чистописание, немецкий и французский языки, географию, арифметику. Наставница преподает закон Божий, историю Нового завета, русский язык, арифметику, историю, географию, французский язык, чистописание, рисование и «танцование». Даже домашние учительницы не ограничиваются языками, учат детей также географии и истории.

В целом, известным фактом истории отечественного образования было то, что в XIX веке образованию мальчиков государство уделяло больше внимания, чем образованию девочек. Частные учебные заведения, достаточно чутко реагировавшие на запросы общества со второй половины XIX века начинают специализироваться в значительной мере на школах и пансионах для образования девочек. Одним из наиболее выдающихся примеров открытия школы для девочек в Нижнем Новгороде является открытие женской бесплатной школы Царскосельским купцом Николаевым в 1865 году.

Целью открываемой Николаевым школы было первоначальное обучение грамоте, чтению и письму на русском языке и начальным правилам арифметики девочек из бедных семей. Занятия с детьми должна была проводить дочь губернского секретаря девица Анна Лебедева, выдержавшая установленное испытание в педагогическом совете гимназии и получившая свидетельство на право начального обучения. Она была приглашена с оплатою за свой труд, на нее возлагалась полная забота о школе. Кроме наставницы изъявляла желание обучать девочек рукоделию безвозмездно бывшая классная дама Мариинского института.

Сам Николаев так объяснял свою инициативу: «По неимению в Нижнем Новгороде женской бесплатной школы для бедных девочек, мне пришла мысль основать такую школу в небольшом размере, хотя на 30 девочек. На эту мысль откликнулись с благодарностью многие бедные женщины, желающие сколько-нибудь образовать своих дочерей, так что в настоящее время заявляют желание поступить в будущую школу 23 девочки, а именно:

11 – дочери чиновников, 3 – духовного звания, 6 - мещан, 1 – крестьянка, 2 – солдаток. От 7 до 12 лет, преимущественно сироты и очень бедные».

Учение в школе планировалось вводить сообразно новым правилам, Высочайше утвержденным 14 июля 1864 года. Все учебные пособия и материалы для рукоделия оплачивал учредитель. По его желанию, учение должно было быть «не отяготительное и по возможности разнообразное, чтобы не обременять детей, чтобы они учились с полною охотою». Цель, которую ставил учредитель, была новой для учреждений подобного рода: «…чтобы бедных девочек приготовить настолько, чтобы они, по выходе из школы, могли содержать себя собственным трудом и быть полезными, как своему семейству, так и обществу».

Николаев получил на открытие бесплатной школы для девочек разрешение довольно быстро, но с тем условием, чтобы был приглашен в данную школу еще и священник для преподавания закона Божия. На основе устава учебных заведений от 8 декабря 1828 года, того, что относится к частным учебным заведениям школа подчинялась штатному смотрителю нижегородских училищ. Инициатива Царскосельского купца была делом новым и непривычным для города, поэтому Директор училищ Нижегородской губернии выразил ему «искреннюю благодарность».

В мае 1865 года бесплатная женская школа была открыта в Нижнем Новгороде (набралось 30 девочек). Николаевым были присланы в Дирекцию училищ все отчеты о том, сколько куплено учебников, чернил и пр., сколько заплачено за квартиру для школы.

К октябрю 1865 года в школе обучалось уже 45 девочек. Видя успехи открытого заведения, Николаев в октябре 1865 года просил перевести его школу в разряд женского приходского училища и назвать ее в честь героических мужей – «Мининско-Пожарское училище». Если школа пойдет успешно и дальше, учредитель готов был обеспечить ее навсегда постоянным доходом, государственными процентными бумагами, дающими стабильный годовой доход.

Он выполнил свое обещание в следующем году, пожертвовал 4000 рублей в государственные процентные бумаги с доходом ежегодным в 200 рублей (180 из них должны были идти на оплату наставнице и учительнице, 20 – на иные нужды). При этом для себя Николаев просил звания Почетного Блюстителя училища, не для почестей, но «чтобы и дальше принимать участие в его судьбе».



Все его желания были с благодарностью удовлетворены.23 декабря 1865 года присвоено название женского приходского училища, Мининско-Пожарского. Школу была переведена в свободный флигель при доме нижегородского уездного училища (для большего контроля). И обучение в ней проходило успешно. К 1866 году было уже 60 учениц, которые разделялись на 2 отделения: старшее и младшее.

Таким образом, было положено начало новой форме частного образования, опирающегося на благотворительную деятельность состоятельных и ответственных граждан.


izumzum.ru