Перманентная экспедиция или дорогами Сусанина Пролог. Игра в демократию - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Перманентная экспедиция или дорогами Сусанина Пролог. Игра в демократию - страница №1/5

Перманентная экспедиция

или

дорогами Сусанина




Пролог.
1. Игра в демократию.

Как известно из курса истории для средней школы, за базар у нас всегда отвечает Сусанин. Вот имеем, например, в лесу три тропинки. Которой же из них идти? Все смотрят на Сусанина. И говорит Иван (от балды, естественно): «А пойдемте-ка вот этой», и пальцем показывает. «А куда она ведет?» - спрашивают поляки. «А черт его знает, - честно отвечает Сусанин, - может и никуда». Поляки чешут руками в затылках, и, так как иных предложений у них нет, то уверенно идут вслед за Иваном в самое болото. Бац! Кончилась дорога, некуда идти. «А подать сюда Ивана», - горячатся поляки. И давай его убивать. И убивают. А потом не знают, как назад выбраться. Потому что Иван-то дорогу, может быть, еще и вспомнил бы, а сами поляки уже никак. И все как один поляки погибают, с проклятием имени и фамилии русского крестьянина. А все почему? Потому что слишком инициативный попался Сусанин, и людей умел убеждать. Мир его праху.

К чему весь этот псевдоисторический экскурс? Да все к тому же. Устав традиционно играть роль ежегодно морально убиваемого Ивана, (особенно после Вороны, в которой бревен было больше, чем воды, и Держи, где роль бревен исполняли камни) Платонов вместо того, чтобы честно предложить новый маршрут и нести одинокую ответственность, попытался перенести эту ответственность на весь коллектив. Покопавшись в справочнике, Алексей выудил из него несколько потенциально интересных маршрутов, которые и предложил на суд общественности, всячески пытаясь скрыть заинтересованность в каком-либо из вариантов.

Помимо самих маршрутов Платонов предложил и правила игры, которые цитируются здесь без купюр и исправления грамматических ошибок по тексту письма, разосланному этой самой общественности:


«О методах дискуссии и процедуре голосования.

Честно говоря, основная цель данного мероприятия – создание коллективного «крайнего».

Официально же дискуссия необходима для того, чтобы коллегиально (уж не знаю, модно это сейчас или нет) принять решение о маршруте. Дискуссия не должна поддаваться ограничениям кроме одного – срока голосования (или нескольких голосований, дальше будет видно). Т.е. дискуссия должна закончиться не позднее дня отъезда. А так, для лоббирования своей точки зрения, позволяется шушуканье за спиной товарищей, прямой сговор и подкуп голосов, дезинформирование дискутирующих, чисто интеллигентские возражения типа «сам дурак» и «на себя посмотри» и все такое прочее. Помните, что сказал великий М. Жванецкий о культуре дискуссии: «Что может сказать хромой о творчестве Герберта фон Караяна, если ему сразу объявить, что он – хромой». В общем, прошу приступать.

Да, чуть не забыл. Еще единственное, о чем дискуссия, как мне кажется, неуместна, так это о правилах дискуссии, приведенных выше.

Голосование же предлагается вести по процедуре, аналогичной выбору города для проведения очередных Олимпийских игр. Для тех, кто не в курсе, рассказываю.

Голосуют по всему списку одновременно. Нужно набрать более 50 % голосов. Если ни один из городов не набрал более 50 % голосов, то из списка исключают город, набравший наименьшее количество голосов, и голосуют заново, до тех пор, пока кто-то не залезет все-таки за планку 50 %. Воздерживаться нельзя. Воздерживаться придется в походе.

В нашем голосовании предлагаю допустить к процессу только основной состав плавающих: те самые 9 человек, которые прорубили Ворону. Теоретически, может сложиться так, что три маршрута сразу наберут одинаковое количество голосов – по три. Тогда будем голосовать за «самый поганый вариант», который и исключим. Если и тут будет «три-три-три», т.е. дырка, то будем кидать монетку по какому-нибудь принципу (например, «орел-решка-ребро» и т.п.). Между голосованиями хорошо делать паузы для того, чтобы лоббисты вволю порезвились.»
На суд общественности был предложен список из четырех маршрутов. Приводить здесь полный текст кратких описаний предлагаемых маршрутов совершенно бессмысленно, поэтому ограничимся их перечислением в алфавитном порядке: Поведь-Осуга-Тверца (это один маршрут), Рессета (маршрут 1986 года издания), Серена и Тудовка. Все маршруты кроме Серены при взгляде на них из Москвы казались равнозначными. У каждого были и свои преимущества, и свои недостатки. Серена была как бы отвлекающим маневром, для того, чтобы оживить игру. В долине реки практически полностью отсутствовала какая-либо растительность, о чем честно тут же и излагалось. Тем более удивительно, что эта река все-таки получила свой голос. Это был одинокий, но неповторимый голос Валерика. Основная борьба развернулась между Рессетой и Тудовкой. Рессета навевала приятные воспоминания студенческой молодости, Тудовка просто манила. Двое успели высказаться за воспоминания, прежде чем практикующий ядерный физик Леонтьев не обрушился на них с резкой критикой, связанной с чернобыльскими ассоциациями. Тудовка тоже успела набрать пару голосов. Платонов таился до последнего, пытаясь зависнуть над схваткой. Аркадий вообще попытался от схватки уклониться, передав свои (т.е. еще и жены) голоса Алексею. В итоге схватка возникла между ними обоими, так как Аркадий всячески уклонялся от голосования, а Алексей – от голосов Ханджянов. В итоге, после высказывания Аркадия, что для него крайним все равно будет Платонов, Алексей признался в заочной любви к Тудовке, и проблема была исчерпана.
2. Поиски двенадцатого.

После исчерпания проблемы с выбором реки традиционно возникла старая новая проблема: А кто, собственно, идет? Поначалу в строй записались одиннадцать человек. Список практически полностью совпадал со списком Держи, за исключением Марины Фадеевой, которая пыталась пойти с нами вместе с сыном, но после нашего категорического отказа (исключительно из соображений традиции взрослости майского похода), отказалась идти в одиночку. Новым человеком в строю оказалась Лариса, потенциальная невеста (с последующим упрочнением своего статуса) Петровича. Оставалось найти двенадцатого, чтобы заполнить пустующее место в четвертой байдарке, которую еще, кстати, тоже предстояло изыскать. Причем этим двенадцатым должен был быть именно двенадцатый, а не двенадцатая, т.е. мужчина, причем желательно крепкого телосложения, так как прежде чем плыть, надо же все это донести до реки.

Традиционным двенадцатым поначалу рассматривался Карпов. Причем не только в силу крепкого телосложения, а просто по традиции. Полагается так: первым в списке претендентов числить Карпова. Но так же традиционно после пяти минут рассмотрения Карпов отпал. В остальном, ограничений не было. Появились, было, те же два сашинских товарища со своей байдаркой, что никак не решало проблему, да так же и отъявились обратно, так как они могли путешествовать только крайне ограниченный период времени, что не совпадало с нашими планами. В итоге двенадцатым закрепился брат Аркадия – Дима. Ему тоже было не так много лет, что-то от четырнадцати до шестнадцати, о крепости его телосложения можно было судить только по рекомендациям брата, но так как Аркадий к тому времени сумел раздобыть недостающую четвертую байдарку, то димин возраст был сочтен приемлемым для взрослого похода, тем более, что он был не сыном, а все-таки братом, что еще более подтягивало его к взрослой планке.

Утверждение Димы как члена плывущего коллектива официально состоялось на праздновании годовщины свадьбы четы Фатеевых, куда, из-за недостатка остающихся свободных выходных в апреле, было перенесено оргсобрание. Поначалу звучали, естественно, доводы о некоторой малолетности Димы, но потом доводы о том, что он все-таки брат, и факт того, что Аркадий нашел байдарку, перевесили, и Диму утвердили. Так как Аркадий оказался вне оргсобрания, то в качестве компенсации к нему домой были направлены Кикнадзе и Платонов. Чтобы не просто так пить у Аркадия пиво и иные горячительные напитки, Олегу и Алексею предстояло оценить качество трехместной Таймени, которую достал для похода Аркадий. Поскольку была относительная жара, то Олег и Алексей украсили окружающие гаражи, в одном из которых хранилась байдарка, предметами своей верхней одежды, извлекли байдарку и вытряхнули ее на газон. Таймень оказалась вполне сносной, поэтому осмотр был предельно кратким, тем более, что пиво могло нагреться выше положенной температуры. Байдарку свернули обратно в гараж, и троица переместилась в квартиру Аркадия, где под пиццу, изготовленную Татьяной, немедленно употребила все запасенное для осмотра пиво.



Сразу же после утверждения двенадцатого, у Аркадия начались проблемы с работой. Проблемы в том смысле, что начальник Аркадия не был байдарочным фанатом, посему мечтал упечь подчиненного на все майские праздники в далекий Ростов-на-Дону на местную атомную станцию. Учитывая данную проблему, раскладка была подправлена таким образом, чтобы откол четвертой байдарки не сказался на пропорциональности приобретаемой в поход еды. Готовность была не лишней. Лишь 29 апреля в 18-30 от Аркадия поступило печальное известие под названием «О том, как я не иду в поход». В итоге нас осталось только девять.

Глава 1.
1. Негабарит.

Подъезд к реке Тудовка оказался отнюдь не самым простым занятием. Прямого транспорта из Москвы до села Большое Кашино, где намечалось начало маршрута, не было. Ближайшим населенным пунктом с прямым транспортом из Москвы было Селижарово, откуда до Б.Кашино было вовсе рукой подать (по местным меркам), т.е. чуть более 40 километров. Правда, автобус, упоминавшийся в расписании, найденном в Интернете, ходил, судя по расписанию, только по вторникам, что, впрочем, нас вполне устраивало. Билетов на все поезда, идущие через Селижарово, естественно, не было, от автобуса из Москвы до того же города мы отказались сами ввиду неудобства его расписания. Хотя и там, как кажется автору, билетов тоже не было бы. Последним надежным видом транспорта осталась электричка до Твери, откуда мы планировали утренним (и единственным) автобусом добраться до этого самого Селижарово. Чтобы успеть на утренний автобус из Твери нам пришлось выбрать для отъезда московскую электричку с самым загадочным временем отправления из всех, которыми мы когда-либо ездили или собирались ездить. Электричка отправлялась в 4-44. Это не Р.М., как некоторые могли бы подумать, это именно 4-44 утра. Для кого созданы подобные электрички и их расписания, автору совершенно непонятно. Метро еще не работает, то есть подъехать с утра на эту электричку невозможно. Приезжать загодя и ждать ее у окошечка кассы было полным неудобством, так как зала ожидания для отъезжающих на пригородных поездах не существует в природе.

Но делать было нечего, пришлось идти на это неудобство, так как иных вариантов проникновения на вокзал после закрытия метро (кроме дорогого ночного такси, разумеется), тоже не было. Поэтому сбор был назначен на вокзале в произвольное время, т.е. без четкого указания такового. Лишь бы успеть прибыть на вокзал до отправления этой ранней невменяемой электрички. Времени вроде бы было много, но без напряженностей не получилось.

Напряженное ожидание выезда создалось дома у Платоновых. Марина с Сашей укатили на концерт детской самодеятельности в «Россию». Концерт все никак не заканчивался, а Саша, которая была в диком восторге от происходящего на сцене, отказывалась уезжать, пока не ушел последний исполнитель. В итоге, Марина ввалилась в родные Кузьминки уже близко к одиннадцати, когда Алексей и Николай исчерпали почти все домашние запасы пива и иного алкоголя, не предназначенного для похода. Наскоро поужинав, окультуренная детским трехчасовым творчеством Марина быстро построила двух уже зевающих мужчин, и команда выдвинулась на вокзал. Тут сказалась существенная разница между Невой в одном флаконе и Тайменью в нем же. Флакон Таймени был более узким и более длинным, причем более длинным довольно существенно. В двери Платонов, несущий этот нелегкий груз, был вынужден проходить на полусогнутых ногах, в автобус он не пролезал вовсе. В метро же, когда ленивый Алексей отказался снимать багаж и собрался сесть прямо в нем, то запихнуть их обоих туда Марине с Колей еще удалось, а вот выковырнуть обратно – еле успели до закрытия дверей на станции Таганская.

На Таганской их уже давно ожидал Коробань. Если бы Алексей не учился когда-то вместе в Сергеем в одной школе, то опознать его вряд ли удалось бы. Марина с Колей уверенно прошли мимо удивленно взирающего на них Сергея, несмотря на его знакомый им рюкзак. Вся штука состояла в том, что Коробань начисто сбрил со своего лица и бороду, и усы, а заодно и предельно коротко подстригся. Опознать в нем него могли только давно знающие его люди, что, благодаря присутствию Алексея среди опознающих, и удалось сделать. Часть коллектива осталась охранять багаж, а те, кто помощнее, – двинулись на квартиру к Кикнадзе, чтобы извлечь из квартиры еще одну байдарку, а заодно и самого Олега с его личным багажом. Платонову и тут не повезло. Посчитав одну из половинок байдарки наиболее легким грузом, Алексей тут же взвалил ее себе на плечи. При входе в лифт обнаружилось, что высота Платонова с учетом груза на плечах несущественно, но превышает внутренние габариты лифта по вертикали, поэтому все 13 (тринадцать) этажей вниз Алексею пришлось ехать, стоя в лифте на коленях, так как на полусогнутых стоять было гораздо тяжелее, а снимать багаж обратно он опять наотрез отказался.
2. Вокзалов созвездье.

Объединенная группа прибыла на вокзал первой. Практически тут же ввалилась группа из Сашиных и Валерика с Ларисой. Валера с Ларисой побывали на вокзале еще днем в качестве провожающих, и заодно закинули в камеру хранения свои рюкзаки. Очень разумное дело, учитывая, что они были на машине. Однако, расписание работы местной камеры хранения едва не свело разумность их поступка к нулю, если не к отрицательному значению. Неспешно подойдя без двух минут час ночи к камере хранения, Петрович с дамой обнаружили, что напрямую пройти им не удастся, и предстоит долгий и мучительный обход чуть ли не вокруг всего вокзала. Пикантность ситуации состояла в том, что, как оказалось, в час ночи нужная камера хранения должна была закрыться до глубокого утра, когда наша электричка уже давно должна была отбыть. Пара пулей долетела до камеры хранения и, несмотря на превышение текущего времени над часом ночи, затребовала и получила в целости и сохранности свои рюкзаки. Наконец-то, группа объединилась полностью вместе с багажом и приступила к ожиданию отъезда. Процедура ожидания состояла в регулярном посещении стоящего напротив пригородных касс коммерческого ларька со всем его изобилием предлагаемых ожидательных напитков. Спустя некоторое время, когда организм насытился различными жидкостями, процедура ожидания преобразовалась в поиск места для освобождения своего организма от ставшей уже ненужной жидкости. Для начала это место поискали на своем, т.е. в данном случае Ленинградском вокзале. Это оказалось не так просто. Сквозной проход мимо платформ пригородных поездов был по-прежнему невозможен. На самом вокзале туалеты почему-то таинственно перестали работать. В итоге искомое место оказалось в самой дальней точке вокзала, т.е. с обратной его стороны.

Когда потребовался повторный поиск аналогичного места, большинство уже не решилось на столь долгий маршрут, боясь по пути заблудиться. К счастью, на Комсомольской площади расположен не один, а целых три вокзала, причем Ярославский – вообще в непосредственной близи. Наличие вокзала предполагало наличие в нем туалетов. Соседний вокзал оказался гораздо более демократичным, чем Ленинградский, поэтому обходить ничего не пришлось, все необходимое нашлось тут же и сразу. Внутри тоже была достаточно демократическая ситуация: шел митинг. Митинговал один отдельно взятый человек, причем на первый взгляд довольно трезвого вида. Митинговал, естественно, за гигиену. Он стоял за спиной занимающегося своим прямым делом, положенным для такого рода мест, мужчины, и вещал ему о правилах чистоты и порядка. Шум от него исходил неимоверный, причина стихийного митинга осталась неизвестной, ибо, как только предыдущий объект его ораторского внимания, успешно закончив свое занятие, удалился, оратор переместил свой напор на другого случайно застигнутого при исполнении. Никто из наших, к счастью, под руку, точнее под язык, ему не попался.

В перерывах между заливом и сливом жидкостей, народ пытался спать, болтать и разгадывать кроссворды. Лариса оккупировала соответствующую газету и без устали что-то в нее вписывала, иногда обращаясь за помощью к окружающим. «Брат Пинка?» (т.е. с ударением на и), – вопросила Лариса. «Флойд», – автоматически ответили Сашин и Платонов. Лариса что-то померила в газете. «Не подходит», – уверенно сообщила она. «Почему?», – удивились Евгений и Алексей, так как версия была, с их точки зрения, единственно возможной. Как оказалось «Флойд» не подходит из тех соображений, что брат был нужен вовсе не «Пинку», а обычному «пинку», (т.е. брат «пинка»), каковым оказался не менее обычный «толчок».


3. Вперед в Большое Кашино.

Время отправления электрички приближалось. Открылась касса. Невесть откуда набежала масса желающих уехать из еще ночного города. Вполне естественно, что вся эта масса считала себя стоящей у самого окошечка, поэтому возникла сопутствующая подобному явлению дискуссия. Благодаря Ларисе нам удалось отстоять свои позиции, и вскоре, нагруженные рюкзаками и билетами, мы двинулись на платформу. Наиболее проблемным при выходе к электричке было, как всегда, без потерь пройти мимо турникета. Проход там довольно узкий, и багаж не всегда пролезает. В данном случае мы решили не мучить себя и турникеты и пошли прямо мимо контролера. Впереди шел Валерик с длинной лентой билетов, следом тащился наш груженый коллектив. Контролер безнадежно спал с открытыми глазами. Валерик пытался предъявить всю ленту билетов за всех сразу, а также договориться насчет того, что мы еще вернемся за частью багажа, но контролер никак не хотел просыпаться, поэтому только лениво махнул нам рукой и продолжил нести вахту.

Электричка была полупустой, поэтому мы с комфортом расположились по скамейкам в максимально возможном лежачем состоянии, Марина даже залезла в спальник. В таком варианте поездка была вполне сносной даже для столь раннего утра. Но расслабились мы рано. На станции Крюково, для которой, судя по всему, и была изобретена именно эта электричка, в вагон ввалились дачники. Дачников было много, они были едины в своем желании ехать тоже с максимально возможными удобствами, поэтому нас стали переводить из лежачего состояния в сидячее, чтобы туда, где мирно лежали наши ноги, нагло посадить свои попы. Последней подняли Марину. Сначала дачникам не удалось ее проидентифицировать, потому что из спальника наружу ничего не торчало. Потом Марину потихоньку и аккуратно стали сжимать до двух посадочных мест, а за Клином и вовсе пихнули локтем куда-то внутрь и перевели в вертикальное положение.

Изрядно невыспавшиеся, мы приехали в Тверь около восьми часов утра. Автобус до Селижарово отходил в начале десятого. Бросив на платформе весь багаж и большую часть зевающих товарищей, Платоновы и Валерик с Ларисой рванули в город в поисках автовокзала. На карте автовокзал был обозначен стоящим чуть ли не на привокзальной площади, но то ли масштаб был не тот, то ли автостанцию перенесли после издания карты, но нужное нам здание отстояло от железнодорожного вокзала на вполне приличное расстояние. Последовал марш-бросок, в ходе которого Валерик и Марина растворились в окружающем пространстве. Платонов с Ларисой, обгоняя попутно следующие по той же проблеме толпы, ввалились в здание, определили два нужных окошечка и стали в очередь. По ходу стояния постепенно становилось очевидным, что билетов на нужный нам автобус нет и не будет. Большинство желающих уехать из Твери этим ранним праздничным утром хоть куда-то в область отходили от касс, беспомощно разводя руками. Узнать заранее, есть ли билеты на необходимый автобус, не представлялось возможным, так как к окошечку никого без очереди не допускали, аргументируя это привычной и вполне обоснованной фразой: «Знаем мы Вас, сначала спросят, а потом билет без очереди возьмут.» Никаких информационных табло на вокзале не присутствовало в принципе.

Честно отстояв в очереди более получаса и получив на свой давно сформулированный вопрос давно ожидаемый ответ, Алексей и Лариса, а также снова возникшие из окружающего пространства Марина и Валерик двинулись обратно на привокзальную площадь. По пути Алексей решил заглянуть на пятачок, тесно уставленный микроавтобусами и автобусами побольше. Начал он с автобусов побольше. Водители ссылались на расписание, на иные причины, не позволяющие им ехать столь далеко, то есть в Селижарово, и дружно отсылали Алексея к своим меньшим собратьям. Вид обычного микроавтобуса типа «Газель» совершенно не внушал доверия, потому что туда надо было запихнуть много багажа и девять человек народу, но ничего другого уже не оставалось.

Один из водителей не то чтобы охотно, но откликнулся на идею прокатиться в Селижарово груженым по самый потолок салона. Попросив его подождать немного и понимая, что центр жизни находится все равно где-то здесь, Алексей рванул на платформу, где группа товарищей уже принимала утреннее пиво и разные вкусности, принесенные Мариной и Валериком из города. Пять минут спустя, увидев приближение обещанной группы туристов и груды багажа, водитель как-то погрустнел. Но не отказался. Названная им цена, на первый взгляд, была немного высока, но, прикинув, сколько бы мы потратили на билеты на несуществующий автобус плюс стоимость багажа плюс явно намечавшееся стояние в проходе все четыре часа пути до Селижарово, цену признали приемлемой.

Пока грузился багаж, в чью-то светлую голову (кому-то из девчонок) пришла неожиданная идея – ехать не до Селижарово, а прямо до села Большое Кашино, а то «еще неизвестно, что там за автобусы ходят». Идея была с восторгом принята всеми, кроме водителя. Он с недоверием покосился на стоящего рядом Алексея и высказал опасение насчет верности наших планов: «Знаю я этот Кашин, это же совсем в другой стороне». Алексей развернул имевшийся у него кусочек карты и стал показывать водителю, который к тому времени уже стал для всех Володей, где стоит город Кашин, а где село Большое Кашино. Володя поверил не до конца, тем более, что не доходя до села нужный кусочек карты как раз заканчивался. Высказав мудрую мысль, что «это Ваши проблемы», Володя спешно отъехал с площади, потому что конкуренты уже начинали проявлять интерес к нашей группе, а Селижарово было, похоже, не из тех направлений, которое корпоративная солидарность относила к полю деятельности нашего водителя.

Ехали мы довольно плотно, но тем не менее сидя. Рядом с водителем посадили Женю и Кольку, которые немедленно затянули обсуждение хода российского чемпионата по футболу. Так как оба они были болельщиками одной команды – московского «Спартака», – то очень быстро достигли единства, которое всю дорогу поддерживалось гуляющими по салону фляжками. К середине пути оба они, утомленные единством, уснули, так что остальной салон так и не выяснил до конца, чем же техника Титова превосходит технику всех остальных полузащитников российского первенства. К слову сказать, это была не последняя беседа о футболе, но обо всем в свое время.

Поплутав по Селижарово, Газель обралась таки до нужного нам села, хотя где-то километров за десять до Большого Кашино асфальт кончился, и Володя снова стал смотреть на нас с недоверием, несмотря на то, что по пути захватил из дома карту, где значилось указанное село. Высадка состоялась прямо на дороге в трехстах метрах от реки. Таким образом подъезд оказался вполне комфортным. Помахав на прощанье возвращающемуся в Тверь Володе, мы пошли на штурм последних трехсот метров.

следующая страница >>


izumzum.ru