Полет к Победе. Нальчик: Эльбрус, 1985 - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Горизонтальный полет самолета 1 155.15kb.
Первый в мире полет человека в космос состоялся 12 апреля 1961 года 1 30.11kb.
Дніпровський районний суд м. Києва позивач: Клопенко Ніна Андріївна 1 33.74kb.
Интервью для книги «Общественные движения в Ленинграде в годы перестройки... 1 9.96kb.
Кабардино-балкарский государственный 10 4339.33kb.
З. М. Габуниа, Р. Гусман Тирадо 7 2691.73kb.
Р. А. Баратов, к ф. м н. А. С. Камкин, В. М. Майорова, А. Н. 1 144.04kb.
Методические рекомендации по выполнению и защите курсовой работы... 1 116.76kb.
Виды планов и карт и их использование 1 79.58kb.
Харьков – Невинномысск – Черкеск – пос. Хурзук – д р. Уллухурзук–... 1 37.9kb.
Кроссворд «Полёт к звёздам» По вертикали 1 147.38kb.
Центр научно – методического сопровождения по иностранным языкам... 1 70.11kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Полет к Победе. Нальчик: Эльбрус, 1985 - страница №1/14

Карданов Кубати Локманович

Полет к Победе.

Записки военного летчика

Сайт «Военная литература»: militera.lib.ru

Издание: Карданов К. Л. Полет к Победе. — Нальчик: Эльбрус, 1985.

Книга на сайте: http://militera.lib.ru/memo/russian/kardanov_kl/index.html

Книга одним файлом: http://militera.lib.ru/memo/0/chm/russian/kardanov_kl.zip

Иллюстрации: http://militera.lib.ru/memo/russian/kardanov_kl/ill.html

OCR: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru)

Правка: Андрей Мятишкин (amyatishkin@mail.ru), sdh (glh2003@rambler.ru)

Дополнительная обработка: Hoaxer (hoaxer@mail.ru)

[1] Так помечены страницы, номер предшествует.

{1} Так помечены ссылки на примечания.

Карданов К. Л. Полет к Победе. Записки военного летчика. — Нальчик: Эльбрус, 1985. — 280 с., ил. Тираж 5000 экз.

Аннотация издательства: Герой Советского Союза генерал-майор авиации в отставке Кубати Локманович Карданов в своей книге рассказывает о боевом пути 88-го Новороссийского истребительного авиационного полка в период Великой Отечественной войны, о товарищах по оружию, совместно с которыми громил врага на земле и в небе Украины, Северного Кавказа, Белоруссии, Польши и Германии.

Содержание

Предисловие [5]

Мечте навстречу [8]

Стали мы военными [18]

В первых боях [24]

Под крылом Днепр [43]

Над легендарной Каховкой [64]

На ростовском направлении [77]

В небе Донбасса [94]

Отступаем, но не сдаемся [123]

Свидание с отчим краем [150]

Кубань в огне [174]

Освобождение Таврии [220]

Вперед, на запад! [247]

Руку — братьям [261]

Последний удар [269]

Примечания

Список иллюстраций

Эта книга с сайта «Военная литература», также известного как Милитера. Проект «Военная литература»  — некоммерческий. Все тексты, находящиеся на сайте, предназначены для бесплатного прочтения всеми, кто того пожелает. Используйте в учёбе и в работе, цитируйте, заучивайте... в общем, наслаждайтесь. Можете без спросу размещать эти тексты на своих страницах, в этом случае просьба сопроводить сей акт ссылкой на сайт «Военная литература», также известный как Милитера.

Предисловие

Автор книги «Полет к победе» Герой Советского Союза генерал-майор авиации в отставке К. Л. Карданов — непосредственный участник описываемых событий. Он рассказывает о долгих и трудных месяцах и годах войны, по дорогам которой наш народ и армия шли к Победе.

Образ Победы возникает чуть ли не с первых страниц его повествования, придавая оптимистическое звучание всей книге. В ней ярко показаны основные вехи боевой истории 88-го истребительного авиационного полка, ставшего впоследствии гвардейским. Генерал Карданов сумел наполнить книгу не только фактами из истории полка, примерами героизма, мужества и отваги его личного состава, но и собственным искренним участием в судьбах живых и погибших товарищей-однополчан.

88-й истребительный авиационный полк, в котором автору довелось начинать службу рядовым летчиком в период его формирования и закончить войну штурманом полка, одним из первых вступил в смертельную схватку с врагом 22 июня 1941 года. Это было тяжелое время...

Советские летчики героически сражались с превосходящими силами противника, проявляя в воздушных боях бесстрашие, мужество, высокое мастерство. Об этом убедительно и наглядно повествует автор в книге «Полет к победе» на примере боевых действий 88-го истребительного авиаполка.

Вместе с полком читатель как бы проходит его трудный боевой: путь от Винницы до Умани и Канева, Днепропетровска и Каховки, [6] Мелитополя и Таганрога, по Донбассу и предгорьям Кавказа. Вместе с тем переживает боль утрат, делит радость побед над врагом.

Особенно впечатляют страницы книги, относящиеся к боевым действиям полка в оборонительных боях на территории Кабардино-Балкарии и Северной Осетии. Здесь автору со своими боевыми друзьями довелось защищать с воздуха родной край, отчий дом, где он родился и вырос, начал трудовую деятельность, впервые поднялся в небо. Он рвался в бой, совершал в день по нескольку боевых вылетов. Его рука еще крепче сжимала штурвал самолета, еще яростнее и неудержимее атаковал он врага в воздухе и на земле.

Мне как начальнику штаба 88-го авиаполка в период войны особенно памятен первый год из военной биографии однополчан. Именно в этот период проходило становление летчиков, в том числе и автора книги, как замечательных воздушных бойцов, закалялась их воля, зрело тактическое мастерство, приобретался боевой опыт, анализировались и изучались недочеты, имевшие место при выполнении боевых заданий.

Автор книги повествует подробно и с большой теплотой о своих боевых друзьях, рядом с которыми ему довелось сражаться с врагом в грозные 1941–1942 годы. Вместе с тем скромно и самокритично рассказывает о своем участии в этих боях.

Боевое крещение, полученное личным составом полка в начале войны, явилось для него экзаменом на преданность Отчизне, народу, Коммунистической партии, экзаменом на стойкость духа. Это хорошо показано в книге.

Подробно прослежены в ней ратные дела и на последующих этапах боевого пути полка, который пролегал через Кубань, где полк, как особо отличившийся при освобождении Новороссийска, получил почетное наименование Новороссийский, через Крым, при освобождении которого полк стал гвардейским, Белоруссию, Польшу. На Одере были проведены последние бои, и под Берлином личный состав полка встретил долгожданный день Победы.

Достоинством книги является и то, что автор, наряду с впечатляющим показом героических подвигов летчиков на всех этапах боевого пути полка, не обошел вниманием и коллективный подвиг техников, механиков, оружейников, прибористов, которые обеспечивали постоянную боеготовность части, совершая порой чудеса трудового героизма. [7]

К. Л. Карданов знакомит также читателя с не всегда заметным, но не легким трудом работников штаба полка, с их вкладом в обеспечение боевых действий и организацию фронтового быта однополчан.

Думается, что книга генерала Карданова будет встречена с интересом широкой читательской аудиторией и найдет отклик в душе молодого читателя. Молодежь наша наследует боевые традиции участников Великой Отечественной войны, готовит себя к защите социалистического Отечества. Книга «Полет к победе» внесет посильную лепту в решение этой благородной задачи.



Генерал-майор авиации в отставке, доктор военных наук профессор Г. А. Пшеняник

Мечте навстречу

Человеку свойственно вспоминать прошлое. И прожитые годы предстают тогда перед ним как калейдоскоп событий — больших и малых, бурных и совсем будничных. Если мысленно пройти по их длинному ряду, то обязательно остановишься на одном из них, которое оставило в памяти наиболее прочный след. Для меня, да и всего моего поколения, таким событием явилась Великая Отечественная война. Предлагаемая вниманию читателя книга — это итог моих воспоминаний о суровых днях битвы с фашистскими захватчиками, участником которой я был с ее первых тревожных часов до салютных залпов Победы...

Когда я взялся за перо, в памяти моей ожили далекие картины детства и юности, самые дорогие моему сердцу места. Вот и старинное кабардинское селение Аушигер, вытянувшееся вдоль большой, шумной, с крутым нравом горной реки Черек. Здесь постигал я основы жизненного опыта, научился отличать зло от добра, здесь формировались черты характера, которые впоследствии сыграли решающую роль в моей судьбе. Здесь жили и трудились мои родители. Их мозолистые крестьянские руки не знали отдыха. И все равно жилось нашей семье очень трудно. И тут еще нас постигло большое несчастье — во время родов умерла мать. После ее похорон новорожденную девочку увезла с собой в соседнее село Псыгансу бабушка по матери [9] Чабихан. Я и моя старшая сестра остались на руках у отца. Ему пришлось начинать семейную жизнь заново. От второй жены отца один за другим родились три мальчика — мои младшие братья, из которых выжил только один Кабарт. Спустя годы родились еще один мальчик — Хабала и девочка Гашакара. Теперь нас стало трое братьев и три сестры.

В мои неполных семь лет отец отправил меня к дальнему родственнику на заработки. В мои обязанности входило во время пахоты погонять волов, «подбадривая» их окриком, а иногда и ореховым прутом, в конце участка разворачивать их и следить, чтобы не сбились с борозды. Так я провел и следующую весну. А когда подошла осень, я пошел в школу. Было это в 1925 году. Отец сказал мне: «Ты уже большой, зря время не трать, постарайся понять все, что тебе будут говорить учителя». Я дал слово отцу, что буду учиться прилежно, не отстану от других. Радости моей не было предела, вместе с тем и волновался изрядно.

Первым моим учителем был Тазрет Хацуков. Он выдал мне букварь, уже отточенный карандаш и тетрадь.

Учился я неровно. Причиной тому были домашние обстоятельства. Как ни храбрился отец, я видел, что моя помощь ему в хозяйстве необходима. Осенью и весной я пас коров, беря тем самым на себя часть забот отца по хозяйству. Иногда поздним летом отец брал меня с собой в казачьи станицы, куда возили чернослив для обмена на хлеб. Однажды в одну из таких поездок мы остановились вблизи станицы Прохладной, чтобы покормить лошадей, дать им отдохнуть, да и самим с дороги немного перекусить. Вдруг наше внимание привлек необычный звук, исходящий сверху. Подняв головы, мы устремили взор в небо. Над нами пролетал аэроплан, по тем временам очень редкий гость в наших краях. Ни к кому не обращаясь, отец покачал головой: и сказал: «Каким смелым нужно быть, чтобы вот так подобно птице летать высоко над землей. Неужели у него голова не кружится?». [10]

Что касается меня, то я был околдован «железной» птицей и сказочным бесстрашным витязем, который подчинил ее своей воле и не дает упасть на землю. Нельзя сказать, что тут же твердо решил я стать летчиком. Но тайная мечта об этом затаилась в моей душе.

Весной 1930 года окончил я сельскую школу. Никаких планов на будущее у меня не было. Летом работал вместе с отцом в поле. Завершив уборку и обмолот небольшого участка колосовых культур, приступили к сенокосу. В самый разгар этой страды посыльный сельского Совета пришел к нам с сообщением, что меня включили в список для отправки на учебу в Нальчик, на подготовительные курсы при Ленинском учебном городке.

Нас, счастливчиков из Аушигера, зачисленных на учебу, было пятеро: Лина Журтова, Муаед Жилоков, Ашарим Жилоков, круглый сирота по фамилии Мукожев и я. Стали заниматься в младшем подготовительном классе. Ленинский учебный городок был создан по инициативе обкома БКП(б) для подготовки кадров национальной интеллигенции. Питомцы его находились на полном государственном обеспечении, бесплатно получали одежду, питание, жили в общежитии. Учебный городок располагал всем необходимым для плодотворной учебы и практической работы. При нем имелось подсобное хозяйство, где выращивались овощи и хлеб, разводились кролики. Отсюда продукты шли на стол учащихся, которым доставляло особое удовольствие пожинать плоды своего труда.

Преподавательский состав был подобран из числа наиболее опытных педагогов-воспитателей. Это И. Воронков, В. Щербович-Вечор, М. Пчелина, В. Архангельский, Т. Шеретлоков, А. Маревичев, К. Крапивин, Ж. Долгат, Ш. Муталипов, А. Шомахов и многие другие. Нашим директором был И. Афаунов, эту должность он совмещал с заведыванием областным отделом народного образования. Быстро промчались годы учебы в Ленинском городке. Наступил волнующий день, когда я окончил педагогический техникум [11] и получил квалификацию учителя начальной школы. К сожалению, до этого времени не дожил мой отец. Он умер в августе 1933 года. Его самой заветной мечтой было увидеть меня учителем. Он считал, что грамотней учителя нет на свете человека. При распределении на работу я получил назначение в селение Урвань. Директор школы предложил мне вести второй класс и преподавать кабардинскую грамматику и литературу в пятых классах. Я работал с полной отдачей. Успевал в первую смену на уроки во втором классе, а во вторую — к пятиклассникам. С удовольствием выполнял и общественные поручения — один раз в неделю, в выходной день, выезжал в полеводческую бригаду, где выпускал стенную газету в порядке шефской помощи. Кроме того, каждый вечер проводил четыре урока для взрослых в школе по ликвидации безграмотности (это была комсомольская нагрузка).

В 1936 году из Урвани меня перевели на должность директора неполной средней школы селения Герменчик. По прибытии туда вначале познакомился с учителями-герменчикцами — Борисом Таовым, Хапачей Каширговым, Адамом Кешоковым. В конце августа вернулись из отпуска «иногородние» преподаватели, и я познакомился со всем коллективом.

С сердечной теплотой вспоминаю я всех педагогов школы, каждый из которых старался в меру своих возможностей помочь мне в работе, проявлял чуткость и внимательность, делился опытом, учил творческому отношению к делу. Глубоко благодарен я и Александру Спиридоновичу Говорову, заведующему учебной частью, за добрую товарищескую поддержку. По сути он привил мне первые навыки правильного руководства коллективом.

Осенью 1937 года я был переведен в Нальчик, в Наркомпрос КБАССР, на должность инспектора отдела по политпросвещению и директора средней школы взрослых по заочному обучению. Итак, я стал работником народного образования, но в то же время все чаще стал думать об [12] авиации, видя себя в мечтах летчиком. И вот однажды в один из весенних дней 1938 года мой непосредственный начальник Латиф Мамбетов в разговоре со мной сказал, что встретил на улице Инала Индреева в летной форме. Дальше из информации Мамбетова я узнал, что Инал только что окончил в Херсоне курсы летчиков-инструкторов и направлен в наш Нальчикский аэроклуб.

Инала я знал, он учился на курс младше меня в Ленинском учебном городке. Известие Латифа меня буквально взволновало. Я решил разыскать Индреева, надеясь, что с его помощью приближусь к осуществлению своей мечты.

И я нашел его. Инал был не один. Рядом с ним, в такой же синей форме летчика шел по скверу Али Шогенов, тоже мой знакомый по совместной работе в селении Урвань. Он там был секретарем комсомольской организации колхоза. В разговоре с ними выяснилось, что они вместе учились в авиашколе, а теперь будут работать в Нальчике в аэроклубе инструкторами. Я рассказал им, что уже дважды делал попытки стать летчиком, но безуспешно. Первый раз, когда отбирали курсантов в аэроклуб, меня не отпустил директор нашего педтехникума, сославшись на то, что я уже был на выпускном курсе. Вторая неудача меня постигла при попытке поступить в Батайское авиационное училище: я опоздал на приемные экзамены.

Выслушав меня внимательно, Индреев, порывистый и категоричный по натуре, тут же сказал: «Приходи к нам, научим!» А Шогенов, полная противоположность Индрееву, рассудительный и неторопливый, стал объяснять, что аэроклубовцы уже завершили теоретическую программу, скоро приступают к наземной подготовке, затем к полетам на самолете У-2. Суть его объяснений сводилась к тому, сумею ли я наверстать упущенное, совмещать изучение ряда важных и сложных теоретических дисциплин с практическими занятиями. И вообще как на все это посмотрит руководство аэроклуба, согласится ли оно принять меня.

На второй день Шогенов и Индреев привели меня в [13] штаб аэроклуба. За столом сидели начальник аэроклуба Г. Жигунов и начальник штаба В. Титов. Али Шогенов доложил им все, что знал обо мне, о моем горячем желании учиться в аэроклубе. Оба начальника переглянулись, и Жигунов не то спросил, не то выразил сомнения в моих способностях: «А как же быть с теоретическим курсом?»

Мои поручители стали дружно убеждать руководство аэроклуба, привлекая внимание к разговору и присутствовавших здесь инструкторов, что они вдвоем за короткое время «вооружат» меня необходимыми теоретическими знаниями, чтобы я мог наравне с другими курсантами приступить к практической подготовке. Маневр удался. Инструкторы поддержали инициативу моих ходатаев, а Титов заметил: «Мы ничего не теряем: если не будет успевать, просто отчислим его и предложим прибыть к следующему набору». Тогда начальник аэроклуба официально объявил свое решение: «Зачислить». Так я оказался в списке летной группы инструктора Инала Индреева. Какими благодарными глазами смотрел я на Шогенова и Индреева! Без их помощи я бы не смог тогда поступить в аэроклуб.

Занимались мы без отрыва от производства. После окончания наземной подготовки решено было провести командирские полеты. Нас тоже привлекли к ним. С каждым курсантом в воздух поднимался один инструктор, мне посчастливилось первый раз лететь с Иналом Индреевым. Я сел в кабину, застегнул привязные ремни. Смотрю за действиями инструктора и запоминаю их. Запуск, прогрев и проба мотора на меня не произвели особого впечатления — раньше я не раз видел, как это проделывал техник самолета.

Инструктор после пробы мотора сбавил обороты до малого, обе руки поднял до уровня подбородка и развел их в стороны. Это был сигнал технику самолета — убрать тормозные колодки из-под колес. Индреев плавно добавил обороты мотора, самолет подрулил к старту. После того как взлет был разрешен, самолет тронулся с места, слегка [14] покачиваясь с крыла на крыло, и стал набирать скорость. В зеркале, которое прикреплено к стойке центроплана, мне видно сосредоточенное лицо инструктора. Он внимательно смотрит вперед. Перед тем как окончательно оторваться от земли, самолет раза два подпрыгнул. Было такое ощущение, что он опустит нос, врежется винтом в землю и перевернется вверх колесами, но после второго толчка самолет мягко завис в воздухе, потом устремился вверх.

Мне казалось, что самолет несется с бешеной скоростью. Предметы мелькают один за другим, едва успеваешь их рассматривать. Увлеченный разглядыванием пейзажа, я не заметил начало пилотажа инструктором и опомнился, когда самолет стал заваливаться на левый бок и начал вращаться в левую сторону. Я понял, что это глубокий вираж. Такое повторилось и в правую сторону. На вираже почувствовал действие перегрузки, меня стало прижимать к сидению. Ноги словно привинчены к полу кабины, руки тоже не поднять. Когда на тебя действует перегрузка, кажется, что время потеряло измерение, и ты с нетерпением ждешь, когда наступит конец этой карусели. Но вот прекратилось вращение, мотор легко и ровно задышал. Через несколько секунд самолет перевернулся вверх колесами. Куда-то исчезли небо и горизонт, мотор перестал работать. Теперь мы летим к земле вниз головой. С некоторым опозданием понял, что инструктор выполнил переворот через крыло.

Индреев начал плавно выводить самолет из пикирования, увеличивая обороты мотора. Машина пошла вверх, меня снова прижало к сидению, и я подумал, что это, наверное, «мертвая петля». Слово-то какое нехорошее — «мертвая». Боязни не было, но многое оставалось непонятным. Инструктор несколько раз повторил фигуру.

Мы вернулись на аэродром. После полета Индреев спросил: «Ну что больше всего понравилось в полете?». Я выпалил: «Мертвая петля». Он улыбнулся и сказал, что выполнял боевые развороты, а не «мертвую петлю». Увидев [15] мой растерянный вид, добавил: «Ничего, успеешь накрутиться на петлях. Для меня сложнее выполнять боевой разворот, чем «мертвую петлю», вот я его и отрабатывал».

За одно свидание с небом многое не узнаешь, но ощущение, которое испытываешь в первом полете, в памяти остается навсегда. Это ни с чем не сравнимо. Подобное испытываешь и во время первого самостоятельного полета, но значительно острее и осознаннее.

За всю многолетнюю службу в авиации мне пришлось освоить многие типы самолетов, и каждый первый самостоятельный полет на новой машине вызывал во мне необыкновенную гордость. Это связано с любовью к избранной профессии. Вообще, что может быть лучше, чем радость и полное удовлетворение от своей работы? С чем можно сравнить состояние летчика, волю которого послушно выполняет огромная стальная птица? Она гудит, рокочет, дрожит всем своим могучим телом от перегрузки и перенапряжения, но полностью послушна тебе. Полет на этой чудо-машине, легендарной птице для летчика — это его песня, его музыка, его праздник и любовь. Летчики в какой-то степени фанатики, они безгранично преданы небу. Скажи ему одно слово: «летать» — и он готов днем и ночью, в любую погоду находиться на аэродроме. Если этой преданностью летчик не обладает, он быстро расстается с пятым океаном, он с ним просто не уживется. Профессия летчика захватывает человека всецело и не отпускает, пока в его груди бьется сердце. О привязанности летчиков к своей профессии хорошие стихи написал командир воздушного корабля Григорий Карлов:



Тебе, небо

Случилось так, что первою любовью


Не женщину я — небо полюбил.


Оно мне стало радостью и болью,
Все, что имел, ему я подарил.

Я знал разлуки горькие с землею,


Но ясных дней и юности не жаль.


Ты стала мне и домом и судьбою —
Безбрежная заоблачная даль.

Хотя порой бывала и жестока,


Но недругом ни разу не была.


А если побелел я раньше срока,
Так, значит, были жаркие дела.

...Нас, курсантов аэроклуба, привела сюда мечта о небе, непреодолимое желание стать летчиками. Нас неудержимо тянуло ввысь, к облакам, в безбрежный воздушный океан. Но мы знали, что вел нас туда путь через учебу в аэроклубе. И хотя мы спешили в небо, но есть программа, и ее надо выполнять по плану. Частью ее были ознакомительные полеты в зону. На первом этапе инструктор особое внимание уделяет обучению курсантов взлету и посадке. Недаром у летчиков есть поговорка: «Взлет труден, посадка — опасна». А управлять самолетом в воздухе легче, и это умение быстрее осваивается.

После нескольких контрольных провозных полетов мой новый инструктор Али Шогенов представил меня начальнику летной подготовки Александру Заплаткину для определения степени готовности к самостоятельному вылету.

Заплаткин после двух полетов по кругу со мной приказал технику принести мешочек с песком и поместить его в переднюю кабину для компенсации веса инструктора, который во время тренировочных полетов обычно сидит в этой кабине. Он дал последнее указание, улыбнулся мне для поднятия настроения, спрыгнул с крыла самолета на землю. Я посмотрел на своего инструктора. Он слегка кивнул головой и показал большой палец, что означало: все идет хорошо. Его спокойствие передалось мне, и я уверенно вырулил на старт.

То, что самостоятельно управляю самолетом и что, кроме меня, в кабине самолета никого нет, я в полной мере [17] почувствовал только после второго разворота, когда летел по прямой в горизонтальном режиме. Здесь я осмотрелся вправо и влево, а до этого был поглощен выполнением взлета, набором высоты, первым и вторым разворотами по кругу (по коробочке). Сердце наполнилось ликованием.. Вот он — долгожданный момент! Сколько лет мечтал об этом дне, когда я один буду управлять воздушным кораблем!

Невольно вспомнил слова отца, когда мы с ним одиннадцать лет назад, в 1927 году, наблюдали за самолетом в небе под Прохладной. Дорогой мой отец! Ты рано ушел из жизни, и я не могу сказать тебе, что осуществил свою мечту, которая тогда запала мне в сердце и не покидала меня все это время...

После четвертого разворота уточнил расчет и произвел посадку. Полет окончен. Подруливаю к месту предварительного старта. Инструктор показал палец — выполнить еще один полет.

После выполнения задания строевым шагом подошел к начальнику летной подготовки для доклада о выполнении самостоятельного полета. Тот поздравил меня и объявил благодарность за отлично выполненный полет. День был для меня особенный, радость клокотала в груди. Но в тот день не думал я о том, как далеко мне еще до настоящего летчика.

Летом руководство аэроклуба отправило курсантов в лагерь сроком на два месяца. Лагерь был создан за короткий срок за счет средств предприятий и хозяйств. Здесь большие организаторские способности проявил первый секретарь обкома ВЛКСМ Магомед Уначев, который был одним из активных инициаторов создания Нальчикского аэроклуба. [18]

Стали мы военными

За июль и август 1938 года, пока мы были на лагерном положении, наша летная подготовка заметно продвинулась. К осени программа в основном была выполнена, кроме маршрутных полетов. В октябре к нам из Качинской авиационной школы прибыла комиссия. Сдали выпускные экзамены. И лишь в конце февраля нас срочно собрали в штабе аэроклуба для отправки в Качу, в военное училище. Среди откомандированных были курсанты Абакумов, Ахмистов, Железнов, Климов, Карданов, Олехнович, Платонов, Петренко, Титов, окончившие аэроклуб успешно.

В Качу мы прибыли поздно вечером 24 февраля 1939 года. Нальчан приписали к третьей эскадрилье, которая состояла из двух отрядов. Климов, Титов, Петренко, Олехнович и я оказались в первом отряде, остальные во втором.

Распределили по звеньям и летным группам. Мы попали в одну летную группу к инструктору младшему лейтенанту В. А. Луцкому. Хорошо запомнились многие детали тех далеких первых дней моей курсантской жизни. Как-то утром после подъема, физзарядки, уборки постелей и помещения нас построили в коридоре казармы. Старшина отряда Михеев доложил командиру отряда старшему лейтенанту Сараеву, что первый отряд курсантов построен на утренний осмотр. Командир отряда громко поздоровался с нами, дал команду «Вольно!», приказал приступить к утренней поверке. Подходит старший лейтенант Коврига — черноволосый, стройный, с безукоризненной военной выправкой, туго подпоясанный ремнем.

Он прошелся справа налево, остановился против меня и говорит: «Старшина! Шо це за пастух?» Я понял, что речь идет обо мне. Старшему лейтенанту не понравилось, как я был заправлен. Вид у меня, наверное, был неряшливый. Был я подпоясан сугубо по-граждански и никакой военной выправки не имел. Сконфуженно оглядел рядом [19] стоящих курсантов, тоже не совсем по-уставному заправленных, но все же лучше, чем я. Старшина звена Родичев сверкнул в гневе глазами на меня, потом на командира отделения. Последний смутился и сквозь зубы процедил: «Заправься!». После этого я часа полтора крутился перед зеркалом, пока не стал выглядеть сносно.

Привели в тот же день нас в столовую. Стоим по четыре человека у каждого стола, накрытого белоснежной скатертью. Завороженно смотрим на посуду; на всех тарелках и приборах, сделанных по специальному заказу Наркомата обороны, были изображены красные звезды, буквы РККА (Рабоче-Крестьянская Красная Армия). Предупредили без команды не садиться. Заходит начальник школы В. И. Иванов со знаками различия комдива — двумя ромбами в петлицах, с золотистыми галунами на рукаве, в сопровождении нескольких командиров. Подали команду «смирно!» Начальник школы обратился к нам с краткой речью, поздравил с началом учебы...

Учеба шла с нарастающим напряжением. Незаметна подоспело лето, и мы приступили к летной практике на самолете У-2. Успешно завершив курс обучения на нем, начали летать на учебном двухместном истребителе УТИ-4 и на И-16.

Самолет И-16 отлично и красиво выполнял как штопорные, так и другие управляемые фигуры высшего пилотажа. Курсанты были буквально влюблены в него. Это был первый самолет-истребитель с убирающимися в полете шасси, и смотрелся он очень красиво.

До войны в авиационных училищах и школах во время производства полетов каждое звено выпускало «стартовку» — теперь это называется боевым листком. Я как секретарь комсомольской организации по заданию военного комиссара эскадрильи старшего политрука Высокого занимался организацией выпуска «стартовки», в которой рассказывалось о нашей летной подготовке, удачах и промахах в учебе. Нередко в ее выпуске принимали участие [20] командиры отрядов и звеньев, среди них старшие лейтенанты Сараев и Коврига.

Командира отряда Сараева мы любили и уважали. Он обычно стоял около посадочного знака и разговаривал с тем курсантом, который в это время производил посадку: «Так! Подтяни, еще немного. Стоп! Хватит! Добирай плавно ручку. Так, молодчина! Теперь держи направление».

Сараев был очень грамотный методист, но за долголетнюю работу в авиационных школах он настолько привык к напряженному режиму, что спокойным его никто из нас не видел. Он обычно всю летную смену либо стоял, либо ходил от «квадрата» (место где находятся курсанты во время полетов) до исполнительного старта, либо бежал к посадочным знакам.

Совершенствуя в ежедневных буднях нелегкой армейской жизни свою боевую выучку и мастерство, углубляя свои знания, закаляясь духом и телом, мы хорошо понимали, что этими качествами мы овладеваем не для воздушных парадов и показательных выступлений. В Европе уже полыхал пожар войны, и мы готовились к защите социалистической Родины.

Со сжатыми кулаками встретили мы известие о нападении японских милитаристов на дружественную нам Монгольскую Народную Республику. В начале боевых действий военно-воздушные силы Японии имели успех. Первоначально в Монголии действовало несколько наших полков, вооруженных самолетами И-15 бис. Вскоре туда были направлены авиационные части, укомплектованные самолетами И-16 и бомбардировщиками СБ. В газетах стали появляться фотографии летчиков, которые отличились в воздушных боях, в том числе и Героев Советского Союза.

Среди курсантов прошел слух, будто из нас будут выбирать наиболее успевающих для ускоренной подготовки. В субботний день после обеда перед строем объявили, что почти вся наша третья эскадрилья и 25 курсантов из четвертой [21] эскадрильи включаются в эту группу. Начались занятия и полеты со значительной перегрузкой. Нелетных дней уже не стало — полдня мы готовились к полетам, полдня летали. Таким образом, к началу ноября 1939 года мы были готовы к сдаче государственных экзаменов. Среди отобранных ста двадцати пяти курсантов (для ускоренной подготовки) на «отлично» их сумели сдать двадцать пять человек, в том числе и я.

Несколько раньше, в начале сентября, фашистская Германия напала на Польшу. Потом началась советско-финляндская война. Мы, курсанты, рассуждали так: после выпуска нас непременно направят туда, где больше всего нужны летчики. Эта мысль подбадривала. Мы еще себе не совсем четко представляли, что такое война и с какими ужасами и лишениями она связана.

После сдачи экзаменов выехать из Качи собирались в конце ноября, но пришло сообщение, что наш отъезд откладывается. Лишь в феврале 1940 года поступила команда: сдавшим экзамены подготовиться к отправке в строевую часть.

Построили нас в Доме офицеров. Начальник штаба училища полковник Рябченко зачитал приказ народного комиссара обороны о присвоении нам воинских званий. Всем, кто окончил школу на «отлично», было присвоено звание лейтенант, остальным — младший лейтенант.

В соответствии с приказом наркома обороны нас направили в Киевский особый военный округ. Местами нашей дальнейшей службы были определены города Винница и Умань. Я оказался в списке выпускников, направленных в Винницу, а все остальные нальчане попали в Умань.

В авиагородок мы прибыли в числе первых. Встретил нас юный, веселый и приветливый младший воентехник Костя Зарубо. С его помощью нашли стог соломы, набили ею свои матрацы, подушки и разместились в домах командного состава.

Вскоре из Сибири приехали два авиаспециалиста — военинженер [22] третьего ранга Василий Степанович Савченко и воентехник первого ранга Евдоким Андрианович Коломиец. Вслед за ними мы встретили группу молодых техников — выпускников Иркутского авиационно-технического училища. Через неделю прибыли командир полка, капитан М. А. Булгаков и начальник штаба майор С. Я. Фоменко. Прилетела эскадрилья под командованием капитана М. А. Федосеева. Начала поступать боевая техника. Ближе к весне 1940 года из академии приехали два командира эскадрилий — капитан Ю. А. Чубаров и старший лейтенант М. А. Сериков, немного позже — заместитель начальника штаба палка старший лейтенант Георгий Андреевич Пшеняник.

Расписали нас по эскадрильям, проверили наши знания по дисциплинам, которые мы проходили в училище. Район дислокации нам был с воздуха неизвестен, поэтому мы тщательно ознакомились с ним. Не зная его характерных ориентиров, на свою базу с маршрутного полета можешь и не вернуться. Кроме того, мы впервые встретились с таким требованием, когда необходимо на бумаге по памяти вычерчивать район предстоящих полетов в радиусе 500 километров. Только после этого приступили к полетам.

В 1941 году наш 88-й истребительный авиаполк впервые принимал участие в первомайском воздушном параде в Киеве. Отбором летчиков для участия в параде занимался майор А. И. Халутин. Александр Иванович сам летал грамотно и пилотировал искусно, умел давать в воздухе уроки выполнения фигур высшего пилотажа.

Событием для нас было прибытие в полк нового командира — майора Андрея Гавриловича Маркелова. Личному составу он был представлен начальником политотдела дивизии полковым комиссаром Н. Я. Жунда, который свою речь начал со слов: «К вам на должность командира полка прибыл майор Маркелов. Желательно, чтобы вы научились у него летать так, как он летает».

Слово предоставили Маркелову. Стоял он перед [23] строем — молодой, с открытым и приветливым лицом, стройный, широкий в плечах. Живые карие глаза излучали притягательное тепло. Мы сразу прониклись к нему уважением и не ошиблись. За все время командования полком он ни разу не поставил под сомнение свое право быть уважаемым человеком, подлинным воспитателем.

Свою короткую речь Маркелов заключил словами: «Теперь с вами буду служить и летать, нам нужно серьезно готовить себя к предстоящим жестоким схваткам с врагами нашей Родины».

В 1931 году он по спецнабору поехал в Одесскую авиационную школу. За период службы в армии Андрей Гаврилович прошел путь от рядового до генерала. Участвовал в войне с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года. За безупречную многолетнюю службу в кадрах Советской Армии и славные боевые дела награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского и Отечественной войны I и II степени, орденом Красной Звезды, многими медалями. Совершил 150 боевых вылетов, лично сбил семь и в группе четыре самолета противника...

После прибытия в полк Маркелова началась серьезная и интенсивная подготовка. Занятия шли днем и ночью. Полеты осуществляли большими группами в составе до полка. За один вылет в комплексе выполняли маршрутные полеты на малых высотах, производя одновременно и разведку, и стрельбы по воздушным или наземным целям, и заканчивали полет отработкой высшего пилотажа в зоне.

следующая страница >>


izumzum.ru