Образы мировой культуры в прозе д. С. Мережковского - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Образы мировой культуры в прозе д. С. Мережковского - страница №3/4

Глава 3. «Образ Древнего Египта в документальной прозе Д.С. Мережковского»

В главе описывается образ Древнего Египта в трактате «Тайна Трех» и – очень опосредованно – в «Тайне Запада» ( где достаточно редко упоминаются некоторые мифологемы египетской культуры для общего обоснования единого «атлантологического комплекса»).

Первый параграф третьей главы «Египтологические источники», как и в предыдущей главе, посвящен обзору литературы, к которой обращается Мережковский. Он также построен по хронологическому принципу. Определяются типы и функции источников, общий характер их использования у писателя (здесь он сравнивается с В. Розановым).

Среди собственно египетских – выделяется «Книга мертвых», приводится краткая история ее создания и изучения.

Египтологические источники излагаются в хронологической последовательности. Сначала рассматривается античная египтология, от ее столпов – Геродота и Плутарха, затем средневековая ( давшая миру так же мало сведений о Египте, как и об Атлантиде, но в силу исторических, а не философских причин); XVIII–XIX век, когда начинается бурное развитие науки и, наконец, рубеж XIX–ХХ веков, давший сенсационные открытия в египтологии, использованные Д.С. Мережковским.

Внутри обзора акцентированы некоторые темы, изучение которых особенно важно для Мережковского: миф об Озирисе, «Книга Мертвых», период Амарны ( эпоха Эхнатона и ее памятники).

При описании источников указывается, где это необходимо, их научная важность, достоверность, степень использования и, для наиболее значимых, функция использования. Выделены источники и названы ученые и писатели, оказавшие самое большое влияние на Мережковского в освоении данных тем (Г. Масперо, А. Морэ, В.В. Розанов). Здесь же поставлен вопрос о «первичных» и «вторичных» источниках, имеющий общеметодологическое значение для изучения прозы Серебряного века.

Также рассматривается общий «Образ Египта», который формируется в общественном сознании и литературе, кратко формулируется содержание и особенности этого образа ( со ссылкой на материалы и исследования Л. Пановой).

Во втором параграфе третьей главы дана «Общая характеристика трактатов», по уже опробованному плану предыдущей главы разобран соответствующий трактат историософской трилогии, на этот раз – «Тайна Трех»: рассказана история создания, публикации, приведены критические отклики. Основная идея трактата выявлена в его композиции, охарактеризован жанр, специфические его особенности у Мережковского.

В третьем параграфе третьей главы «Образ Древнего Египта в трактатах» указан общий символический смысл, которым писатель наделяет образ данной культуры, в духе вышеуказанной традиции. Содержание концепта Древнего Египта: тайна, загадка, таинство (и их раскрытие), богочеловечество, воскресение и «всесмерть», вечность и временность, неподвижность и движение. Таким образом, демонстрируется общий принцип амбивалентности, излюбленный Мережковским. Приведены соответствующие цитаты. Для каждого концепта означена традиция его бытования в литературе, с указанием источников, приведенных в предыдущем параграфе.

Первый раздел третьего параграфа посвящен «Истории Древнего Египта в трактатах». Гипотеза о «пришельцах», разделяемая Мережковским, подкреплена авторитетом ученых, с трудами которых писатель был знаком: Масперо, Бажда, Морэ; показано отличие заключений египтологов от выводов русского литератора (который и исторические сведения заставил «работать» на свою историософскую концепцию).

По мере своего рассуждения писатель выделяет свойства, присущие образу его Египта: неподвижность, вечность, «мирность», двойственность. Исторические факты, сведения о государственном устройстве страны Мережковский использует для доказательства своих идей. Так, тезис о двойственности подкрепляется высказываниями Масперо по поводу истории страны, государственного строя. «Мирность», мирный характер египетской политики (иллюстрирующий мифологему богочеловечества, рая) доказывается с помощью исторических источников (переписка фараонов и др.); при этом факты и цитаты, не соответствующие тезису ( а их немало) писатель отбрасывает. Вечность и «неподвижность» Египта, в истории и искусстве, также отмечались некоторыми учеными, Мережковский знает традицию и использует обобщения для создания определенного символа.

Второй раздел третьего параграфа «Религия Древнего Египта в трактатах» – важнейший для анализа документальной прозы писателя (а может быть, и всей его «египтологии»). Мережковского как адепта «нового религиозного сознания» более всего интересуют именно религиозные проблемы.

В начале раздела дана краткая история вопроса; охарактеризованы основные научные теории по поводу происхождения и сути египетской религии, существующие на момент создания «Тайны Трех»: монотеистическая, генотеистическая, политеистическая, пантеистическая, анимистическая ( фетишизм); взгляды Мережковского соотнесены с указанными концепциями. Некоторым аспектам этой религии, значимым для данного исследования, – в частности, магическим верованиям, – уделено особое внимание. Рассмотрено отношение Мережковского к магии, изображение и трактовка некоторых магических принципов. В этой связи упоминается и цитируется «Книга Мертвых», отмечены как общепринятые ее толкования ( ритуальное и теологическое), так и характер использования этого важнейшего египетского источника у Мережковского.

Затем анализируются важнейшие культы и положения египетской религии в изображении Мережковского. Прежде всего – древнейший культ животных. Показано толкование этого культа у писателей древности, затем у различных египтологов для того, чтобы прояснить позицию Мережковского ( она согласуется с воззрениями Масперо, Баджа, Розанова). Культы козла, лягушки, гиппопотамихи в изображении писателя анализируются более подробно. Далее речь идет о космогонии; среди различных систем выделяется гелиопольская, ее Мережковский излагает, основываясь и на «Книге мертвых» и на трудах Масперо, но дает ей толкование в духе собственной религиозно-философской системы: выделены мотивы единства, разделения, эманации, самозарождения. Солярный культ проиллюстрирован различными гимнами (указаны возможные источники). Также Мережковский пересказывает египетскую легенду о «конце мира». Найден ее египетский источник, приведены его толкования у Масперо и Морэ, указан вариант Мережковского и его значение для историософской концепции писателя.

Основное внимание в разделе уделено культу Озириса: истории мифа, изложению различных его интерпретаций – у философов ( Плутарха, Ямвлиха), ученых ( Масперо, Морэ, Фрейзера) и затем у самого Мережковского. Показано, где Мережковский следует Плутарху, где отходит от него. Приведены источники «Плача Изиды», оговорена роль Гора, Изиды и Тота в трактовках различных ученых. Рассмотрены стихийное, солярное, земледельческое толкование мифа со ссылкой на соответствующие источники. Сам писатель выделяет в культе, подробно излагая соответствующие обряды, мотивы жертвы ( растерзания) и воскресения, подчеркивает «гендерный» аспект мифа ( обращаясь здесь к авторитету Розанова). Озириса как умирающего-воскресающего бога он помещает в общий пантеон мирового язычества и, в конечном счете, связывает язычество с христианством. Цитаты из св. Климента Александрийского, на авторитет которого ссылается Мережковский, приведены в двух переводах; ссылка писателя признана неточной.

В результате анализа мифа общая традиция религиозной рецепции Египта определена для Мережковского как эллинистическая; при том, что писатель обнаруживает глубокие знания собственно египетских ( не говоря уже о египтологических) источников.

От культа богов Мережковский переходит к культу людей – в частности, правителя Египта, фараона. Показана история возникновения культа, некоторые его аспекты (богосыновство), соотносимые с религиозно-философскими воззрениями Мережковского, а также двойственность толкования образа фараона – и у писателя, и в литературной традиции.

И в культе фараона, и в заупокойном культе выделена мифологема богочеловека: каждый умерший в Египте, при соблюдении надлежащего ритуала, мог воскреснуть и стать богом. Этот культ и ритуал описаны подробно, со ссылкой на основной их источник – «Книгу мертвых». Разобрано египетское учение о душе ( двойнике), сердце, перевоплощениях, «исповедь отрицания», о суде, загробном мире и воскресении в изображении Мережковского. Найдены практически все неатрибутированные или неточно атрибутированные цитаты из «Книги мертвых», проанализировано их толкование у Мережковского и соотнесено с соответствующими толкованиями у Масперо, Морэ и Баджа. Труды последних использовались Мережковским чуть ли не чаще, чем первоисточники. Проведенный анализ позволяет понять толкования культов, предпринятые самим Мережковским, смысл, который он вкладывает в египетские религиозные символы.

В третьем разделе третьего параграфа «Искусство Древнего Египта в трактатах» описываются произведения египетского искусства, к которым обращается Мережковский, указан их смысл, в том числе и символический. Именно здесь Мережковский демонстрирует свою способность тонко воспринимать и образно передавать чужую культуру, чувствовать ее «душу» и понимать «дух»; здесь он сам – подлинный художник.

Первоисточником для этих описаний является искусствоведческий труд Масперо. С изложения взглядов французского ученого на историю египетского искусства и начинается раздел: отмечены тезисы о неподвижности и развитии, о религиозном смысле искусства, об отсутствии в нем канона красоты.

Раздел структурирован по различным видам и родам искусства, отдельные разделы посвящены египетскому зодчеству, скульптуре, барельефам и стенописи, предметам прикладного искусства – в трактатах Мережковского. Последовательно охарактеризованы: пирамиды, с учетом сведений из Геродота и положений «пирамидологии» (показано, какие тезисы религиозно-философской системы писателя ими иллюстрируются), лабиринт, типичный египетский храм фиванского периода. Среди скульптур – Сфинкс, с учетом мировой рецепции и общего смысла образа, колоссы Мемнона (также частый поэтический образ), скульптуры Рамессеума, изваяние Рахотепа. Самым подробным образом описаны египетские барельефы и стенопись – они иллюстрируют важнейшие мифологемы Мережковского; кроме того, и с художественной точки зрения эти отрывки в трактате наиболее интересы. В фокус внимания Мережковского попадают барельефы в Филе и Дендерах, «надгробная живопись и ваяние в Саккаре, Бэни-Гассане, Бибан-эль-Молуке, Тель-эль-Амарне», он пользуется трудами Масперо и Морэ. Предметы прикладного искусства, культура повседневности, за редким исключением, в трактате не изображаются.

Мережковский сам перелагал тексты египетской литературы по европейским подстрочникам. В трактате цитируется «Песнь Арфиста», «Песнь Манероса», стихотворение «Жрица Хатхор», «Диалог между египтянином и его душой», «Сказка о двух братьях». Установлен источник толкования иероглифов (труд Баджа). Раздел завершается следующим сопоставлением: как египетское искусство внеположно идеям красоты и служит религиозным целям (по Масперо), так и его описание у Мережковского иллюстрирует религиозно-философскую концепцию писателя.

В решении общей диалектической проблемы диссертации указаны и египтологические источники мифологем Мережковского, и символический смысл, который писатель в них вкладывал. Этот смысл согласуется с общим символическим мифом Мережковского, произведения египетского искусства иллюстрируют идеи воскресения и «всесмерти», единства и троичности, богочеловечества, тайны и др.

Четвертый раздел третьего параграфа посвящен «Культурному ландшафту в трактатах». Здесь материала немного. Мережковский говорит о Ниле, нильской долине, черноземе и песках, смоковнице и лотосе, подкрепляя их описанием ключевых мифологем, заложенных в образ Древнего Египта.

Таким образом, символический смысл, который Мережковский придал образу Древнего Египта, подкреплен историко-культурным материалом, выявлен в истории страны, ее религии, искусстве и ландшафте. Найденные примеры, артефакты затем использованы в художественной прозе писателя. Работа над трактатом в этом смысле может быть расценена как первый этап в освоении египетского материала, создание же исторических романов является итогом этого освоения. То же можно сказать и об образе культуры в целом. То, что Мережковский заявил в «Тайне Трех» в теории, в «Мессии» он воплотил на практике.


Глава 4. «Образ Древнего Египта в художественной прозе Д.С. Мережковского»

Эта глава – завершающая, в ней используются все заключения и выводы, полученные в предыдущих, подводятся все итоги.

Обзор египтологических источников уже сделан ранее, поэтому здесь оговорен только фокус анализа, второй роман дилогии, «Мессия» ( разумеется, все «египетские» описания из первого, «Тутанкамона на Крите», учтены).

В первом параграфе четвертой главы, в симметрии построения диссертации, дана «Общая характеристика романов». Сначала описана история создания египетской дилогии, приведены критические отклики.

Затем изложена ее суть, как всегда, связанная с воплощением ключевых мифологем Мережковского: богочеловека и богочеловечества. Проанализирована композиция дилогии, в соответствии с принципом противоположно-подобия: отдельных частей и обоих романов. Определено место дилогии в творчестве писателя, отмечены ее стилистические особенности – как завершения, итога художественного развития Мережковского-беллетриста. Отдельно выделена тема «Египет и Россия» - в изображении бунта, народного восстания, реформ Эхнатона, ностальгии героини. Указан генезис этой темы в общеевропейском ракурсе, согласно Л. Пановой.

Второй параграф четвертой главы посвящен общему «Образу Древнего Египта в романах». В дилогии происходит художественная иллюстрация тех положений, которые были выдвинуты и обоснованы в трактатах – в первую очередь это относится к образу Египта. Основные его характеристики: мирность, вечность и неподвижность, двойственность, воскресение и «всесмерть», воплощающие мифологемы богочеловека и богочеловечества, - снова кратко перечислены, для более полного раскрытия и иллюстрации в следующих разделах, к которым дана отсылка.

В первом разделе второго параграфа «История Древнего Египта в романах» рассмотрена историческая основа второго романа (амарнские источники перечислялись еще в предыдущей главе в общем египтологическом обзоре). Речь идет об общей истории Египта и о биографии фараона Аменхотепа IV. Отмечены и соответствие романа исторической истине, и допущения, гипотезы Мережковского, в духе представлений времени, и сознательные искажения культурной реальности, все с той же целью: доказать и проиллюстрировать с ее помощью собственные религиозно-философские положения.

Следующие разделы прямо соответствуют структурному описанию символического мифа (его определенным уровням), предпринятому в первой главе диссертации в отношении всего творчества Мережковского.

Второй раздел второго параграфа посвящен «Героям египетской дилогии». Они классифицированы по египетским кастам, описанным еще Геродотом.

Основное внимание уделено фараону Ахенатону (Эхнатону), главному герою всей дилогии. В его изображении прослеживаются практически все художественные приемы Мережковского, уже перечисленные в первой главе: возведение к определенному архетипу ( бога-царя и умирающего-воскресающего бога), двойственность, характерный портрет, свойства и состояния. Цитируются конкретные египетские источники, которыми пользовался Мережковский для создания образа фараона: в частности, описываются амарнские и фиванские его изображения. Таким же образом проанализированы образы фараона Тутанкамона, высшей знати: Хоремхэба, Заакеры.

Достаточно подробно охарактеризованы жрецы ( значимы их имена, портреты, деятельность), опять же в соответствии с египтологическими источниками и общей традицией ( довольно мощной) изображения этой касты в художественной литературе. Это жрецы Амона – Птамоз, Пентаур, Гор, жрецы Атона – Мерира, Иссахар, Пангезий, а также младшие жрецы.

Остальные мужские персонажи описаны в порядке значимости их каст: воины ( среди них выделен военачальник Рамоз), обитатели дворца, горожане ( важен Хнумхотеп), простонародье. Для развития сюжета, иллюстрации некоторых египетских реалий значим образ раба Юбры. Здесь также устанавливаются возможные исторические прототипы, происхождение имен.

Среди героинь, согласно принятому порядку, первенствует Нефертити с царскими дочерьми. Указаны артефакты, которые использует Мережковский для портретов своих героинь, – бюсты и статуэтки амарнской мастерской Тутмеса. В диалектическом его соединении с известными мифологемами и создаются образы героинь.

Значительное внимание уделено критянке Дио, жрице и танцовщице, сквозной героине дилогии, в образе которой воплощается сразу несколько мифологем ( умирающего-воскресающего бога, бога и противобога, андрогина, «матери-сестры-невесты»). Учтены источники, найденные современным литературоведением ( Л. Панова) для описания танца героини.

Другие женские персонажи, жрицы, танцовщицы и простолюдинки, охарактеризованы менее подробно. Это – Аста, жрица Амона, Мируит, Тэйя, Аза, Нибитуйя, Маита, Тавифа.

Так же, как и при анализе трактатов, большое внимание уделено «Религии Древнего Египта в романах», вопросы которой рассматриваются в третьем разделе второго параграфа. В построении раздела учитывался амбивалентный принцип, лежащий в основе художественного мира Мережковского: противоположно-подобие религии Амона (фиванский культ, с которого начат анализ) и Атона ( реформа Эхнатона). Первая описывается с указанием источников, приведенных еще в «Тайне Трех», вторая – более подробно, здесь Мережковский привлекает новый материал. Везде подчеркивается единство, своеобразный монотеизм религии. Указаны различные толкования реформы Эхнатона, которые учитывает или с которыми полемизирует писатель. Анализируется гимн Атона, поэтически переложенный самим Мережковским по европейским подстрочникам, надписи на пограничных стелах Ахетатона, «стела сновидений» у Сфинкса, рельефы из гробниц Ахетатона. Трансформация источников, сдвиг некоторых акцентов отвечают общей задаче, доказательству ключевых идей писателя.

Также рассмотрены традиционные культы египетской религии, описанные еще в «Тайне Трех» и проанализированные в предыдущей главе: культ животных, культ Озириса, заупокойный культ. Последний изображен в «Мессии» довольно подробно (похороны Макитатон). На примере сопоставительного анализа текстов Мережковского и Масперо ( откуда взяты основные сведения) показана работа писателя над материалом. Приведены как старые, использованные еще в трактате, так и новые отмеченные в обзоре источники. Выделен амбивалентный принцип, часто лежащий в основе некоторых сцен ( снижение высоких образов через их профанацию).

Значительно более подробно, чем в предыдущей главе, проанализировано «Искусство Древнего Египта в романах». Ему посвящен четвертый раздел второго параграфа. В выбранном ракурсе исследования вымысел, искажения Мережковского проступают с «пространственной» отчетливостью; на фоне отличного его знания источников ( разумеется, своего времени) ясно видны именно расхождения с ними.

Раздел, в отличие от соответствующего в предыдущей главе, построен по «географическому», а не «видовому» принципу, для того чтобы не нарушать единства художественного текста Мережковского. Описаны Египта, изображенные Мережковским, внутри каждого – известные памятники архитектуры, скульптуры и живописи, упоминаемые писателем. Среди этих городов: Карнак и Луксор ( Фивы), Телль эль-Амарна ( Ахетатон), Гиза ( «Пирамидное кладбище царей»), другие – только названы.

Самое большое внимание уделено храмовому комплексу в Карнаке, прослежен путь героини: от святилища Мут к храму Амона, обозначены и соответствия и отступления (в описании святилища, куда Мережковский добавил еще два – Гекит и Туарт) от исторической реальности, определено назначение этих отступлений – для выделения мифологемы Богини-Матери, женской «ипостаси» Духа. Везде указываются и часто прямо цитируются египтологические источники. Отмечена как символическая, так и реалистическая функции описаний. Первая более свойственна изображению сооружений Ахетатона, практически не сохранившихся: Большого храма Атона, Великого дворца и дворца Мару-Атон, домов; вторая – Фиванских: храма ( определено специально неточное название), домов. Пирамидный комплекс в Гизе иллюстрирует символический смысл общего образа Египта; изображает Мережковский и храм Сфинкса ( современное название – храм Хефрена).

Те же функции имеют и описания других артефактов (произведений скульптуры и живописи).

В этом же разделе анализируется и литература Древнего Египта в рецепции Мережковского. К прежним стихотворным текстам, цитировавшимся еще в «Тайне Трех» и приводимым в романе с теми же целями, добавляется любовная лирика Древнего Египта, указана ее рецепция в русской литературе. Практически все произведения, цитируемые Мережковским, ранее перелагал К. Бальмонт в книге «край Озириса». Переводы Бальмонта и Мережковского сопоставлены, указан их европейский подстрочник (М. Мюллер); их особенности соответствуют общей рецепции Египта, у каждого из литераторов.

Новые прозаические произведения, используемые в романе: «Сказка о потерпевшем кораблекрушение», «Сатни-Хамоис и его сын Са-Осирис» ( возможно, в пересказе Морэ), «Сказка об обреченном царевиче», «Прославление писцов». Как правило, они нужны для создания специального египетского колорита или усиления некоторых тем романа (в частности, любовной). Также приводятся специфические египетские обращения, титулы, принятые эпистолярные формы; некоторые слова из древнеегипетского языка.

В пятый раздел второго параграфа выделено описание «Культуры повседневности Древнего Египта в романах». Это направление исследования культуры, достаточно интенсивно развивающееся ныне, в эпоху Мережковского явственно прослеживается по одной из научно-популярных книг Масперо «Древняя история. Египет. Ассирия». Она и является основным источником для отрывков романов, анализируемых в разделе. Текст Мережковского последовательно сопоставляется с текстом Масперо, отмечены частые близкие совпадения.

Культура повседневности рассматривается в сословном, кастовом ее срезе ( касты даны по Геродоту) и в связи с родом занятий персонажей. Описан быт высшего сословия, воинов, людей искусства. Врачевание, судоходство, охота и рыболовство, земледелие и скотоводство – важнейшие формы хозяйственной деятельности египетского народа - нашли отражение в романах Мережковского. Равно как и занятия маргинальные: грабеж и нищенство. Писатель, при необходимости, указывает среду обитания, профессиональные навыки, иногда еду, одежду, предметы, связанные с избранным родом деятельности – для представителей всех этих каст. Предметы прикладного искусства, в предыдущей главе упоминаемые в «искусствоведческом» разделе, описаны здесь как атрибуты быта определенного сословия. В основном описания носят реалистический характер, служат для воссоздания определенного историко-культурного фона, отступлений от исторической правды здесь практически нет.

Найдены источники описаний Мережковского: амарнские барельефы, некоторые египетские статуэтки, предметы прикладного искусства, росписи. Они взяты писателем, главным образом, из книг Масперо, но и из других египтологических трудов тоже. В ряде случаев проведено сличение описаний артефактов у Масперо и Мережковского.

Последний, шестой раздел второго параграфа посвящен «Культурному ландшафту в романах». В его изображении также видны и ключевые принципы поэтики писателя, и важнейшие мифологемы, и общие свойства образа культуры. Материал изложен в порядке, принятом в соответствующем разделе первой главы. Единственное отличие – описание в данном случае начато со стихии земли, как наиболее значимой для Египта (что нашло отражение даже в названии страны). Везде отмечены как символическая, так и реалистическая функции изображений - рельефа (горы, пустыня), материалов ( гранит, базальт, песчаник), египетской фауны ( крокодилы, шакалы, гиены, козлы, многочисленные птицы, летучие мыши, рыбы, пауки) и флоры ( папирусы, лотосы, смоковницы). В использовании некоторых символов указана литературная традиция.

Среди проявлений водной стихии первенствует Нил. Это – и важнейшая географическая реалия, имеющая цивилизационное значение в истории страны, и символ. Мережковский наделяет его как мифологическим смыслом, в общем духе египетской культуры, так и своим, индивидуальным, символическим. Отмечено и отрицательное отношение египтян к морю, соответствующее историческим данным.

Описание стихии огня соотнесено с историософской концепцией Мережковского. Изображение планет (Солнца, Луны), «Света Зодиака», созвездий дано в общесимволистской трактовке, отмечено также влияние Бунина.

Специальный египетский колорит, особенности климата Мережковский учел, говоря о последней природной стихии, воздухе.

В заключении параграфа констатируется: историко-теоретический материал, освоенный в трактате, нашел художественное воплощение в дилогии; отмечается общее следование мифологемам, происходящим из символического мифа писателя; говорится о конечном результате – создании своего образа Древнего Египта.

Таким образом, содержание четвертой главы диссертации соотнесено с материалом первой и третьих ее глав.

<< предыдущая страница   следующая страница >>


izumzum.ru