Полет к Победе. Нальчик: Эльбрус, 1985 - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Горизонтальный полет самолета 1 155.15kb.
Первый в мире полет человека в космос состоялся 12 апреля 1961 года 1 30.11kb.
Дніпровський районний суд м. Києва позивач: Клопенко Ніна Андріївна 1 33.74kb.
Интервью для книги «Общественные движения в Ленинграде в годы перестройки... 1 9.96kb.
Кабардино-балкарский государственный 10 4339.33kb.
З. М. Габуниа, Р. Гусман Тирадо 7 2691.73kb.
Р. А. Баратов, к ф. м н. А. С. Камкин, В. М. Майорова, А. Н. 1 144.04kb.
Методические рекомендации по выполнению и защите курсовой работы... 1 116.76kb.
Виды планов и карт и их использование 1 79.58kb.
Харьков – Невинномысск – Черкеск – пос. Хурзук – д р. Уллухурзук–... 1 37.9kb.
Кроссворд «Полёт к звёздам» По вертикали 1 147.38kb.
Центр научно – методического сопровождения по иностранным языкам... 1 70.11kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Полет к Победе. Нальчик: Эльбрус, 1985 - страница №13/14



«Дорогой мой сын!

Как выразить тебе всю радость материнского сердца! Скажу одно: спасибо, большое материнское спасибо за то, что ты не посрамил чести нашей семьи.

Сокол мой, родной! Страшно вспомнить о черных днях фашистской неволи. Они легли морщинами на моем лице, оставили глубокие раны в сердце. И только мысль о тебе согревала мою душу. [239]

Пишешь ты, что несколько раз бомбил фашистские эшелоны в Харцызске, видел свой домик с закрытыми ставнями, опустевший двор.

Да, Вася, пусто было два года в нашем доме. Два года я не открывала ставни, чтобы не видеть за окнами людского горя.

В каждом письме ты спрашиваешь об отце. До сего времени я скрывала от тебя всю правду. Теперь расскажу все: нет больше твоего отца Ивана Петровича.

Осенью 1941 года дни и ночи проводил он на трубном заводе, эвакуируя машины. А сам уехать не успел. В октябре 1942 года, как он ни скрывался, его схватили фашистские бандиты. Мучили его, избивали, но он не проронил ни слова. На рассвете 11 декабря 1942 года его и еще 11 человек вывели из тюрьмы и погнали по направлению к Макеевке. На 8-м километре всех их расстреляли, бросили в шурф.

Слушай меня, сын мой, слушай мой материнский наказ: за смерть отца, за мои слезы и муки отомсти проклятым гитлеровцам. Как только я узнала, что ты уже Герой Советского Союза, а потом получила твою фотографию и увидела все твои ордена, от радости даже прослезилась.

Дорогой мой Вася! Высокую честь оказывает тебе Родина. Не урони ее, бей немцев еще сильнее и с победой возвращайся домой.

Целую тебя крепко, мой родной сокол.

Твоя мать Мария Николаевна Максименко».

Воины полка, каждый в отдельности, восприняли это письмо как обращение к нему, и они рвались в бой, чтобы скорее изгнать фашистскую нечисть с нашей земли...

Согласно плану, утвержденному Ставкой Верховного Главнокомандующего, войска 4-го Украинского фронта перешли в наступление на Перекопском направлении 8 апреля 1944 года. На Керченском направлении должна была [240] начать наступление Отдельная Приморская армия.

Летчики 249-го ближнеразведывательного истребительного авиационного полка во главе с ведущим пары старшим лейтенантом Семеном Ильичом Харламовым во второй половине дня 10 апреля обнаружили интенсивное движение войск противника с востока на запад. Через час вернувшаяся с разведки пара Андрея Михайловича Кулагина из того же полка подтвердила эти данные.

В ночь с 10 на 11 апреля саперы разминировали проходы в нейтральной полосе. За час до начала артиллерийской подготовки вернувшиеся наземные разведчики доложили, что на переднем крае немецкой обороны траншеи пустые.

Когда советские войска прорвали оборону на Перекопском направлении и начали развивать успех с севера на юг и юго-запад, вражеское командование, боясь, что керченская группировка может оказаться окруженной, в спешном порядке начало ее отвод с Керченского полуострова.

Войскам Отдельной Приморской армии отдали приказ — подвижными соединениями преследовать отступающего противника, не дать ему закрепиться на заранее подготовленных рубежах, а авиации — всеми силами и средствами, нанося бомбово-штурмовые удары, сорвать планомерный отход врага, на пути отступления разрушать мосты, железнодорожные и автомобильные дороги, создавать пробки в горных проходах, уничтожать войска противника в местах скопления, сорвать перевозки боевой техники и живой силы, совместно с ВВС Черноморского флота препятствовать эвакуации войск морским транспортом.

Выполняя поставленные командованием задачи, наш полк направил свои усилия главным образом на обеспечение надежной защиты наших сухопутных войск, наступавших по южному берегу Крыма, и прикрытие штурмовой авиации. [241]

Во второй половине апрели, когда наши войска готовились брать штурмом севастопольский укрепрайон врага, 88-й авиаполк вместе с другими частями 4-й воздушной армии был временно передан в состав 8-й воздушной армии и совместно с ее полками участвовал в освобождении Севастополя.

Враг отступал по всему фронту, неся чувствительные потери. Но, используя сильно пересеченную местность, он оказывал упорное сопротивление, особенно в районе Сапун-горы. Его немногочисленная авиация резко активизировала свои действия. Группами по 12–16 самолетов эшелонированные по высоте самолеты противника препятствовали нашим штурмовикам обрабатывать узлы сопротивления и проникнуть в глубь его обороны, поэтому без сильного прикрытия истребителей наши штурмовики не могли успешно выполнять свою задачу.

Третьей эскадрилье предстояло сопровождать штурмовики в район Сапун-горы. Боевой порядок был построен в два яруса: группа непосредственного прикрытия в составе 6 истребителей под управлением В. А. Князева, рассредоточенная по высоте, и пара Е. А. Пылаева с Н. И. Филатовым в стороне и выше от общей группы, немного выдвинувшаяся вперед для встречи и сковывания немецких истребителей, которые незамедлительно прибудут в район цели и постараются помешать штурмовать ее. «Илы» выполнили первый заход по цели всей восьмеркой, сбросили бомбы, как появились немецкие истребители. Их было 10, из них три пары пошли в атаку на штурмовики, а четверка МЕ-109 вступила в бой с парой Пылаева.

Немецкие летчики, рассчитывая быстро расправиться с этой парой, стали атаковать ее сверху и снизу попарно. Пылаев сумел уклониться от их атак и сам перешел в нападение, но в это время появились еще 8 самолетов ФВ-190. Все 10 МЕ-109 переключились на атаку группы Князева и восьмерки штурмовиков, а 8 ФВ-190 крепко зажали пару Пылаева. Соединиться с группой Князева она не может. [242]

В завязавшейся схватке ведомый Пылаева Николай Филатов оторвался. Теперь они, каждый отдельно, вели бои с четырьмя ФВ-190. Только отразишь атаку сверху, уже жди удара снизу. Кое-как переведешь самолет в пикирование — сверху преследуют, нет ни одной секунды передышки.

Летчики делали все возможное, чтобы соединиться и оказать помощь друг другу, но не могли этого сделать. Огненные трассы прошивают небо то слева, то справа, то над головой.

Николай Филатов после отражения очередной атаки сверху напавшего противника, оглянувшись назад, увидел разрывы снарядов, которые прошли ниже его. Еще очередь — уже значительно ближе. Вражеский летчик видит свою ошибку и поправляется на ходу, непременно следующая очередь точно возьмет цель. Филатов это понимает, но выше уйти сил не хватает, и в сторону тоже невозможно, идти вниз — значит помочь противнику. Филатов резко правой ногой двинул педаль вперед до отказа, ручку управления и сектор газа убрал на себя. Самолет сорвался в штопор.

Немецкий летчик не ожидал такого маневра и., не успев взять нужное управление для стрельбы, проскочил, а Филатов тут же дал рули на вывод из штопора. Малая высота не позволила втянуть самолет в глубокое пикирование для быстрого набора скорости, но и выводить рано — нет скорости. А земля быстро приближается, нужно точно рассчитать начало вывода. Опоздаешь — врежешься в землю, раньше потянешь — при отсутствии необходимой скорости рули будут непослушными, можно повторно сорваться в штопор. И Николай стал с нарастающим усилием тянуть ручку на вывод самолета из пикирования, затем немного придержал и снова потянул. Благодаря умелому действию летчика самолет вышел из пикирования на высоте не более 30–40 метров от земли. Когда Филатов перевел [243] самолет в набор высоты, мимо него камнем пролетел сбитый Пылаевым, объятый пламенем ФВ-190. Эта удачная атака застала вражеских летчиков врасплох, они как-то непроизвольно сделали паузу, ослабили натиск. Этим моментом воспользовались наши летчики и сумели соединиться.

Бой на этом не закончился. В одной из очередных атак немецких летчиков Пылаев оказался между двух пар вражеских самолетов. Филатов резко перевел свой самолет в угол набора и обстрелял ФВ-190, который «сидел» на хвосте у товарища и представлял наибольшую опасность для него. Николай поджег его и тут же стал сам в восходящей спирали уходить от атаки другой пары ФВ-190. Пылаев сверху, под малым курсовым углом, атаковал пару «фоккеров», от которых уходил Филатов, и подбил один из них. После этого бой прекратился.

В схватке против 8 фашистских истребителей два советских летчика одержали убедительную победу, уничтожив два ФВ-190 и подбив один. Такие благополучные исходы не часто бывают при таком соотношении сил, поэтому одержанная победа была вдвойне дорога.

...Совершая разведывательный полет по тылам советских войск, два самолета МЕ-109 обнаружили аэродром, где базировался женский ночной легкобомбардировочный авиационный полк, которым командовала Евдокия Бершанская. В это время технический состав полка занимался подготовкой самолетов ПО-2 к ночным полетам.

Выполнив круг над аэродромом, немецкие летчики убедились, что это те самые самолеты, которые не дают им покоя ночью. Действительно, эти самолеты точными бомбовыми ударами ночью по позициям и аэродромам противника наносили ему значительные потери. Много раз вражеское командование ставило задачу перед своей авиацией найти и уничтожить этих ночных «ведьм». Теперь вот такая удача: совершенно неожиданно обнаружили их аэродром, [244] и гитлеровцы решили приступить к немедленной его штурмовке.

С появлением над аэродромом двух немецких самолетов дежурный по полку срочно вызвал по телефону истребители с ближайшего аэродрома.

По сигналу с командного пункта капитан Постнов в паре с Щербаковым вылетели на помощь «девчатам», как мы их ласково называли. Постнов издалека заметил штурмующие истребители противника. Оба летчика набрали нужную высоту и со стороны солнца атаковали «мессеры». Оба самолета противника упали невдалеке в горах и сгорели.

Личный состав ночного легкобомбардировочного авиаполка прислал благодарственное письмо нашим летчикам за оказанную братскую помощь с заверением, что они еще более усилят удары по врагу...

Мы знали, что гитлеровцев били целые эскадрильи, танковые колонны, корабли, построенные за счет средств, собранных тружениками тыла — рабочими, колхозниками, служащими. Это был пример монолитного единства тыла и фронта, важный фактор нашей непобедимости. Забота тыла о нас, фронтовиках, укрепляла в нас веру в скорейший разгром захватчиков, вдохновляла нас на новые ратные дела.

В феврале 1944 года в газете «Правда» появилось сообщение:

«Москва, Кремль, Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза товарищу И. В. Сталину.

Выражая заботу об укреплении Оборонной мощи Советского Союза и нашей доблестной Красной Армии, в которой сражается и мой сын, уничтожая немецких оккупантов, я, рабочий завода «Главармалит» Харцызского района Сталинской области Гончаренко Михаил Михайлович, вношу 100 000 рублей из своих личных сбережений на постройку, эскадрильи самолетов «Освобожденный Донбасс». [245]

Купленный на мои средства самолет прошу передать нашему земляку командиру летной части Герою Советского Союза товарищу Максименко В. И. и Гончаренко М. М.».

В этом же номере газеты «Правда» был опубликован ответ Сталина:

«Завод «Главармалит» Харцызского района Сталинской области товарищу Гончаренко Михаилу Михайловичу.

Примите мой привет и благодарность Красной Армии, Михаил Михайлович, за вашу заботу о воздушных силах Красной Армии.

Ваше желание будет исполнено.

И. В. Сталин».

6 апреля 1944 года на заводском аэродроме Н-ского авиазавода в торжественной обстановке только что сошедший с конвейера самолет вручили Герою Советского Союза В. И. Максименко — командиру прославленного в боях Новороссийского истребительного авиационного полка.

Выступившие на митинге рабочие и инженеры заверили, что их руками построенный самолет не подведет в бою, что они впредь дадут фронту более совершенные машины в нужном количестве для окончательного разгрома ненавистного врага.

На митинге присутствовали боевые друзья В. И. Максименко — летчики лейтенанты Костенко и Майдан.

«Самолет, построенный на трудовые деньги старого рабочего т. Гончаренко М. М., попадает в верные руки, — сказал т. Майдан. — Мы знаем майора Максименко В. И. как одного из лучших воздушных бойцов. На его счету 15 сбитых немецких самолетов. Много солдат, офицеров и боевой техники уничтожил Василий Максименко. Мы уверены, что он намного увеличит свой боевой счет. На борту [246] этого самолета появится много звезд, свидетельствующих о новых победах».

В своем ответном слове Максименко сказал:

«Я оправдаю доверие своих земляков, доверие тов. Гончаренко М. М., доверие рабочего класса, сыном которого являюсь я, доверие Коммунистической партии и советского народа.

Всю силу этой грозной машины я обрушу на головы врагов и буду бить их до тех пор, пока не будут отомщены кровь и слезы советских людей, руины Донбасса, сожженные города и села Украины, Белоруссии, страдания Ленинграда, пока проклятые гитлеровцы не заплатят сторицей за все злодеяния, совершенные ими на нашей земле.

Я буду драться на этой машине с фашистскими извергами, не щадя своих сил и жизни, драться смело и беспощадно во имя нашей любимой Родины, во славу нашего непобедимого оружия. Это я обещаю твердо вам, труженикам тыла и воинам Красной Армии, которые присутствуют здесь на митинге».

Репортаж о вручении самолета славному сыну украинского народа Герою Советского Союза В. И. Максименко был опубликован в одной из красноармейских газет Закавказского фронта.

На этом самолете Максименко отважно сражался с гитлеровскими захватчиками и бил их смело и беспощадно...

Крымская группировка противника была полностью разгромлена. Древняя Таврия, жемчужина страны, возвращена Родине. По просьбе личного состава командир полка повез нас в освобожденный Севастополь, город русской морской славы, на места недавних боев.

Посмотрели укрепления врага и с гордостью подумали о наших советских воинах — пехотинцах, артиллеристах, моряках, танкистах, летчиках, взломавших долговременные оборонительные сооружения, которые фашисты считали неприступными. Ни камень, ни бетон, ни железо не выдержали [247] силу нашего совместного удара. Город имел печальный вид, всюду были одни развалины, следы жестоких боев. Всего два дня, как освободили его, но он уже оживал, люди расчищали завалы, убирали остатки боеприпасов и разбитую технику, налаживали мирную жизнь.

Вперед, на Запад!

Поступил приказ в полк — материальную часть передать 8-й воздушной армии, а летно-техническому составу отправиться в Поволжье в один из запасных авиационных полков для переучивания на новые самолеты.

Для передачи машин выделили часть технического состава. После этого ей предстояло самостоятельно, группами по 5–6 человек, перебазироваться в одно из сел Могилевской области. Через несколько суток они прибыли к пункту назначения и приступили к подготовке аэродрома, стоянок самолетов и мест для размещения личного состава.

На второй день после прибытия на место мы приступили к занятиям. Переучивание закончили к 15 июня, менее чем за один месяц. Одновременно с летчиками нашего полка его прошли и пилоты других полков нашей дивизии.

Первый раз наш полк ушел с фронта на перевооружение осенью 1942 года и возвратился на фронт весной 1943 года. Тогда нам понадобились месяцы, чтобы пройти программу. И это потому, что авиационный завод не в состоянии был обеспечить нас самолетами. А теперь за несколько недель вся дивизия получила новую первоклассную технику — самолеты ЛА-5. Это говорило о том, то страна наладила успешную работу предприятий авиационной промышленности, которая в тяжелейших условиях первого периода войны перебазировалась в восточные районы страны.

За ходом переучивания следили из Москвы, и после доклада командира полка незамедлительно поступило распоряжение готовиться к перелету. Мы тогда еще не знали, [248] что до начала Белорусский наступательной операций советских войск оставалась одна неделя.

Летный эшелон возглавил командир полка. Из Поволжья на новый аэродром в Могилевской области долетели с одной посадкой — для заправки горючим. Приготовленный на скорую руку грунтовый аэродром, с трех сторон окруженный лесом, располагался в стороне от деревни.

Посадку произвели без замечаний. Никто ничего не говорил о предстоящих боях, но чувствовалось, что затевается что-то грандиозное. Об этом свидетельствовало и указание из штаба дивизии приступить к отработке учебных воздушных боев ЛА-5.

С первого дня начали облет района боевых действий и ведущие групп убедились, что он очень сложный. В нем было много больших лесных массивов и заболоченных мест; населенные пункты, по большей части мелкие, встречались редко — многие из них представляли собой одни руины. Те немногие уцелевшие не имели особых примет, что затрудняло ведение детальной ориентировки. Заблудиться здесь можно было даже опытному летчику, хотя рядом находился свой аэродром. Прибегли к помощи штурманской службы армии, чтобы как-то облегчить работу летному составу. В полосе наступления 2-го Белорусского фронта, в районах аэродромов были расставлены приводные и пеленгаторные радиостанции, на самолетах ЛА-5 были установлены РПК, (радиополукомпасы). Вдоль линии фронта большими цифрами были занумерованы из белого щебня или известью все населенные пункты, а летному составу выдали схемы с указанием номеров, какими они закодированы. Эти цифры хорошо были видны сверху и помогали кратчайшим путем возвращаться на свой аэродром.

ЛА-5 значительно превосходил ЛАГГ-3, на которых мы до этого летали, в скорости полета и набора высоты, скороподъемности; кроме этого, он мог брать еще 200 килограммов [249] бомб. На самолете стоял мотор АШ-82фн воздушного охлаждения, который был более прост в эксплуатации, чем мотор, установленный на «лагге».

В связи с отсутствием времени для длительного изучения материальной части самолета ЛА-5, к началу операции ни летным, ни техническим составом он не был достаточно освоен. Опираясь на фундаментальные знания, полученные в стенах технических училищ еще до войны, и богатый опыт по эксплуатации различных типов самолетов как с воздушным, так и с водяным охлаждением моторов и правильно применяя на практике минимальные знания, полученные за короткий срок при переучивании на заводе, инженерно-технический состав дивизии сумел в ходе боевых действий в совершенстве освоить новую авиационную технику, обеспечить ее безотказную работу и заодно научить нас, летчиков, грамотно эксплуатировать ее в воздухе.

Белорусская стратегическая наступательная операция началась 23 июня 1944 года. 4-я воздушная армия поддерживала войска 2-го Белорусского фронта. Задача нашего авиаполка заключалась в обеспечении боевых действий штурмовиков 230-й авиадивизии.

По данным разведки, в Белоруссии не были сосредоточены крупные силы авиации противника, как это имело место на Кубани и на Курской дуге. В связи с тем, что командование 4-й воздушной армии располагало достаточным количеством боевых самолетов, оно выделяло часть истребителей для расчистки воздуха перед появлением наших штурмовиков над полем боя. Поэтому штурмовая авиация решила действовать мелкими группами по 6–8 самолетов под прикрытием 4–6 истребителей. Это обеспечивало непрерывность огневого воздействия на противника и сопровождения наших наступающих сухопутных всйск.

В первый день начала операции, при прорыве обороны противника на реке Проня, по вызову сухопутных войск [250] на нашем участке вылетело 8 штурмовиков под прикрытием 6 самолетов ЛА-5 из второй авиационной эскадрильи. Группу прикрытия возглавлял командир эскадрильи А. П. Лукин. Во время штурмовки войск противника неожиданно на малой высоте, маскируясь на зеленом фоне леса, подошли 9 бомбардировщиков «Хейн-кель-111» в сопровождении 6 истребителей МЕ-109.

Это была первая встреча наших летчиков с МЕ-109 после переучивания на ЛА-5. Лукин, соблюдая осторожность, приказал паре П. В. Селезнева остаться со штурмовиками, а сам вступил в бой с шестеркой «мессеров». После первой атаки летчики убедились в силе и мощи нового самолета. Он ни в чем не уступал МЕ-109 и свободно вел бой на вертикали.

Когда штурмовики сбросили бомбы и выпустили тяжелые реактивные снаряды РС-131, они вместе с парой Селезнева атаковали бомбардировщики и сбили три самолета «Хейнкель-111» — один Селезнев, два — штурмовики. Пара МЕ-109 бросилась на помощь «хейнкелям», но их отбил Селезнев, на выходе из атаки противника Лукин на-сгиг и с близкой дистанции сбил МЕ-109. После этого немецкие истребители полностью перешли на прикрытие оставшихся ХЕ-111.

После боя на аэродроме летчики с большим восторгом доложили командиру полка о боевых маневренных качествах ЛА-5. Наступило время, когда мы уже полностью диктовали свои условия врагу в воздушном пространстве. В тот же день с МЕ-109 и ФВ-190 встретились и другие летчики нашего полка, но противник уклонился от воздушного боя...

Подвижные войска фронта 26 июня с ходу форсировали реку Днепр и захватили плацдарм севернее Могилева. Попытки противника нанести сосредоточенный контрудар успешно, были сорваны нашей авиацией. Враг понял, что ему уже не удержать занимаемых рубежей, и стал отступать, неся большие потери от непрерывных действий наших [251] штурмовиков. Так, 27 июня на исходе дня восьмерка «илов» под прикрытием группы Н. И. Филатова нанесла удар по крупному скоплению войск врага в районе деревни Княжицы, что в 30 километрах северо-восточнее Могилева. Было уничтожено до 35 единиц боевой техники и много солдат и офицеров.

Перед этим был нанесен блестящий удар по железнодорожной станции Роста, где скопилось до 500 вагонов. В один из составов производилась погрузка пехоты, остальные стояли с боевой техникой, готовые к отправке. Штурмовики в первую очередь ударили по паровозам, которые были поданы к эшелонам, и по стрелкам на выходе со станции, а истребители под управлением Е. А. Пылаева стали штурмовать состав с солдатами. В результате этого удара станция Роста была выведена из строя и прекращено движение по линии Могилев — Орша, что способствовало захвату большого количества подвижного состава с грузами и имуществом.

Во время разведки ближнего тыла противника Пылаев заметил хвост эшелона, который втягивался в лесной массив. Он со своим напарником с пикирования атаковал его. После второй атаки эшелон остановился, и гитлеровцы спешно отцепили паровоз. Через несколько минут один из вагонов загорелся, и тут же с большой силой стали взрываться другие вагоны. Эшелон с боеприпасами был уничтожен полностью.

28 июня наши войска штурмом овладели крупным областным центром Белоруссии городом Могилевом. В приказе Верховного Главнокомандующего, объявленном по радио, среди отличившихся частей и соединений был назван и наш полк, что обрадовало и воодушевило нас. У всех было огромное желание как можно скорее освободить многострадальную белорусскую землю и выйти на государственную границу СССР, откуда захватчики начали свой провалившийся крестовый поход против Страны Советов. [252]

После освобождения Могилева противник уже начал в беспорядке отходить на запад. Никогда ранее не приходилось видеть такого массового панического отступления вражеских войск. Наш наступательный порыв был неудержим.

С конца июня 1944 года состав групп штурмовиков к их прикрытия сократился до 4–6 самолетов ИЛ-2 и 2 истребителей ЛА-5, так как в воздухе уже не было особого противодействия со стороны авиации противника. Такой способ распределения сил дал возможность увеличить частоту налета на отступающие колонны врага.

По указанию командующего 4-й воздушной армией генерал-полковника К. А. Вершинина была создана комиссия по определению эффективности боевых действий нашей штурмовой авиации. Работой комиссии руководил полковник Г. А. Пшеняник, служивший тогда в штабе армии. Были тщательно осмотрены все участки шоссейной дороги Могилев — Минск, по которым наносились штурмовые удары. Результаты оказались впечатляющими. Тысячи обгоревших и разбитых автомашин, тягачей, артиллерийских орудий и другой военной техники противника остались в кюветах, на обочинах дорог, загородив объезды. Все это комиссия сосчитала и сфотографировала.

Закончив работу на шоссе Могилев — Минск, комиссия приступила к обследованию железной дороги Могилев — Орша. И здесь подтвердилась высокая эффективность действий нашей авиации.

Противник был стеснен с севера 3-м, а с юга 1-м Белорусскими фронтами. Их подвижные соединения на флангах стремительно катились к Минску, а главные силы врага не могли оторваться от наступающих в центре войск 2-го Белорусского фронта. В этом большую роль играли авиация и белорусские партизаны, задерживавшие отступление на запад вражеских войск.

3 июля наши передовые танковые части ворвались в Минск. К исходу дня столица Белоруссии была полностью [253] освобождена от ненавистных фашистских захватчиков.

Восточнее Минска была окружена группировка противника, насчитывавшая свыше 100 тысяч человек. С 5 по 11 июля силами трех фронтов была осуществлена ее ликвидация. Часть гитлеровцев мелкими группами попыталась вырваться из кольца окружения. Одна из таких групп вышла к реке Птичь южнее Минска и предприняла ряд попыток захватить аэродром у деревни Озеро.

На этот аэродром должны были перебазироваться два батальона и два полка нашей дивизии. 8 июля 1944 года передовые команды полков и аэродромно-технического обеспечения были отправлены туда для подготовки мест стоянок самолетов и размещения летно-технического состава и штабов. В состав передовой команды включали, как правило, наиболее опытных техников, мастеров по вооружению и персонал из рядового состава для организации охраны. В передовую команду из нашего полка были включены техники Ситников, Великанов, Бушуев, Юрченко, Белов, Гончарук, Шпак, Белобородов, Линников и другие. От двух полков в командах было 30 человек, а от двух батальонов — не более 150, всего же — до 200 человек.

Командир батальона аэродромно-технического обеспечения встретил передовые команды полков и ознакомил их с показаниями взятого в плен фашиста, проникшего на аэродром с целью разведки наличия на нем сил для его обороны, их состава, вооружения и точных мест их расположения в ночное время. Пленный сообщил, что большая группа выходящих из окружения гитлеровцев находится в 4–5 километрах севернее аэродрома и имеет задачу с наступлением темноты захватить его, уничтожить находящихся там русских, принять транспортные самолеты для эвакуации генералов, офицеров и раненых. В то же время самолеты должны были доставить им продовольствие и боеприпасы.

В такой обстановке перебазирование летного эшелона на аэродром «Озеро» было невозможно, но доложить об [254] этом в штаб не представлялось возможным, так как приемо-передающая станция находилась в пути и судьба ее была неизвестна.

Командир батальона четко поставил задачу по организации обороны аэродрома, распределил личный состав по секторам вероятного направления нападения противника на объект. В прибывших машинах с боеприпасами оказались три скорострельных авиационных пулемета «ШКАСС». Два из них поставили по флангам линии обороны, один в центре с целью создания видимости мощной обороны с большим количеством пулеметов. Местность вокруг аэродрома облегчала оборону. Слева и сзади она была низменная и открытая — незамеченным не подойдешь. Справа лежало большое глубокое озеро, которое тоже не просто преодолеть. Наиболее опасным направлением было северное, где и сосредоточили основные силы обороняющиеся.

К вечеру 8 июля выдвинутые вперед дозоры доложили, что передовые отряды противника вышли из леса и скрытно подошли к аэродрому на расстояние до 500 метров и расположились группами, ожидая темноты. Когда сгустились сумерки, гитлеровцы стали приближаться к аэродрому, и как только они поднялись для атаки, их встретили дружным огнем из пулеметов, автоматов и карабинов. Несколько десятков убитых и раненых фашистов остались в густой траве, остальные спешно отошли.

Офицеры и солдаты технического батальона не имели ни опыта, ни знаний по ведению ночного боя, но, воодушевленные эффективностью огня скорострельных пулеметов «ШКАСС» и другого стрелкового оружия, вошли в азарт и дружно бросились преследовать отступающих, пока те не укрылись в лесу. Так была отбита первая попытка противника захватить аэродром.

Ночью прилетели немецкие транспортные самолеты Ю-52, но, не обнаружив положенных сигналов на земле, покружились немного и в стороне от аэродрома выбросили [255] несколько тюков с грузом для своих окруженных групп.

Утром 9 июля, после беспокойной ночи, собрались техники на зеленом лугу аэродрома, ожидая прилета наших самолетов. Услышав гул моторов, все устремили взоры на восток. Вскоре показался одиночный ЛА-5. Четко произвел посадку командир первой эскадрильи А. Постнов. Он прилетел для ознакомления с состоянием аэродрома. Узнав о событиях прошедшей ночи и нехватке стрелкового вооружения, немедленно взлетел. Сделав круг над аэродромом, обнаружил вблизи него разрозненные группы немецких солдат и нанес по ним пулеметно-пушечные удары.

Следующим рейсом Постнов на своем самолете привез нашим техникам автоматы, карабины и сообщил, что полки дивизии не будут производить посадку на этом аэродроме, их же известят, куда отсюда следовать.

После этого к обороне готовились более спокойно, ведь могло случиться, что техники не сумеют устоять против превосходящих сил противника и уступят аэродром, а наши летчики, не зная об этом, произведут посадку и попадут в руки к врагу.

Днем 9 июля сформировали несколько мелких групп разведчиков по 2–3 человека в каждой с задачей определить местонахождение и силы противника и нанести по ним удары. Прочесывая местность, в небольшой деревушка в километре от аэродрома группа разведчиков в составе Белова, Гончарука и Шпака во главе с А. П. Бушуевым захватила трех немцев, которые отбирали у населения продовольствие.

Вторая разведгруппа во главе с П. Я. Линниковым в 2–3 километрах от аэродрома заметила передвижение гитлеровцев. Маскируясь в кустарнике, наши разведчики подошли вплотную к деревушке, куда вошли немецкие солдаты. Группа Линникова окружила сарай, где разместились фашисты. Они не стали сопротивляться, а вышли из сарая с поднятыми руками, без оружия. Их было 9 человек. Растерянные и жалкие, они сделали вперед всего несколько [256] шагов и, как по команде, легли на землю вниз лицом. Впоследствии на допросе выяснилось, что они боялись того, что за сдачу в плен их могут пристрелить свои же — гитлеровцы, затаившиеся в засаде.

Еще одна группа разведчиков из нашего полка в составе трех человек во главе с А. Г. Юрченко ходила в разведку за озеро. Обнаружив отряд противника, она подкралась и забросала его гранатами. На месте осталось 12 человек убитыми, 8 солдат и одного унтер-офицера захватили в плен.

К полудню большими группами немецкие солдаты стали выходить из леса. Шли организованно, забросив оружие за спину, а гранаты держа в застегнутых чехлах. Поняв безвыходность своего положения, они прекратили сопротивление и начали сдаваться в плен...

* * *


Мы перебазировались на новый аэродром. Второй день облака пеленой висели над землей, но боевой работе это не мешало. Все были заняты своими делами, вокруг было все спокойно. Вдруг телефонист выбежал с командного пункта, позвал командира полка Максименко, который стоял с Постновым, и сообщил ему, что к аэродрому приближается большая группа вражеских солдат. Командир приказал срочно взлететь и посмотреть, откуда они и сколько их, а при обнаружении задержать штурмовыми действиями.

Алексей Постное вскочил в кабину своего самолета, не надевая парашюта и не привязавшись ремнями, пошел на взлет. На аэродроме имелась горбинка посередине, поэтому с места старта не было видно, что делается на второй его половине. Перед тем, как взлететь Постнову, к нам прибыл самолет связи Р-5. Летчик произвел посадку с перелетом и скрылся на второй невидимой половине аэродрома. Развернувшись, он стал рулить прямо по центру взлетно-посадочной полосы. Когда самолет Постнова набрал [257] скорость, Р-5 находился в 30–40 метрах от него. Чтобы в лоб с ним не столкнуться, Алексей преждевременно оторвал самолет от земли взятием ручки управления резко на себя. Его самолет колесами задел верхнюю коробку Р-5, оторвал ему правое верхнее крыло, а сам от сильного удара перевернулся, ударился о землю и загорелся. Постнова спасло от верной смерти то, что он не был привязан ремнями. Летчика выбросило из кабины, и он, пролетев по воздуху метров 30, упал на обочину аэродрома, заросшую высоким бурьяном. Со всех стоянок побежали к ЛА-5 люди, чтобы оказать помощь Алексею Постнову. Когда увидели горящий самолет, все остановились, не зная, что предпринять и где сам летчик. И тут услышали из бурьяна лай нашей собаки Дутика, воспитанной летным составом. Благодаря этому и обнаружили без памяти лежащего летчика и Дутика, который стоял около своего хозяина.

Всегда, когда поступала команда перебазироваться на другой аэродром, Алексей перевозил его в фюзеляже (за бронеспинкой) самолета. Видя приготовления к перелету, Дутик тут как тут появлялся у хвостового люка машины Постнова и, навострив уши, умными глазами следил за движениями техника. Как только тот закреплял сумку с инструментами, песик мгновенно прыгал туда, усаживался на ней и довольный смотрел на всех, как бы говоря: «Все в порядке, старина, я устроился, до встречи на новом месте».

...А. А. Постнова осторожно положили на носилки, погрузили в машину и повезли в санитарную часть батальона. Дутик юркнул в машину, а когда его выставили оттуда, он до самой санчасти бежал за ней. Вечером, когда летчики пришли к Постнову в палату, туда же юркнул Дутик и залез под его кровать. Возвращаясь, мы взяли его с собой. Нас трогала верность Дутика своему хозяину. Обращение с этим маленьким животным на короткое время возвращало нас в давно забытую мирную домашнюю обстановку. [258]

Постов пришел в сознание через шесть часов. Его еще несколько дней держали в санчасти как нетранспортабельного, а затем самолетом отправили в тыл на лечение.

Командир полка поставил задачу после выполнения первого боевого вылета летчикам произвести посадку на аэродроме Лида, а сам раньше всех в паре с Пылаевым улетел туда для ознакомления с расположением стоянок и местом размещения личного состава и приема летного эшелона. Мне было приказано на самолете УТ-2 срочно перевезти на новый аэродром старшего инженера В. С. Савченко, а затем начальника штаба полка майора Ф. А. Тюркина.

Находясь на белорусской земле, мы все с особой заботой относились к Василию Князеву. Ведь здесь его родина. Где-то рядом его деревня. Родители Василия оставались под игом гитлеровских оккупантов, и он с тоской и тревогой думал о том, живы ли они? Мы, как могли, пытались отвлекать его от тяжелых мыслей.

<< предыдущая страница   следующая страница >>


izumzum.ru