Критика расизма о двух сторонах всякого вопроса группа: Проверил: Челябинск 2003 критика расизма итак, перед нами четыре тезиса, чья - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Критика расизма о двух сторонах всякого вопроса группа: Проверил: Челябинск 2003 - страница №1/1




Критика расизма. О двух сторонах всякого вопроса

Министерство образования Российской Федерации Южно-Уральский государственный университет Кафедра философии ЭЗАМЕНАЦИОННЫЫЙ РЕФЕРАТ НА ТЕМУ КРИТИКА РАСИЗМА О ДВУХ СТОРОНАХ ВСЯКОГО ВОПРОСА Выполнил: *** Группа:*** Проверил: *** ____________________ Челябинск 2003 КРИТИКА РАСИЗМА Итак, перед нами четыре тезиса, чья истинность принимается на веру: 1.Определенные группы людей настолько непохожи по своей природе наостальное человечество, что их поведение тоже в корне аномально. 2. Эти черты поведения передаются по наследству, так что ни одинпредставитель данных групп не может быть их лишен и никогда не в силахотделаться от них. 3. По крайней мере некоторые из этих черт «дурны», причем «дурные»черты доминируют. 4.Другие группы, представители которых обладают «хорошими» чертами,должны тем самым по праву господствовать над группами, представителикоторых обладают «дурными» чертами. Я предлагаю брать эти постулаты один за другим в том порядке, в какомони приведены, и подвергать анализу. Преимущество такой процедурызаключается в том, что она полностью выявит внутреннюю абсурдностьрасистских взглядов. Дело в том, что, по-моему, недостаточно подобратькакое-то количество фактов в пользу противоположных взглядов. Доводы станутнамного убедительней, когда мы покажем, что расизм не только противоречитфактам, но и любой разумной мерке представляет собой нелепость. Итак,примемся за первый постулат. 1.Определенные группы людей настолько непохожи по своей природе наостальное человечество, что их поведение тоже в корне аномально. Можно ли сравнить расовые различия с различиями между разными типамиживотных? Когда какие-нибудь две группы в корне отличаются друг от друга, эторазличие касается их внешности, их действий и их отношений с остальныммиром. В такой ситуации представители одного класса похожи друг на другагораздо больше, чем на представителей других классов. Львы, например,коготковые животные, а лошади — копытные. Их внешний вид, образ жизни,отношения к остальному миру соответствующим образом различаются. Они немогут спариваться между собой; они не могут даже жить сообща, поскольку левбудет рассматривать лошадь как лакомую пищу, а лошадь льва — как опасность,от которой надо бежать. Очевидно, мы имеем здесь два в корне различныхживотных типа. Если удастся доказать (а это явно не удастся), что расовыеразличия подобны различию между львом и лошадью, расизм может рассчитыватьна некоторое научное обоснование. Возьмите теперь другой пример. Если бы вам пришлось сравнивать тигра слеопардом, вы немедленно обнаружили бы на первом характерные полосы, навтором — пятна. Однако вы заметили бы также, что у тигра с леопардом оченьзначительные сходства. Оба коготковые животные и оба принадлежат ксемейству кошек. Сверх того оба относятся к тем представителям этогосемейства, которые способны рычать, тогда, как другие умеют толькомурлыкать. Взвесив существенность этих разнообразных свойств, вы увидите,что, хотя полосы тигра и пятна леопарда представляют наглядное средство дляразличения обоих видов, эти свойства имеют не такое уж большое отношение ких поведению. Их природа и образ жизни определяется их принадлежностью ксемейству кошек. Если удастся доказать, что расовые различия подобныразличию между тигром и леопардом, расизм окажется лишен какой бы то нибыло научной базы. Никогда прежде не мог представить, что можно сравнить расовыеразличия с различиями между разными животными. В подобных вопросах, по-моему, можно легко избавиться от клякс,оставляя для интерпретации совсем немного («если удастся доказать», «еслине удастся доказать» и т.п.). Более ярким примером может служить альбом британской рок-группы PINKFLOYD «Animals» («Животные»), в котором музыкальные части были объедининыобразами свиней, собак и овец, аллегорически изображающими различные типылюдей, которые можно наблюдать в обществе: . Собаки – это коварные агрессивные хищники, живущие стаями, без раздумий рвущие других на части, если это необходимо для их благополучия. . Свиньи – это ловкие моралисты и тираны, которые несмотря на свой глубокий страх перед жизнью часто занимают высокие посты и учат жить других – овец. . Овцы – пассивные и покорные последователи, иначе говоря, обычные люди, эксплуатируемые собаками и свиньями. Они остаются в рабстве, пока не восстанут против своих угнетателей, лишь для того, чтобы попасть в другую кабалу. Вопрос должен быть в том, чтобы самому не превратиться в свинью или, например, во льва, а остаться Человеком, потому что «все животные равны, но некоторые более равны чем другие» (из книги Дж. Оруэлла «Скотный двор»). Мнения сенаторов о сегрегации, смешении и взаимных браках В представлении сенатора-антрополога Бильбо расовые различия подобныразличию между лошадью и львом: «Я сказал, что сегрегация — закон природы.В природе сегрегация совершенно естественна. Она естественна в миреживотных. Что-то не видно, чтобы лошади на лугу смешивались с коровами.Нет, коровы сами по себе идут сюда, лошади сами по себе — туда. Свиньи иовцы держатся врозь. Свиньи ходят сами по себе, овцы — сами по себе. Этотобщий закон относится и к человеческой расе. Люди монгольских рассплачиваются между собой. Они женятся друг на друге и хотят жить вместе изаниматься делами вместе. То же индейцы. Только негритянская раса,насколько я знаю, стыдится своей расы и стремится получить для себясоциальное равенство с белой расой. Ее вожди в своем большинствепроповедуют, что сегрегация, смешение и взаимные браки между белыми ичерными, — единственное разрешение расовой проблемы в нашей стране». Сенатор-антрополог Бильбо – далеко не гений. Он объясняет то, что итак заведомо истинно. Все расы смешиваются, и отсюда следует вывод, что этоего утверждение – бред сивой кобылы. Сенатор О'Дэниел соглашается с ним во всем, кроме вопроса осамоощущении негритянской группы: «Техас — дивный штат. Заявляя это, я прошу не истолковывать никакиемои слова против ФЕПС в смысле посягательства на права цветной расы. НаЮге мы любим цветных, и они любят нас. И мы, и они держимся своего места.Не знаю, что бы мы делали без них или они без нас. Мы хорошо уживаемся, мытолько не живем вместе. Мы не заключаем браков между собой. Цветные вТехасе горды своей расой. Они так же гордятся своей расой, как белыегордятся своей расой». Сенатор-антрополог О'Дэниел – далеко не гений. В книге рассматриваютсявопросы философии, а он, как последний мудак заявляет, что Техас – дивныйштат. При чём тут это? А по расовому вопросу: он утверждает, что любитцветных, и при этом, так их называя, оскорбляет их, хотя мог бы бытьповежливее и назвать их представителями негроидной расы! Сенатор Джонстон переходит от науки к теологии: «Я замечаю, приезжая вНью-Йорк, что цветное население сосредоточивается в Гарлеме. Этообъясняется врожденным инстинктом. Можно убедиться, что представители однойрасы группируются вместе; им хочется быть вместе. Они не хотят, чтобы сними смешивались другие расы. Просто-напросто такова человеческая природа.В прошлом тоже всегда было так: Обсуждаемый законопроект (ФЕПС) — попыткаизменить то, что создал Бог. Не мы так устроили. Бог сделал мое лицо белым,какие-то другие лица — желтыми, какие-то — черными. От меня это не зависит.Конгресс не может изменить это положение вещей». Сенатор Джонстон переходит все границы. Как можно от философиипереходить к религии, ведь у каждого человека своя вера, своя религия. Онутверждает, что расы не хотят, чтобы с ними смешивались другие, но говоряэто, он говорит только за себя, он не имеет морального права говорить зацелую расу. Если сенаторы так думают, то они дают прекрасный шанс расизму. Ихвзгляды имеют довольно широкий спектр: у сенатора Бильбо – фашистскиевзгляды; у сенатора О’Дэниела – “либеральные”; а Джонсон расписывается всвоем бессилии что-либо изменить. Они ведь входят в политическую элитусвоей страны; и от их действий и даже мнений многое зависит. Каким должно быть наиболее усовершенствованное человеческое существосогласно расизму? Следует сказать, что свойства, служащие ученым основой для различениярас, в основном физической природы; сюда входит рост, форма черепа, цветкожи, глаз, волос, строение и количество волос. Согласно расизму, которыйтоже в каком-то смысле опирается на эту основу, наиболееусовершенствованное человеческое существо должно быть примерно шести футовроста, с продолговатым черепом, со светлыми и волнистыми волосами.Отклонения от этой нормы, смотря по их степени, наткнутся на разное поинтенсивности неодобрение. И при этом расисты глубоко заблуждаются. С чего они взяли, что онидолжны решать каким должен быть человек? Здесь описан европейский типаж, номонголоидная раса превалирует на планете, почему тогда не считается, чточеловек должен быть похож на китайцев или японцев? Или они не существаразумные? А Япония считается одними из лидеров в области высокихтехнологий, и в этом нет большой заслуги европейцев, которые в своей Европедодуматься до этого не могут. Почему стало невозможным дедуцировать определенные черты поведения? Таковы предполагаемые отличия. Из них расисты надеются дедуцироватьопределенные черты поведения. Они верят, например, что лицо с курчавымиволосами и негроидной кожей будет также и ленивым; что человек с чернымиволосами, смуглым цветом лица и орлиным носом будет склонен кростовщичеству в деловых вопросах. Расисты напичканы реальными ифантастическими примерами, которые они будут приводить ad nauseam вподтверждение своих убеждений. У них наготове и примеры другого рода, нестоль многочисленные и менее яркие, которые они приведут в качестве«исключений» для утешительной демонстрации своей полной объективности.Однако в научном отношении все эти старания напрасны. Первым наборомпримеров никакое правило не доказывается, а потому и второму наборупримеров тоже не для чего служить исключением. Расисты – идиоты! Просто они не понимают, мозгов видимо не хватает,как можно целый день лениться и за 5 минут сделать всю необходимую работу,как это делают негры, или как из ничего – получить немалую прибыль, как этоделают евреи. О том, как благими намерениями можно проложить себе дорогу в ад. Какая вообще связь может существовать между тем, как люди «выглядят»,и тем, как они себя ведут? Что вообще можно предсказать об их поведении,основываясь на голом факте цвета кожи, фактуры волос и роста? Совершенноясно, что ничего здесь не предскажешь. Если высокие и белокурыелюди—«нордические», как их раньше называли, или «арийцы», как их называюттеперь,— в силу одного этого добродетельны и интеллигенты, то, знаете ли,добродетель в наши дни стала исключительно легким делом. Если низкорослые ичерные тем самым порочны, то порок для них неизбежен. Их нечего осуждать,как их самозванных нравственных антиподов нечего хвалить. А кто давал им право судить о том, что является добродетелью, а чтопороком? Как размеры головы влияют на умственные способности? Найдя непростым делом установление связи между цветом кожи ихарактером, некоторые расисты возложили свои упования на форму и размерголовы. Крупный череп должен вмещать большой мозг, а большой мозг, казалосьбы, даст человеку лишнюю способность думать. Но, увы, надежды тщетны! Самыйбольшой мозг, какой обнаружен до сих пор, принадлежит идиоту, тогда как унескольких людей великого ума мозг был довольно-таки небольшим. Объемчеловеческого мозга и форма человеческой головы не имеют ровно никакогоотношения к интеллигентности. А кто сказал, что тот человек с большим мозгом был идиотом? Может быть именно мы идиоты и неправильно понимаем этот мир, а он единственныйпонимал его правильно, а его тут же за это идиотом окрестили. А не являетсяли автор счастливым обладателем подобногоМозга? Различия морфологических признаков внутри групп. Точно так же абсолютно невозможно соединить различающие расыфизические атрибуты, с какой бы то ни было доброкачественностью илизлокозненностью поведения. В еще большее замешательство приводит тот факт,что не удается обнаружить группы, поголовно обладающие хотя бы заданнымифизическими атрибутами. Рост колеблется внутри групп: негры шиллук, живущиеу истоков Нила, почти двухметрового роста, тогда как соседствующие с нимикоричневые пигмеи не достигают и полутора метров. Высокие люди живут рядомс низкорослыми по всему свету. Форма головы колеблется внутри групп:длинноголовых и круглоголовых можно найти среди, например, американскихиндейцев или народов Малой Азии - даже среди близких родственников. Это естественно! Могут ли расовые классификации опираться на цвет кожи? Что до цвета кожи, то здесь факты самые примечательные. Вгеографическом аспекте можно говорить, что самые темные кожи обнаруживаютсяв западной Африке, самые светлые — на северо-западе Европы, а самые желтые— в юго-восточной Азии. Но, оказывается, это лишь крайние пределы, а ненормы, потому что по большей части кожи людей мира имеют промежуточныеоттенки. По всей вероятности, эти промежуточные оттенки представляют общийпрототип, а крайности — позднейшее развитие. В этом плане всякая расоваяклассификация, опирающаяся на цвет кожи, даст диаметрально противоположныерезультаты в том, что касается направления эволюционного развития. Почему крайности не являются нормой? Для них это – норма, и не намсудить их за это, говоря, что они представители групп позднейшего развития.Для них их развитие является вполне нормальным. А что означает наиболееразвитый человек? Никто не может судить об этом. Расы человека (по БСЭ) – исторически сложившиеся ареальные группылюдей связанные единством происхождения, которое выражается в общихнаследственных морфологических и физиологических признаках, варьирующихся вопределённых пределах. Расы – внутревидовые таксонометрические категории,находящиеся в состоянии динамического равновесия, т.е. изменяющиеся впространстве и во времени и во взаимодействии с окружающей средой и вместес тем обладающие определённой генетически обусловленной устойчивостью.Сходство между всеми расами велико, а различия несущественны. Больше того, теперь известно, что цвет кожи определяется двумяхимическими составами, один из которых (каротин) вызывает желтоватуюокраску, другой (меланин) — коричневатую. Известно также, что у каждого изнас кожа содержит эти химические вещества, хотя и в различном соотношении.Эти колебания в сочетании с окраской, создаваемой подкожными кровеноснымисосудами, и объясняют всякое наблюдаемое разнообразие. А при чём тут философия? Это вопросы генетики. Мне кажется поразительным, что единство человечества громко говорит осебе в тех самых характеристиках, которые, казалось бы, разделяют нас. Мыможем быть черными, белыми и желтыми, но у всех нас есть и меланин, икаротин. Мы братья и по коже, и по внутреннему строению. Нет. Мы различаемся по цвету кожи, и частично по строению, но все мыразумные существа и равны друг перед другом. Чему служат расистские классификации? Так что за расистскими категориями стоит очень шаткая логика.Представители каждой группы таковы, что они разделяют с представителямидругих групп даже те свойства, которые присущи, по-видимому, только им.Общая основа каждой группы такова, что ровным счетом ничего нельзя из неевывести относительно поведения ее представителей. Расовые (может бытьрасистские?) классификации, таким образом, не служат организации знания ине подразделяют людей на группы со сколько-нибудь значимымихарактеристиками. Короче говоря, они относятся как раз к такимклассификациям, которые, мы сказали, годятся только для организациинезнания. Разве в таких изобретениях можно почерпнуть хоть какое-тооснование для разумного самоуважения? Полная чушь. Автор сам понял, что сказал? По поведение отдельныхличностей нельзя судить о всей группе. Наиболее удачная классификация с научной точки зрения принадлежит Ж.Деникеру, 1900г. Провал расовых классификаций объясняется, естественно, темобстоятельством, что люди живут не цветом кожи, формой головы иликоличеством волос, а теми качествами, которые делают их людьми. Делителюдей как хотите и на каком угодно основании, между ними всегда будетбольше сходства в силу их общей человечности, чем искусственно проведенныхразличий на основании отобранных вами свойств. У них одинаковая анатомия,одинаковая физиология, одинаковая психология. У них одни и те же основныеэкономические потребности, одно и то же стремление к товариществу и игре.Ни один из них не безразличен к условиям окружения, и для всех существуетвозможность стать лучше или хуже. Это имел в виду Шекспир, когда заставилсвоего Шейлока сказать: «Разве у еврея нет глаз? Разве нет у еврея рук,членов, измерений, чувств, привязанностей, страстей? Питает та же пища,ранит то же оружие, поражают те же болезни, лечат те же лекарства, греют истудят те же зима и лето, что христианина? Если вы нас колете, разве у насне течет кровь? Если щекочете, разве не смеемся? Отравляете — разве неумираем? И если вы обидите нас, разве мы не отомстим? Если мы подобны вам востальном, то уподобимся и в этом». Эта последняя фраза — очень глубокоедобавление; ибо на человеческое поведение действует, независимо от расы, нетолько анатомия и физиология, но и общество, т. е. поведение других людей. У людей разная психология и разные экономические потребности, ноэто не означает, что они не равны. Ещё известный сибирский этнограф и шахматист И. Т. Савенков (1846-1914) в своём труде «К вопросу об эволюции шахматной игры» подчёркивал, чтоизучение шахмат как продукта духовного творчества многих народов Северной иСредней Азии привело его к выводу о «единстве психической природы иединстве законов мышления у всех людей и во все времена». К вопросу о несостоятельности полигенизма. Перед лицом широкой общности человеческих характеристик совершенноневероятно, чтобы расовые различия оказались хоть в каком-то смыслеосновополагающими. Будь они таковыми, нам пришлось бы предположить, чтоприрода взяла на себя труд создания одной и той же анатомии, одной и той жефизиологии несколько раз с крошечными различиями, начиная каждый раз зановопосле очередной попытки. Ничего подобного явно не происходило. Различныечеловеческие группы явно имеют общее происхождение. Их различия явно непервичны, а представляют собой довольно-таки позднее развитие на шкалеэволюции. И, словно всего этого было еще мало, природа настолькоперетасовала за пятьдесят тысячелетий различные «породы» за счет смешанныхбраков, что едва ли можно найти хоть одного представителя какой бы то нибыло чистой расы. Полностью согласен с автором, например: даже царская семья в Россииимела явно нерусское происхождение. Мы отбрасываем поэтому первое из утверждений расистов, чтоопределенные группы людей так непохожи по своей природе на остальноечеловечество, что их поведение тоже имеет коренные отклонения. Природа иповедение людей в самом широком смысле одинаковы. И если, как иногдаговорят расисты, каждому свойственно держаться подобных себе, то отсюдадолжно следовать, что верховный долг людей — держаться друг друга. Логикастоит не за фашизм, а за демократию. Вот почему, мне кажется, фашистыпредпочитают мыслить кровью. МИФОЛОГИЯ КРОВИ “Моё племя-прадед народов, но в жилах нет ни капли смешанной крови, в них кровь вождей - чистая, благородная кровь, и такой она останется навсегда...” Дж.Ф.Купер “Последний из могикан” Возьмем теперь второй постулат расистов. 2. Эти черты поведения передаются по наследству, так что ни одинпредставитель данных групп не может быть их лишен и никогда не в силахотделаться от них. Какое значение имеет мистика крови для расизма? Из всей мистики, которая зачумляла человечество бесчисленные годы,мистика крови, наверное, самая фанатичная. И недаром: кровь — гениальнаяжидкость, без которой ни одному из нас не жить. Поэтому и драгоценная.Кровь тесно связана с нашим физическим существованием и потому интимна. Онатечет под кожей и потому сокровенна. Нечто драгоценное, нечто интимное,нечто сокровенное — любому мистицизму ничего больше и не надо. Все мы одной крови. Поэтому она не может быть интимной. Безусловно,она драгоценна, так как без неё не может прожить ни один человек. Сверх того, кровь имеет долгую историю в качестве поэтическойметафоры. Ее заставляли символизировать как жизнь, так и пожертвованиежизнью, как искупление, так и проклятие, как вторжение нового, так исохранение старого. Символ, способный указывать на такое множествопротивоположных вещей, великолепно отвечает потребностям тех, кто хотел быпридавать ему любой угодный им смысл. Затушевывая различие между метафоройи фактом, они могут выдать идею за описание реального мира. И они могутнайти себе легковерных слушателей. Вот поэтому и не надо предавать ей любой смысл. Она имеет только одинсмысл – жидкости благодаря которой мы живём. В феодальном обществе, где перед аристократами стояла проблемазакрепления владений за семьей, было полезно считать, что собственностьспособна переходить от отца к сыну по праву «крови». Просто им нужно было передать свои владения не какому-то левомучеловеку, а человеку, которому он всецело доверял, знал с самого рождения. Апологеты системы умели задрапировать в пестрые одежды этого мифа тотпростой экономический факт, что каждая аристократическая семья являласьцентром крупного земельного владения. При капитализме, когда источникибогатства надо искать в управлении системами заводов и в доступе к крупнымрынкам, идея (или символ) крови неизбежно должна была расшириться до охватацелых народов. Это распространение понятия было достигнуто в XIX в. за счетсоединения идей «крови» и «нации». Граф Гобино, менее скандально известныйкак автор детективов, воздвиг свою теорию социального превосходства нанациональных разделениях. XX в. осталось раскрыть механизмы сочетания«крови» с «расой». Свою теорию он может и воздвиг, но это ещё не значит, что она верна, аскорее она полностью лишена смысла, лучше бы свои детективы писал. Всочинении «Опыт о неравенстве человеческих рас» Ж. А. Гобино объявил«высшей» расой светловолосых и голубоглазых арийцев, которых он считалсоздателями всех высоких цивилизаций. В дальнейшем расистские идеи теснопереплелись с социальным дарвинизмом: естественный отбор и борьба засуществование в человеческом обществе. Ещё Т. Р. Мальтус (1766-1834) в труде «Опыт о законе народонаселения»(1798) стремился объяснить бедственное положение трудящихся «абсолютнымизбытком людей», действием «естественного закона народонаселения».Население имеет тенденцию размножаться в геометрической прогрессии, в товремя как средства к существованию могут увеличиваться лишь варифметической прогрессии. Соответствие между численностью населения иколичеством средств существования должно регулироваться эпидемиями,войнами, голодом, непосильным трудом, истребляющим огромные массы людей. Идея кровного родства по расе служила двум главным целям: она служиладля наций извинением на случай осуществления ими иностранных завоеваний и вто же время позволяла разделять собственное население у себя в стране.Скажем, поскольку люди немецкой национальности и их потомки рассеяны повсему свету, для нацистов была очень полезной возможность заявлять, чтоГермания находится там, где есть германская «кровь». При всяком расширениитерритории рейха немцев, нововозвращенных в лоно отечества, можно былоназывать «спасенными» от ига чуждого народа низшей расы. Вермахт,несомненно, надеялся домаршировать до полного такого «спасения» всех лиц снемецким происхождением. Миру пришлось самому спасаться от этих спасителей.В то же самое время нацисты упрочили свое владычество на родине, создавподозрительное разделение внутри собственного народа. Оседлавраспространенный и фанатично поддерживаемый предрассудок, они взвалили наевреев вину за все ими же самими обостренные или спровоцированные бедствия.Быстрыми, хотя и незаметными, скачками началось ожесточение целого народа,и в конце концов люди, которые не были фактическими убийцами, дозрели доготовности по крайней мере наряжаться в одежду жертв. Фашисты – уроды. Им лишь бы оправдать чем-нибудь свои захватническиевойны. Убийцы всегда найдут оправдание своим поступкам. Если исследование о социальных приложениях мифов «крови» недостаточнодля демонстрации их лживости, несколько научных фактов должны привести коднозначному выводу. Прежде всего кровь делится на группы, однако этигруппы не имеют ни малейшего отношения к расовой классификации. Ониобнаруживаются у представителей любой мыслимой расы. Люди демократическогосклада ума, должно быть, испытывают некоторое удовлетворение, узнав, что уних одинаковые группы крови с австралийскими бушменами и американскимиаборигенами. И чем-то вроде печати на единстве человечества может служитьто наблюдение, что самая нужная при переливании часть крови — плазма, а онасовершенно одинакова у каждого. Довольно таки спорно: . наблюдается повышенная концентрация группы В системы АВО в Китае, Индии, где были часты эпидемии оспы (люди с этой группой реже заболевают оспой и лучше её переносят); . при заселении Америки у индейцев почти полностью исчезла группа В и сильно сократилась группа А; . у австралийских аборигенов в результате дрейфа генов увеличилась частота группы А. Во-вторых, носитель наследственных черт — не кровь, а биологическиеединицы, называемые «генами». Оказывается, что данные генетики, подобновсем другим научным данным, свидетельствуют больше в пользу единствачеловечества, чем его расовой иерархичности. Поскольку люди, скорее всего,имеют общее происхождение и поскольку на протяжении истории междучеловеческими сообществами практиковались смешанные браки, для различныхнародов по всему миру обладание определенным геном может бытьзарегистрировано в сочетании с любой физической характеристикой. Поэтому,вознамерившись отграничить определенную «расу» на почве конкретных свойств,вы обнаружите, что все индивиды ввиду каких-то одних своих качеств подлежатзачислению в нее, а ввиду каких-то других — отчислению. Нельзя разграничивать расы. Ни к чему путному это не приведёт. Онисосуществовали тысячелетиями и жили в мире не мешая друг другу. Потомствоот смешенных браков может быть довольно плодовитым, например: А. С. Пушкин. В-третьих, расизм пытается выдать за наследственные совершенноненаследуемые черты поведения. Глухонемота и гемофилия определяются генами,но никакие данные не указывают на то, что подобным образом детерминируетсяполитическое и социальное поведение. Если, например, постулироватьсуществование гена прибыльности в капиталистическом смысле, то придетсяпредположить, что феодалы и древние рабовладельцы мотивировались в своемповедении еще какими-то другими генами, которые перестали бытьдоминантными. Придется говорить, что гены капиталистического поведениянаходились при феодализме в рецессивной фазе или что они возникли благодарямутации. Честное историческое описание социальных изменений уступит тогдаместо туманной и мифической прикладной генетике. А при чём тут гены? Просто они добивались своих целей другимисредствами. В своё время фашисты заменили положения евгеники расовойгигиеной, узаконив геноцид. В чрезвычайно широких рамках унаследованной анатомии и физиологиичеловеческое поведение определяется влиянием окружения. Сильнейшее влияниеоказывает само общество. Капиталисты существуют не благодаря каким-тоособым талантам по части наследственности, а в силу конкретногообщественного способа производства и распределения товаров. Тот жеобщественный способ определяет как появление, так и природу классапромышленных рабочих. Не генетика виновата, что эти классы таковы, каковыони есть, или что так называемые расовые группы оказываются привязаны ктому или другому классу. Даже господствующий фольклор признает этот факт,пропагандируя возможность восхождения от одного класса к другому. Это и козе понятно. Но при чём тут философия? Этим социологиязанимается. Итак, только по социальным и никогда не по биологическим причинамнегров «последними нанимают, первыми выгоняют», предоставляя им доступ побольшей части к работе обслуживания. Только по социальным и никогда не побиологическим причинам евреев видишь по большей части связанными снесколькими конкретными профессиями и призваниями. И эти социальные причиныне делают большой чести правителям общества, потому что негры обязаны своейучастью чьему-то решению держать их в качестве громадного резервуарамаксимально дешевой рабочей силы, а евреи — желанию «арийских» бизнесменовустранить ловких конкурентов. Евреев не видишь связанными с какой-то отдельной профессией, простосвязь их с определённой профессией укоренилась в сознании людей посредствомприсущим их нации качествам. Но на самом деле такой связи не существует. Наследственность играет большую, но отнюдь не исключительную роль вопределении умственных и творческих способностей человека. На психическиеособенности и поведение весьма сильное влияние оказывает среда: воспитание,образование, трудовые навыки, воздействие коллектива и т.п. По-моему, попытка улучшить породу или «кровь» людей ни к чему хорошемуне приведёт. Да, будут интересные физиологические опыты, наблюдения,которые продвинут науку вперёд; но сумела же мадам Ломоносова родить своегогениального сына безо всяких научных ухищрений. Нет смысла увеличиватьскорость естественного отбора, всё должно идти естественным путём. Нужносоздавать определённые условия труда, при которых будет как можно меньшелишних, брошенных людей. Первую роль, конечно, должно играть образование. Но если нацисты подарили нам миф о «душе расы», предопределяющей ееповедение, то, надо признать, они подарили нам также и наиболее полноеопровержение этой доктрины. В самом деле, когда они вплотную подошли кпроблеме консолидации своего режима и мобилизации германского народа назавоевание других стран, они вовсе не доверились никакой возвышеннойтевтонской личности и никаким первобытным шорохам леса. Наоборот, онизахватили прессу, радио, школы, университеты, различные средства культуры инавязали им свою волю. Иначе говоря, они использовали каждое мыслимоесредство воспитания в своем народе желаемых качеств. Вот так сейчас и действуют американцы, оправдывая своё стремление кнаживе мифами о странах, в которых живут лишь одни террористы (все 20миллионов жителей Ирака). Что бы ни говорила фашистская теория, фашистская практика откровеннопризнает, что социальное поведение обусловлено воспитанием. А если так, томы с полным основанием можем ожидать, что от воспитания оно и изменится.Соответственно, если мы обнаружим у некоторых людей черты поведения,которые сочтем нежелательными, наш долг будет заключаться не в сегрегацииили аннигиляции этих людей, а в устранении причин, идущих от окружения. И даже так мы останемся не правыми, так как эти черты нежелательны длянас, а для них они вполне естественны. Так например для меня нежелательнаясторона у БОМЖей – их неопрятность, а они считают для себя это нормой. СУЩЕСТВУЮТ ЛИ «ПЛОХИЕ» РАСЫ? Объединим два последних постулата, потому что оба они имеют дело сэтикой: 3. По крайней мере некоторые из этих черт «дурны», причем «дурные»черты доминируют. 4.Другие группы, представители которых обладают «хорошими» чертами,должны тем самым по праву господствовать над группами, представителикоторых обладают «дурными» чертами. Эта туманная мораль крайне неубедительна, потому что утопает самое длянас необходимое — знание о поведении конкретных людей. В ней явственносказывается желание осуждать оптом и оправдывать оптом до всякого изучениядействительного поведения. Кроме того, если невозможно сколько-нибудьточное обобщение физических характеристик расы, маловероятно, что мы большепреуспеем, обобщая ее нравственные характеристики. Нам будет достаточномороки с установлением смысла «добра» и «зла» даже и без приложения этихтерминов к целым группам людей и распоряжения их судьбами сообразно такомуприложению. Нам доставит достаточно труда определение содержаниянравственных принципов и без того, чтобы отягощать массы всеми терзаниями,какие способно изобрести ханжество. Осуществлению нравственных суждениймешает не столько общая «греховность» в качестве недостатка разумения,сколько тот глаз, в котором оказывается бревно, когда человек недоволенсучком в глазу другого. Действительно всё это слишком туманно. Люди слишком много обращаютвнимания на других, мало обращая внимания на себя, на свою сущность. Впрочем, по-моему, вопрос можно разрешить проще и без обращения кметафизическим тонкостям. Предположим, мы сравниваем поведение якобы низшихрас с поведением якобы высших рас. Результаты настолько же очевидны,насколько отрезвляющи. Не негр и не еврей послали оскорбительную открыткуили изобрели провокационный лозунг. Не негры и не евреи построили лагерьсмерти в Майданеке. Нет, сделали все это «арийцы». За всю историю ни негры,ни евреи, ни представители какой бы то ни было «низшей» расы не принесличеловечеству страданий, которые хоть отдаленно можно было бы сравнить состраданиями от самозванных «высших» рас. По-моему тоже, этот вопрос можно разрешить проще не вдаваясь во всю тучушь написанную выше, но чувствую, что дальше будет ещё хуже. Нравственный баланс, таким образом, как раз противоположен тому, чтоутверждает расизм. Если обладание всеми мыслимыми грехами есть добродетель,то расисты добродетельны. Если изобретение всяческих несправедливостей естьсправедливость, то расисты справедливцы. Если купаться в чудовищнойнечистоте значит быть чистым, то расисты чисты. Но к этим «арийцам» и всемуих невыносимому отродью с гораздо большим основанием относится знаменитыйприговор Джонатана Свифта: они «самая вредоносная раса отвратительныхгрызунов, какой природа когда бы то ни было допускала ползать по лицуземли». У автора стало получаться лучше. Это радует. Но всё-таки зря он такопускает «арийцев». Он случайно не еврей?! Если уж группы людей действительно можно оценивать в нравственномсмысле, то «людоедство» последних лет совершенно ясно показывает, комукакую оценку надо дать. Впрочем, пустимся еще в одно, последнее,предположение, самое дикое из всех. Предположим, что эти «арийцы» со всемих снаряжением из плетей, газовых камер и портативных виселиц, со всеми ихиздевками, высылками и сегрегациями тем не менее нравственно выше другихгрупп. Даст им это, их превосходство право покорять других, правя и угнетаяпо произволу? Мыслимо ли, чтобы в такой чудовищной вещи была истина?Угнетение есть принудительная и насильственная эксплуатация со сторонынебольшой группы людей. Превосходство силы способно обеспечить иувековечить эксплуатацию, однако никакое превосходство — ни физическое, нинравственное — не может ее оправдать. Демократическая этика должнаненавидеть ее и желать ей полного разрушения. Автор опять пустился в глупые философские рассуждения, а он же обещалписать проще. Хватит опускать «арийцев». Он же всё-таки пишет про равенстворас, а не про превосходство всех рас над арийской. Итак, даже если расист сможет доказать (а он не сможет ???), чточеловеческие группы глубоко различны, даже если он сможет доказать (а он несможет), что такие различия передаются в виде наследственных чертповедения, и даже если он сможет доказать (а он не сможет), чтоповеденческие черты определенных групп хороши, а других плохи, то все равноон не сможет доказать, что группа с хорошими чертами вправе господствоватьнад другой. По всем своим четырем постулатам он получил абсолютную отметку,а именно ноль. Дрожь пробирает при мысли, как близко эти люди подошли кгосподству над всем миром. Тогда, и только тогда, когда расист сможет доказать первый постулат,следует задаваться вопросом, сможет ли он доказать следующий и т.д. И счего автор взял, что он не сможет это доказать? Доказать можно всё чтоугодно и кому угодно, главное подобрать нужные аргументы, и уметь этоделать. Дрожь пробирает, но потом решаешься действовать. И мы должныдействовать. Терпеливым воспитанием и действенным политическим управлениеммы должны добиться того, чтобы в общественной жизни народов не было большеМайданеков, не было больше Гитлеров, не было больше Квислингов, не былобольше расистов-конгрессменов и антисемитских лозунгов. Когда этопроизойдет, станет возможным делиться хлебом по-дружески и есть его безскрипучего аккомпанемента ненависти. Без них жить будет скучно. Чтобы их победить – объединялся весь мир. Нет причин, по которым бы нам это не удалось. Высшая раса земли, родчеловеческий, создавала своих высших представителей и нашла их в нас,демократических народах мира. У нас есть необходимое знание; у нас естьнеобходимая сила; у нас есть необходимое единство знания и силы длядостижения победы. Как бы ни подкрепляли себя расистские мифы насилием иненавистью, они не смогут в конце концов одолеть нас. А зачем им одолевать автора? Высокое же у автора самомнение. В одном из самых великих произведений русской литературы, по моемумнению, сказано: «Всё пройдёт. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Мечисчезнет, он не страшен, а вот звёзды останутся, когда и тени наших дел неостанется на Земле. Нет ни одного человека, который бы этого не знал. Такпочему же мы не хотим обратить свой взгляд на них? Почему?» (М. А. Булгаков«Белая гвардия»). В этом корень проблемы. Бесполезно пытаться развенчать расизм только научными методами. Такиеявления могут возникать, когда вера человека уничтожена, а взамен её ничегонет. Разум в таком случае притупляется и не устремлён за пределысобственной конечности, т.е. проще говоря не освобождён от такихдеструктивных элементов как ненависть, боль, отчаяние. Тогда разум можнонаполнить каким угодно содержанием. Данэм апеллирует в своей критике расизма к значению разума как кнаучному методу, логической строгости, техническому подсчёту (может бытьпо этому было так скучно читать?). Но разум в другом своём значении лежит воснове языка, свободы, творчества, служит источником смысла, структуры норми принципов. Уничтожение расистских мифов возможно лишь в том случае, еслиразум понимать как осмысленную структуру души, а не в его первом значении –как техническое орудие. Трудно доказать, что человечество имеет единый путь развития. Этодолжно приниматься на веру усилием воли (у К.Ясперса – постулат веры ).Если разные группы людей будут закрыты друг от друга, то это неизбежноприведёт к катастрофе, например: явление Христа имело высший смысл толькодля христиан, а другие народы (с точки зрения христиан) выпадали из общегоразвития. Это рождало многие конфликты. Ещё недавно противостояние двухзакрытых систем чуть не привело к ядерной катастрофе. Это не должноповториться никогда! О ДВУХ СТОРОНАХ ВСЯКОГО ВОПРОСА Чудо журналистики. В августе 1933 г. старый, но вряд ли почтенный журнал «Ливинг эйдж»опубликовал серию из трех статей под боевым заголовком «Вперед с Гитлером».К тому времени фальшивка с поджогом рейхстага, зверские причуды штурмовикови реакционные страстишки нового режима достигли всей очевидности. И все-таки одному из авторов, д-ру Алисе Гамильтон, удалось сохранить при видевсего этого безмятежность. Она смотрела с птичьего полета, она пыталасьпонять нацистов, и вот что вышло из-под ее пера. «Легко оптом осудитьподобных людей как сумасшедших или трусов, но это будет упрощенчеством. Вконце концов не надо забывать, что Германия на военном положении, а нам,конечно, памятна странная перемена, случившаяся с некоторыми из нашихсобственных идеалистов во время Великой войны. Несмотря на всю этужестокость, лицемерие и отвратительную личную мстительность ощущаешь средиплодов нового движения в Германии нечто такое, по чему германский народизголодался; какими бы гротескными или даже истеричными ни казалисьотрешенным англосаксам словоизвержения его приверженцев, они не вполнеабсурдны; в них есть кое-что, требующее от нас работы мысли». Германия очень неплохо жила перед войной. Положение в России(извиняюсь, в СССР) было куда хуже и это не дало нам права идтизавоеваниями на весь остальной мир. Разумеется, сочинительница приведенных слов никоим образом несимпатизировала нацистской идеологии. Сама рассудительность тона томусвидетельство. Здесь есть лишь некая упрямая объективность, которую непоколебать зрелищем нескольких случайных преступлений. И все-такинесомненно, что общее впечатление от этих слов благоприятно для нацистов идля «плодов нового движения в Германии». В момент, когда решительноевыступление народов мира могло бы еще покончить с властью Гитлера и темсамым избавить человечество от надвигавшейся катастрофы, автор приглашалнас помедлить и подумать. Появление «отрешенного англосакса». Алиса Гамильтон апеллировала при этом к конгениальной черте в нассамих, к тому обстоятельству, что мы — «отрешенные англосаксы». Мы-депоэтому должны не доверять упрощенческим и лежащим на поверхностиобъяснениям; мы должны вспомнить, что «осуждать легко»; мы, наконец, должнысочувствовать тому, по чему «германский народ изголодался». Современнаяжурналистика полна чудес, но не думаю, чтобы где-то она могла дойти доболее замечательного злоупотребления объективностью.«Отрешенный англосакс»! Недурное наименование для той породы политическогоживотного, которой посвящается эта моя глава. Буду, однако, употреблять егокак нарицательное, очистив от расистских обертонов, потому что ведьсовершенно ясно, что носящее это имя животное процветает под любым солнцеми среди всех народов. Свой главный талант оно приобретает в процессеобучения, не по наследству. Это — трудное искусство бездействия. Если пытаться сберечь человека при помощи слов, а не действий, то онпревратится в тепличное растение. Лучше бы автор бездействовал. На благо человечеству. Социальные типы «отрешённого англосакса». 1. Типичный производитель-потребитель. На первый, неосновательный, взгляд подобное искусство может показатьсянеобычайно простым: стоит расслабить мышцы — и последует желаемый эффект.Но действие часто бывает столь необходимо и как биологическая потребность,и как социальный императив, что ничегонеделание явно требует специальныхпредлогов. Предрассудки, о которых мы беседовали во II и III главах,внушают нам бездействие под предлогом воображаемой бесплодности действия.Если человеческая природа неизменна или если зло социальнойнесправедливости вызвано к жизни непреложными законами эволюции, то, ясноедело, нечего утруждать свою голову (или ноги) лишними хлопотами. Правда, такие основания для бездействия больше свойственны людям неслишком обостренной нравственной чуткости, чья удовлетворенность своейсобственной судьбой оставляет им разве что чувство недоумения перед лицомчужих бедствий. Здесь нет ничего из ряда вон выходящего, ибо именно таковоодно из отупляющих последствий частной собственности. 2. Дон-Кихоты, сражающиеся с мельницами. Существует, однако, значительная группа лиц, обладающих благополучиеми даже богатством, и все-таки сохранивших участие к своим собратьям. Оничутки к страданиям, они возмущаются несправедливостью. Для них было бысовершенно естественным действовать подобающим образом; больше того, онипостоянно готовы именно так и поступить. Всю жизнь они словно балансируютна канате: ничтожное движение — и они беззаветно, глубоко, безвозвратноринутся в действие. Не знаю, какими были главы II и III, но эта уж больно скучная. 3. Канатоходец. Задача тех, кто желает предотвратить подобную активность, сводится,понятным образом, к тому, чтобы дать таким людям и дальше балансировать наканате. Фокус тонкий — неуспех в нем имеет необратимые последствия. Что ж!Пускай фокус тонкий, да зато чертовски простой. Ну-ка, подумайте, чем можнозаниматься, балансируя на канате? Только одной единственной вещью, а именноговорением. А о чем вы будете говорить? Разумеется, о сравнительныхдостоинствах падения на правую или на левую сторону. 4. Болтающаяся личность. И еще одну группу людей можно добавить к этой категории — людей,наслаждающихся жаром деятельности и близостью к событиям, но не желающихсвязывать себя ни одним конкретным направлением. Они жаждут слияния сдействием и такого знания всего происходящего, как они выражаются,«изнутри», какое для артиста-канатоходца недоступно. Однако в то же самоевремя они желают сохранить то, что считают своей беспристрастностью и своейнеподкупностью. Беспристрастность оказывается в таком случае способностьюплавать во всех течениях, как рыба в воде, а неподкупность — вечнойнеспособностью решиться на что-то одно. Так что по соседству с канатоходцеммы можем поставить эту болтающуюся личность, а болтанка, надо сказать, неотносится к видам гимнастики. Гимнастика есть дисциплина, болтанка — отсутствие таковой. Самыеошеломительные эскапады в ней получаются просто вследствие игрыпротивонаправленных сил, на которые болтающаяся личность не оказывает ровноникакого влияния. Носимый, как пробка на воде, всевозможными волнами, такойчеловек следует наиболее сильному потоку и, как ему мерещится, мудро ивеличественно скользит среди привычных стихий, имея небо над головой и силупотока под собой. Он рад непосредственному знакомству с несущими его водамии самодовольно констатирует свое собственное внутреннее постоянство —подлинная, чистая, нетонущая пробка. Мир — такой громадный и текучий, такойбурный и изменчивый — предстает ему в облике вечного прилива и отлива.Бурун встречается с буруном, воронка — с воронкой, механически и неумолимо.Пробка взмывает по склону громадной волны, успевает увидеть на ее конькемножество аналогичных вершин и стремглав скатывается но другому склону.Ведь у каждой волны, по-видимому, два склона. По бокам каждой впадины двеволны. Во всяком вопросе две стороны. Это конечно правильно сравнивать всё с миром, буруном, но почему-то яне понял, что хотел сказать этим автор. Как должно выражаться центральное существо дела в любом споре? Не спорю: нелишним будет сразу признать, что в каком-то строгомлогическом смысле у всякого вопроса действительно две стороны. Для любоговысказывания всегда возможно найти другое, полностью противоречащее емувысказывание; второе высказывание должно будет тогда содержать то, чтонеобходимо, и не более, чем необходимо, для опровержения первого. Так,например, если я скажу, что здесь вчера шел дождь, мое утверждение будетопровергнуто высказыванием, что здесь вчера не было дождя2. Но, кнесчастью, для любителей уклоняться от выводов в каком-то столь жеопределенном смысле одно из утверждений обязательно будет ложным.Совершенно очевидно, что два высказывания: «Вчера здесь был дождь» и «Вчераздесь не было дождя» — не могут быть истинными одновременно. Полностью не согласен с автором. Вчера дождь мог быть в одно время, ине быть в другое. Один человек его видел, а другой нет. Утверждают ониобратное утверждению другого, и при этом оба правы. Столь же очевидно, что одно из этих высказываний должно быть истинным,а другое ложным. Даже люди самой закоренелой отрешенности должны понять,что две «стороны» здесь совершенно не одинаковы в том, что касается истины.Не случайно при всяком споре крайне важно, чтобы центральное существо делабыло аккуратно выражено в терминах логических противоположностей. Это —единственный способ до конца понять, о чем идет речь. Видимо, речь идёт о том, что всякая истина подлежит оценке в терминахда-и-нет. Как может откладываться действие благодаря большому количествунепротиворечивых между собой альтернатив? По той же причине, если где-то имеют место две равноценныеальтернативы, они не будут противоположными альтернативами; а если они непротивоположные, их числу не обязательно ограничиться двумя. Не существуетникакого предела, которым можно было бы ограничить число высказываний,способных оставаться непротиворечивыми между собой. Болтающаяся ибалансирующая личность стоит поэтому перед такой дилеммой: еслиальтернативы находятся между собой в отношении противоречия, их будет ровнодве, однако одна из них будет ложной; а если альтернативы не противоречатдруг другу, они, возможно, согласуются между собой, однако по числу ихбудет не обязательно две. Под вопросом оказывается или их число, или ихравноценность. Вполне вероятно, что ни болтающийся, ни балансирующий человек не будетчересчур тревожиться об этой дилемме. В конце концов они не занималисьстрогим мышлением в терминах логических противоречий, а просто, как людиширокие и видавшие свет, замечали, что рано или поздно всякая борьбазаставляет людей сгруппироваться в две партии. Еще меньше их обеспокоитвозможное умножение числа сторон. Чем больше сторон, тем шире поле длядискуссий. Чем шире поле для дискуссий, тем больше неопределенности. Чембольше неопределенности, тем дольше можно откладывать действие. Боюсь, моядилемма только утвердит человека типа «и вашим, и нашим» в егоиспорченности. Автор конечно прав, но о чём он написал я понял только после десятогопрочтения абзаца. Является ли установление научной истины приоритетом в споре? Испробуем другой подход. Когда люди говорят, что в любом вопросе двестороны, они лишь в последнюю очередь думают об установлении научнойистины. Они думают скорее о политических и социальных проблемах. Они знают,что различные программы соперничают между собой за широкую поддержку. Они сполным основанием не доверяют пылу зилотов и хитрости пропагандистов, иубеждение, что «многое можно сказать в пользу тех и других», дает им уйтииз тупика. Ну и правильно! В тупик никто не хочет заходить. Надо сказать тут, что принципы теряют свою содержательность в тоймере, в какой используются как простые орудия спора. При инструментальномупотреблении принцип начинает выступать в таком множестве разнообразныхконтекстов, что любая строгость его изначального понятия расшатывается, ивместо него встает множество значений, соответствующее множествуконтекстов. Возникающая отсюда двусмысленность губит всякую строгостьмысли. Принцип становится пустой фишкой, которой манипулируют в попыткеизбежать разгрома. Это можно наблюдать на примере спора Базарова и П.П. Кирсанова вромане Тургенева «Отцы и дети». Необходимость выделения чётких значений. Учение о двух сторонах всякого вопроса страдает от чрезмерноймногозначности больше любого другого из обсуждаемых в этой книге мифов. Мытолько что наблюдали, что его строгое, логическое значение как раз никогоне интересует. Поскольку, таким образом, это учение с самого началаотрывается от своего логического значения, мы с полным основанием можемзаранее ожидать массу разнообразия и прихотливого произвола среди реальноимеющих хождение значений. Они совершенно невыводимы из логическогосодержания первоначального высказывания, по должны зависеть отразнообразных обстоятельств, в которых произносится высказывание. Можетоказаться, что мой перечень значений неполон; или, наоборот, я мог чересчурудлинить его (кажется, прелести балансирования начинают захватывать именя!),(кажется, я сейчас охренею!). Во всяком случае, я могу толькоапеллировать к личному опыту читателя, который решит, насколькоя прав. Итак, в высказывании о двух сторонах любого вопроса я нахожувозможность не менее семи значений. Сразу же перечислю их, а потом перейдук обсуждению каждого по очереди. Вот эти семьзначений. 1. Важные социальные проблемы раскалывают людей на две группы, каждаяиз которых предлагает определенное количество ве- сомой аргументации ипроявляет определенное количество эгоистической заинтересованности. 2. В любой данной ситуации существует плюрализм одинаково хорошихвариантов. 3. Во всех теориях есть определенное количество истины и определенноеколичество заблуждения, и поэтому следует брать долю истины от каждой. 4. Выступление на той или иной стороне вредит научнойбеспристрастности. 5. Чем лучше начинаешь понимать противоположные теории, тем большеначинаешь сочувствовать выдвигающим их людям. 6. В споре каждая сторона имеет право быть выслушанной. 7. Никогда нельзя принимать решение, не изучив тщательно все дело.Первое, второе и третье значения характерны, я бы сказал, для болтающейся,четвертое, пятое и шестое — для балансирующей личности. Седьмое, явноверное, может быть отнесено к кому угодно. ШЕСТЬ ЗНАЧЕНИЙ-ПРЕДРАССУДКОВ 1. Важные социальные проблемы раскалывают людей на две группы, каждаяиз которых предлагает определенное количество ве- сомой аргументации ипроявляет определенное количество эгоистической заинтересованности. Почему так труден выбор, когда решаются важные социальные вопросы? Первое из возможных значений заключается, по-видимому, в том, чтопускай не во всяком, но в любом важном вопросе есть две стороны и что накаждой из этих сторон можно обнаружить определенное количество весомых аргументов и определенное количество эгоистическойзаинтересованности. Иначе говоря, важные вопросы создают поляризацию сил.Поскольку они постепенно захватывают все население, становится все меньше именьше людей, не присоединившихся к тому или другому лагерю. Выбор лагеряопирается на понимание людьми своих интересов; иначе говоря, онивыбирают лагерь, который считают дружеским, а не вражеским. Покапродолжается борьба, оба лагеря стараются выставить себя в наилучшемвозможном свете, а поскольку лидеры обоих лагерей не будут лишеныпропагандистского таланта, обе программы будут казаться одинаковоубедительными. Как противоположные и вместе с тем одинаково убедительные,обе программы, по-видимому, взаимно уничтожают друг друга. Будучипродиктованы эгоизмом, обе программы предстают одинаково подозрительными.Болтающаяся в воде пробка не видит разницы между плаванием на той илидругой стороне волны. Как необходимо делать выбор? Итак, одинаковая убедительность — и одинаковая подозрительность.Первое приводит в замешательство, второе парализует волю. Между прочим,замешательство — результат скрытой абстрагирующей операции ума: обепрограммы «взвешиваются» на одних весах, т. е. сравниваются по принципу ихвнутренней связности и внешней притягательности так, как если бы они неимели никакого отношения к конкретной исторической ситуации. Это отношение,однако, и есть самое главное в них, и именно оно в конечном счетеопределяет их достоинства. Абстрагированные от своего непосредственногосоциального контекста программы могут казаться явно равноценными;возвращенные своему контексту, они обнаружат решительную несхожесть. Выбор,ничего не дававший о себе знать в вакууме, теперь вопиет о своейнастоятельной необходимости. Выбирающее лицо, против воли увлекаемое всемиэтими голосами, словно пением сирен, может теперь спастись, только заткнувуши. Если сильно заткнуть уши, то можно пальцы не вытащить. На самом делебольшинство избирателей отдают свои голоса больше популистским лозунгам,«порядочным» людям, чем конкретным программам. Эти программы почти никто вглаза не видел. В замешательство приводит и тот факт, что важные проблемырешают политики, которые далеко не всегда знают, что сами обсуждают,например: обсуждение законопроектов в нашей Госдуме. Система управлениягосударством не является открытой для избирателей. Паралич воли, в свою очередь, происходит от предположения, что наличиеэгоистической заинтересованности с обеих сторон одинаково портит ихпрограммы. Может показаться поразительным, но действительно есть люди,которые отстраняются от участия в человеческих делах потому, что любоесоциальное учреждение и любое политическое движение лишены в этом смыслеабсолютной чистоты. Зачарованные неподражаемым блеском идеаласамопожертвования, такие люди сидят в ожидании движения и программы,которые не давали бы никакой выгоды своим начинателям. Они долго прождут,потому что социальное движение, участники которого сознательно занималисьбы созданием невыгод для себя лично, было бы поистине очень страннымсоциальным движением. Так что заявление об эгоистической заинтересованностиобеих спорящих сторон несет в себе примерно столько же смысла, какзаявление пробки, что по обеим сторонам волны — вода. Нормальные участники социального движения никогда не начнут своюдеятельность во вред себе: абсолютной чистоты в политике нет и быть неможет. На примере построения социализма во всём мире мы прекрасно понимаем,к чему может привести «идеал самопожертвования». Как можно с помощью взаимопонимания и честности уменьшить искажениепринципов? Конечно, эгоистическая заинтересованность вполне может вести кискажению принципов. Она их и искажает всякий раз, как требует обманадругих людей. Однако заинтересованность не всегда (а для большинства из насдаже и не часто) требует обмана других. Наоборот, заинтересованность вполнесовместима с честностью, причем до такой степени, что Франклин в приливеоптимизма объявил честность лучшей политикой. А где нет обмана, там нет инамеренного извращения принципов. Так что мы не можем из наличиязаинтересованности у той или иной группы обязательно делать вывод опоказном характере ее программы. Если человек помогает мне потушить пожар вмоем доме, чтобы предохранить свой собственный, с моей стороны будетидиотизмом говорить о лживом характере его поведения. И будет недостаткомвежливости, если я по той же причине откажусь поблагодарить его со ссылкойна то, что он не имел в виду оказать лично мне никакой услуги. Чем честнее политик, и чем лучше он понимает свою роль в жизниобщества, тем больше его уважают. Например: В.В. Путин. Почему невозможна война всех против всех? Стоящая за подобными доводами скрытая гипотеза — это предположение,что политика, выгодная мне, автоматически лишается возможности послужитьблагу других. В свою очередь, такой тезис покоится на точке зрениянезависимости личных человеческих интересов от интересов всех других людей,а может быть, и противоположности им. Bellum omnium contra omnes — войнавсех против всех — принимается за основополагающий факт. Это допущение—чистая фикция. Даже животное царство демонстрирует не меньше взаимногосотрудничества, чем взаимной борьбы. Ложность вышеназванного допущения —основание для всех наших надежд на достойный мир. По каким критериям следует выбирать программу? Стало быть, факт наличия в программе определенной группы эгоистическойзаинтересованности недостаточен для доказательства обманного или злогохарактера данной программы. Обман и зло могут быть только плодом реальногодействия программы. Но чтобы основательно судить о действии, надопопытаться рассмотреть все проблемы и пути решения в совокупнойисторической перспективе. Под таким углом зрения вопрос о наличии илиотсутствии в действиях той или иной группы эгоистической заинтересованностистановится поистине пустяковым. Прежде всего требует ответа совсем другойвопрос: какую роль данная группа играет в социальном прогрессе? Если местогруппы таково, что она играет прогрессивную роль, то ее «эгоистическаязаинтересованность» — не минус, а благодеяние для человечества. Абсолютного прогресса не бывает: в чём-то мы выигрываем, а в чём-топроигрываем – таков закон природы. Но для конкретного исторического промежутка можно найти своеобразныекатализаторы позитивных процессов в обществе. В чём роль рабочего движения? Подобная ситуация относится прежде всего к рабочему движению. Рабочиезанимают в нашем обществе такое место, что их борьба за улучшение своегоположения есть одновременно борьба против неравенства и тирании — в большоми малом, которые мешают и угрожают каждому. Некоторые части общества(особенно низшие слои среднего класса) время от времени проявлялисклонность к фашизму; но труд в силу самого своего положения неизбежнооказывается непримиримым врагом фашизма. Некоторые части общества могутсебе позволить (или думают, что могут себе позволить) толстокожиеудовольствия антисемитизма, дискриминации против негров и депортации«нежелательных» чужестранцев. Однако рабочее движение просто не сможетсуществовать, если будет терпеть подобный раскол в своих рядах. Некоторыечасти общества могут без большой трудности предаваться всему множествумифов и предрассудков, разбираемых в этой книге. Для рабочего движения всетакие мифы несут смерть, поэтому оно развенчивает их сразу же, как толькообнаружит. Таким образом, как капиталисты были носителями естествознания в днисвоих революционных триумфов, так рабочее движение - носитель социальнойнауки в наши дни. Дело не в том, у кого сколько знаний. Дело просто в том,что как успех капитализма был несовместим с алхимией и астрологией, такуспех труда несовместим с нелепостями Манчестерской политэкономии и с болеегрубой ложью гитлеровского режима. Люди равны во труде, если получают от него достойную отдачу. Рольрабочих и инженеров будет возрастать – это необратимый процесс, возникшийблагодаря НТР. Техника усложняется, специализация сужается. Чтобы в этихусловиях не скатиться до уровня каменного века, нужно создавать всеблагоприятные социальные, экономические, политические условия для труда ине мешать людям спокойно работать. Словом, некоторым людям особенно повезло с занимаемым ими историческимместом. Для многих из нас добродетель в худшем случае борьба, а в лучшем —тяжкий труд. Как должны мы завидовать тем множествам, которые просто немогут себе позволить мистики, невежества, толстокожести и которые поэтомуперестают быть мистиками, невеждами, толстокожими! Они без труда таковы,какими мы можем быть лишь с немалым усилием. Их «эгоистические» интересымагически настроены в унисон с интересами всех. Люди, не могущие выбратьсяиз политической болтанки, должны полюбить их простую добродетель, оставивсвою позицию вечного сомнения. Мудр человек, который знает, что хочет. 2. В любой данной ситуации существует плюрализм одинаково хорошихвариантов. Почему возникает ощущение, что в любой данной ситуации существуетплюрализм выбора? С гребня своей волны пробка, как мы говорили, замечает много подобныхгребней. Надо думать, на нее произведет глубокое впечатление числовозможных альтернатив. И когда она утверждает, чтов каждом вопросе две стороны, она иногда хочет этим сказать, что в любойданной ситуации существует плюрализм одинаково хороших возможностей выбора.Отчасти это — результат распространения на важные социальные вопросы тойнебрежности, с какой мы подходим к будничным проблемам. Если, например, япланирую свой отпуск, то у меня есть, наверное, с полдюжины вариантов,которые все одинаково привлекательны и развлекательны. Или, решив потратитьнесколько часов на чтение, я, без сомнения, найду несколько книг, которыеможно прочесть с одинаковыми удовольствием и пользой. Человек, чья жизньнаполнена разнообразными интересами и многими удовольствиями, с большойвероятностью будет думать, что вообще любая ситуация предлагает тотплюрализм выбора, к которому он так привык. Невозможно небрежно подходить к важным социальным вопросам как кбудничным проблемам. Середина и крайности. Однако еще Аристотель впервые выработал положение, согласно которому влюбой ситуации существует одно, и только одно адекватно ей отвечающеедействие. Это действие он называл «серединой», а все отклонения от негорассматривал как крайности, поскольку они оказываются действиями, дающимименьше того, что требует ситуация, или больше того, что в ней допустимо.Если отряд солдат стоит на позиции, которую в принципе возможно защитить,«серединой», или отважным действием, будет отстаивание этой позиции. Еслиони отступят, то проявят трусость (крайность несостоятельности), а еслидвинутся вперед, ставя себя под удар и рискуя позицией, то проявятнеосмотрительность (крайность переизбытка). Больше того, адекватноедействие изменяется с изменением обстоятельств. Скажем, если удержатьпозицию становится невозможно, а солдаты тем не менее не уходят с нее, онипроявляют не храбрость, а безрассудность; с другой


izumzum.ru