Исследовательская работа на тему «Философские искания К. С. Петрова Водкина» - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Исследовательская работа на тему: «От сказки к фантастике» 1 96.89kb.
Исследовательская работа Удивительный мир кристаллов 1 260.52kb.
Исследовательская работа на тему: «Мир картин В. М. Васнецова в нашей... 1 88.86kb.
Исследовательская работа на тему: Знаем ли мы Америку? Do we know... 1 107.51kb.
Панорама религиозной философии XX столетия отражает искания теоретиков... 1 291.65kb.
В рамках научного общества систематически проводится исследовательская... 2 495.77kb.
Отчет по дисциплине «Учебно-исследовательская работа студентов» на... 1 82.1kb.
Научно-исследовательская работа по подготовке документа территориального... 21 8038.91kb.
Исследовательская работа на тему: «Семейный бюджет и личное финансовое... 1 197.02kb.
Исследовательская работа На тему: «Экология и терроризм» Файзуллаева... 1 91.27kb.
Маматалиева Ф. Т 1 111.33kb.
Сведения о потребности лечебно-профилактических учреждений края во... 1 79.51kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Исследовательская работа на тему «Философские искания К. С. Петрова Водкина» - страница №1/1





 


Исследовательская работа
на тему «Философские искания К.С.Петрова – Водкина»

Работу выполнил: Ушаков Владислав,

учащийся 11 «Б» класса МОУ СОШ№3



Руководитель: Немолькина М.Н.,

учитель русского языка и литературы

Хвалынск, 2013 год

Цель исследования:
изучение принципиально значимых для художника мировоззренческих и эстетических составляющих духовного климата эпохи

Содержание
Введение
Глава1. Деятельность Волфилы.
Глава2. Роль вольной философской ассоциации в процессе постижения мира и человека.
Заключение
Список литературы

Введение

К.С. Петров-Водкин и Вольфила: эстетические и философские аспекты творчества художника.

В сложении уникальной стилевой системы русского мастера сыграло роль его тесное сближение с Петроградской Вольфилой в начале 1920-х гг.

Вольная Философская Ассоциация (сокращенно Вольфила), начавшая свою деятельность в Петрограде в ноябре 1919 г. и окончательно закрытая в 1924 г., явилась для Петрова-Водкина и источником сложения его ключевых воззрений, и сферой отработки многих его теорий, и настоящей школой в нелегком процессе постижения мира и человека. Кроме того, художник был одним из членов-учредителей Вольфилы, наряду с А.Белым, А.Блоком, Р.Ивановым-Разумником, Л.Шестовым, В.Мейерхольдом, А.Штейнбергом, К.Эрбергом и другими. На открытых воскресных заседаниях Вольфилы изначально предполагалось не только обсуждать и анализировать многие аспекты в истории мировой мысли, но и давать отклик на волнующие вопросы современности в различных областях философии, культуры, политики.

В среде Вольфилы складывается совершенно особый тип философствования, предельно созвучный истории и универсально отражающий дух эпохи, имеющий свою идейную проблематику и духовно-философскую практику.

Глава1. Деятельность Вольфилы.

В 1919 году в Петрограде стали регулярно проводиться собрания Вольфилы - Вольной философской ассоциации. В Вольфилу входили известные ученые и деятели искусства.
Читали лекции профессора университета И. Гревс, С. Платонов, Е. Тарле, уже заслуживший славу театральный деятель Вс. Мейерхольд, художник К. Петров-Водкин. Чаще всего литературные собрания вели Р.В. Иванов-Разумник или специально приезжавший из Москвы А. Белый.  Будучи в Петрограде, А. Белый писал: "...здесь всё время очень кипучая деятельность по организации бесед, лекций, митингов "Вольно-Философской ассоциации", а также закрытых курсов Ассоциации... Здесь читают лекции: "Философия культуры", "Лев Толстой и йога", "Ветхий и Новый Завет". Это были собрания, где царил дух высокой свободной мысли.
   
  В своих мемуарах, написанных в эмиграции, один из активных организаторов и участников Вольной философской ассоциации  А. З. Штейнберг так характеризует Вольфилу: "...Академия , видящая в свободе общения и преподавания ту естественную атмосферу всякого творчества, в которой только и могут зарождаться и развиваться существенные культурные начинания".

Первые упоминания о создании Вольно-философской академии встречаются в блоковских записных книжках с 1918 года. В дневниках Блока записан проект устава Вольфилы.

Первое публичное заседание Вольфилы состоялось 16 ноября 1919 г.

Программа:

1) Сообщение о задачах ассоциации.

2) Доклад Блока «Крушение гуманизма».

3) Прения.

На втором открытом заседании — 23 ноября 1919 года — Иванов-Разумник прочел доклад «Эллин и скиф». Р.В.Иванов-Разумник был организатором издательства «Скифы» и редактором двух сборников «Скифы», вышедших в 1917 году.

Обложки и заставки этих сборников сделаны по рисункам К.С.Петрова-Водкина. На обложке обнаженный по пояс человек держит в руке натянутый лук и стрелу. К плечу его сзади прислонилась женщина, видна ее голова и обнаженные плечи. А вдали и внизу в языках пламени — горящие здания. На заставке: обнаженный человек со щитом в одной руке, в другой поднятый меч, он поражает ползущего змея-дракона. Летящая стрела была символом скифского бунта. Первый сборник «Скифы» был направлен против войны. Второй сборник (осенью 1917 года) призывал к борьбе с идеологией и тактикой февральского Временного правительства. Третий сборник должен был начаться поэмами Блока «Скифы» и «Двенадцать». Он не вышел: не до печати было в 1918 году.

И стала острой потребность живого, звучащего слова, обмена мыслями из уст в уста. Именно потребность духовного общения родила Вольно-философскую ассоциацию.

Академия (вначале она называлась академией) вела огромную культурно-просветительскую работу — воскресные заседания для широкой публики. Открытые заседания привлекали сотни людей: профессиональные ученые — и люди труда, не прошедшие никакой школы; писатели, художники — цвет питерской интеллигенции — и молодежь.

Научную и учебную работу вели кружки, а позднее отделы Вольфилы:

философия символизма (руководитель Андрей Белый),

философия творчества (Константин Эрберг),

философия культуры (Иванов-Разумник),

творчество слова (О.Форш),

философия математики (проф. Васильев)...

Вольфила состояла из действительных членов — людей, имеющих уже какое-то лицо в искусстве или науке, членов-сотрудников и членов-соревнователей. Членом-соревнователем мог стать каждый желающий принять участие в работе кружков. Вокруг ассоциации собралось около 70 соревнователей. Во главе совета членов-соревнователей Вольфилы стоял Андрей Белый.

В архивах сохранились «Анкеты-заявления членов-соревнователей», их всего 144. Вопросы: имя, фамилия, возраст, чем интересуетесь? Среди анкет много молодежи от 17 до 25 лет.

Зощенко Михаил Михайлович, 23 года, студент-филолог.

Больше половины анкет — это студенческая молодежь от 17 до 25 лет (62 анкеты). Есть двое 16-летних школьников, 3 матроса. 42 анкеты людей среднего возраста: учителя, врачи, инженеры, художники. 35 анкет пожилых людей (от 40 до 65 лет) тоже разных специальностей.

«Командировочное удостоверение № 112 от 30/1Х 1921 г. Настоящее удостоверение выдано Советом Вольно-философской ассоциации члену-сотруднику поэту Сергею Александровичу Есенину …

По субботам работал клуб Вольфилы, здесь выступали писатели: Е.А. Данько, Ф.Ф. Зелинский, Е.И. Замятин, Н.Н. Никитин, Ал. Ремизов, О. Д. Форш и многие другие.

Было назначено на очередном заседании чтение поэмы «Двенадцать» еще до напечатания. Блок сказал:

- По-моему, единственный человек, хорошо читающий эту вещь, — Любовь Дмитриевна. Вот она нам и прочтет сегодня».

Символизм стал не литературным течением, не системой художественных образов, а особым восприятием мира. Если рассматривать плоскость — нет символов. Но мир не плоскость, он — многогранен. Грани многоцветны, то есть многосмысловы. Кристалл факта заискрился символом.

Из воспоминаний Нины Гаген- Торн:

« Мы глотали книги, бегали на все доклады в городе и на все концерты в филармонии- в стремительной жадности — узнать как можно больше интересного. Мы были уверены, что мир стремительно перестраивается и мы должны перестроить его возможно скорее.»

На забитые досками окна наклеивали нарядные плакаты или афиши. По такой афише весной двадцатого года узнала я о существовании Вольфилы: прочла, что в Демидовой переулке, в здании Географического общества, Андрей Белый прочтет лекцию о кризисе культуры.

Как передать впечатление от Андрея Белого? Первое впечатление: движения очень стройного тела в темной одежде. Движения говорят так же выразительно, как и слова. Они полны ритма. Аудитория самозабвенно слушает ворожбу. Мир — огранен как кристалл. Белый вертит его в руках, и кристалл переливается разноцветным пламенем. А вертящий — то покажется толстоносым, с раскосыми глазами, худощавым профессором, то вдруг — разрастутся глаза его так, что ничего, кроме этих глаз, не останется. Все плавится в их синем свете.

Руки — легкие, властные, жестом вздымают все кверху. Он почти танцует, передавая движения мыслей. Мы видели: из земли перед нами вдруг вырывался гейзер? Взлетал горячим туманом и пеной! Нельзя оторваться от гейзера! Андрей Белый не умел видеть мир иначе, как в многогранности смыслов. Передавал это видение не только словом, но и жестом, очень пластическим, взлетающим, звуком голоса, вовлечением аудитории во внутреннее движение. Белый рассказывал много раз — для него стих рождался всегда в движении. Не в сидении за столом, а вне комнаты, в перемещении далей стих закипал. Еще неизвестно бывало, во что перельется — в чистый звук музыки или в слово. Закипало создание в движении. Отсюда необходим был анализ структуры слова и соотношения смысла к основе — звуку. Буквы, как букашки, разбегались по сторонам: слово вставало не в буквенном воплощении, а в звуке и цвете. Мы видели слово цветным... Как в радугу цвета вошла я в Вольфилу.

Каждый открывал в нем то, что было ему свойственно. Необозримо многогранен был Андрей Белый!

Он знал и подтвердил это свойство в стихе:

 Передо мною мир стоит



Мифологической проблемой:

Мне Менделеев говорит

Периодической системой!

Соединяет разум мой

Законы Бойля, Ван-дер-Вальса —

Со снами веющего вальса,

С богами зреющею тьмой...

Вскочив с кресел, Борис Николаевич расхаживал, почти бегал по комнате, излагая точные формулы миров. Он простирал руки. Не показалось бы чудом, если б взлетел, по солнечному лучу выбрался из комнаты, поплыл над Исаакиевской площадью, иллюстрируя мировое движение.

 Он, казалось, на мгновение причалил к этой планете из космоса, где иные соотношения мысли и тела, воли и дела, неведомые нам формы жизни.



У Г.Уэллса есть небольшой рассказ «Хрустальное яйцо»: в лавке антиквара нашли хрустальное яйцо, если в него посмотреть — увидишь мир необычайностей. Там высятся странные белые здания, летят, казалось, подлетая к самым глазам смотрящего, странные существа с человечьими глазами. Яйцо это было аппаратом в неведомый мир. Наш, ведомый, мир в руках Бориса Николаевича становился таким яйцом. Он играл его гранями, нам показывая.

За год прошло 50 воскресных докладов. В каждом звучало, как музыкальная тема, переживание какого-то события культуры. «Соборность», то есть общность переживания культуры, была поставлена как задача Вольфилы.

Народу приходило все больше, становилось слишком тесно.

14 марта 1920 года здесь на XVIII открытом заседании выступал Андрей Белый с докладом «Лев Толстой и культура». 4 июля 1920 года на XXXIII заседании Андрей Белый прочел доклад «Кризис культуры»..

Петрокоммуна, где работал большевик почитатель Андрея Белого и Блока, выделила Вольфиле помещение в служебных зданиях Аничкова дворца, на левом берегу Фонтанки, дом № 50.

Зал заседаний. Во всю комнату по полу расстелен ковер. Рядами расставлены стулья. Кому не хватило мест — сидят на ковре. Разные были докладчики, как разнообразны и слушатели. Собственно, вряд ли правильно говорить «слушатели», они «совыступатели» по намеченной теме. Предполагалась всегда беседа. Разумник Васильевич Иванов-Разумник бесстрастно предоставлял всем слово: говори — что угодно. С диаметрально противоположными точками зрения выступали ораторы вольной ассоциации философствующих.

Из воспоминаний Нины Гаген-Торн:

Вспоминаю доклад Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина о восприятии пространства художником. В рубашке с распахнутым воротом, вертя круглой, коротко стриженной головой, он взрывал представление о статичном пространстве. Говорил о художественном восприятии пространства и времени, намечая то, что было позднее изложено им в книжке «Время, пространство, движение».

Ольга Дмитриевна Форш басовито гудела: «Позвольте, Кузьма Сергеевич! Я не могу согласиться с вашим определением зрения художника! Хотя все, как всегда у вас, необычайно интересно!»

Ольга Дмитриевна была одним из активнейших членов Вольфилы : делала в кружке по литературе доклад: «Данте, Достоевский, Блок», читала свои рассказы. 



В те времена Ольгу Дмитриевну считали скорее художницей, чем писателем. Она спорила с Петровым-Водкиным, требовала от Андрея Белого уплотнения его формулировок. Задавала Андрею Белому вопрос, от которого он взвивался, рассыпаясь каскадом неожиданных и блистающих образов. Он взлетал над землей в необъятность миров. А Ольга Дмитриевна плотнее усаживалась на стуле и слушала удовлетворенно — эксперимент удался: реакция Белого была такой, какой она ожидала. Ольга Дмитриевна признавалась сама в «Сумасшедшем корабле», что любила психологические эксперименты.

 

А ты, огневая стихия,



Безумствуй, сжигая меня,

Россия, Россия, Россия, —

Мессия грядущего дня... —

писал Андрей Белый.

Это оставалось внутренним кредо Вольфилы. Вениамин Каверин в своих воспоминаниях о 20-х годах пишет об отношении группы «Серапионовы братья» к Вольфиле: «Нам были чужды мудрствовавшие философы из Вольфилы, в которой решались весьма сложные, на первый взгляд, вопросы человеческого существования, но сводившиеся, в сущности, лишь к наивному противопоставлению: Революция и Я».

Правильнее было бы сказать—не противопоставление «Я» — Революции, а сопоставление: место Человека и Революция. Этот вопрос действительно обсуждался в Вольфиле и был основным. Обсуждался со всей страстью : вольфильцы хотели понять, что именно совершается; как участвует в совершающемся строении Нового мира воля всего общества и воля отдельного человека? хотели видеть жизнь и творить ее. За этим шли в Вольфилу самые разные люди. Ю.Н.Тынянов и В.Б.Шкловский, выступали Борис Томашевский, Борис Эйхенбаум, Е.Замятин читал свой роман «Мы»

В исканиях и формулировках нужны самые различные взгляды. Вход никому не закрыт. Всякий желающий входил в зал заседаний. Деятельность Вольфилы с октября 1918 года, когда она открылась, по 1923 год была очень интенсивной и разнообразной. Как видно из последней сохранившейся афиши об открытом заседании 10 декабря 1922 года, это было СХLIХ (149) заседание. (Афиш в фонде № 70 Пушкинского дома сохранилось всего 49.)

Создавались целые циклы, объединенные одной темой.

Так, в 1921 г. все воскресные заседания октября были посвящены Ф.М.Достоевскому, ноября — Данте (афиша № 49).

В 1922 году февраль был посвящен докладам о Пушкине (афиша № 43),

август — воспоминаниям об А.А. Блоке, сентябрь — о Хлебникове. Но обычно циклы и целые курсы лекций шли в кружках.

Красной нитью через все заседания проходила тема связи философии с жизнью, свобода мысли.

Тема заседания — Платон. Вместо доклада — собеседование, каждый высказывает свою точку зрения. Чем важен и близок Платон Вольфиле?

А. 3. Штейнберг указывает: «Платон — философ, для которого не было противопоставления философии и жизни. Для Вольфилы также философия — дело жизни, а дело жизни освещается философией...»

 

Глава2. Роль вольной философской ассоциации в процессе постижения художником мира и человека. .

Вольная Философская Ассоциация явилась для Петрова-Водкина и источником сложения его ключевых воззрений, и сферой отработки многих его теорий, и настоящей школой в нелегком процессе постижения мира и человека.

В среде Вольфилы складывается совершенно особый тип философствования, предельно созвучный истории и отражающий дух эпохи.

Основной круг идей, которые исповедовали главные деятели Вольфилы (Андрей Белый, Иванов-Разумник, Александр Мейер, Аарон Штейнберг, Константин Эрберг и др.) вбирал в себя и идею духовного максимализма с его проповедью «вечной духовной Революции, в которой единый путь к Преображению» (Иванов-Разумник), и идею динамизма, с ее страстной мечтой о «стихийном взлете мирового пламени», несущего долгожданное всеобщее обновление. Важное значение имела и идея жертвенности Мейера.

Отголоском подобных идей можно считать графическую работу К.С. Петрова-Водкина «Первое мая». Она выполнена им в 1919 г. для обложки журнала «Пламя» и показывает возносящегося на крылатом коне над планетой всадника в развевающемся наподобие пламени плаще. Позднее композиция была переработана и частично воспроизведена художником в картине 1925 г. «Фантазия», где при отсутствии у всадника характерного плаща метафорическим выражением пламенеющего взлета к неизведанному оказывается взмывающий вверх красный конь.

Возможно, неким своеобразным отражением идеи «жертвенной культурологии» Мейера стали такие живописные полотна Петрова-Водкина, как «Петроградская мадонна», «После боя» , «Смерть комиссара», которые, безусловно, имея определенные сопряжения с евангельскими образами Богоматери, Святой Троицы и Снятия с Креста, вместе с тем более органично и последовательно доносят до нас не представление о традиционно понятой христианской жертве, а идею именно жертвенности во имя грядущего революционного обновления.



Совершенно особым образом понимали вольфильцы как задачи философа, так и характер духовно-философской практики. Так, Андрей Белый, бывший долгое время другом и собеседником Петрова-Водкина, утверждал: «Философ – не тот, кто пишет кипы абстрактных философских книг, а тот, кто свою философию переживает во плоти»

В свете подобной практики настоящая максималистская страсть прорываться к постижению сущего, прежде всего, силами собственного глубоко выстраданного духовного опыта неотъемлемо присуща личности и творчеству Петрова-Водкина.
Одним из наиболее ярких и продуманных теоретических выступлений Петрова-Водкина стал его доклад «Наука видеть», прочитанный им в 1920 г. на заседании Вольфилы в ряду других докладов (К.Эрберга, А.Мейера, А.Штейнберга, А.Белого), объединенных общей темой «кризиса культуры». Основной пафос этой работы заключается в страстном желании Петрова-Водкина научить всех и каждого всецело и правильно видеть красоту окружающего мира.

Поначалу, кажется, что Петров-Водкин склоняется к материалистическому миропониманию, поскольку на первых страницах «Науки видеть» вступает в скрытую полемику с идеализмом Платона, но затем он прочно утверждает существование не только материально-предметной, но и высшей духовно познающей, по сути, идеалистической реальности.

На примере ряда произведений Петрова-Водкина 1920-1930-х гг. мы видим тонкое и выразительное отражение подобного круга идей. И, по-видимому, не случайно именно в конце 1910-х-начале 1920-х гг., т.е. в период наиболее активных философских исканий художника во время тесного сотрудничества с Вольфилой в его творчестве появляются, пожалуй, самые удачные натюрморты и портреты.

В них, с одной стороны, граненость, сферическая полнота, цветность подчеркивают идею сопротивляемости предмета среде. Одновременно эти натюрморты отмечены странным ощущением особой духовной глубины и порой незримого, почти мистического человеческого присутствия.

С другой стороны, чтобы подчеркнуть уникальность и значимость человека в мире, портретный образ в произведениях указанного периода дан как бы в состоянии предельной внутренней концентрации, самоуглубленности, замкнутого противостояния среде.
В этом смысле, опираясь на давно подмеченные в искусстве Петрова-Водкина планетарно-космические устремления художника, интересно проследить общую линию развития его личностно-гуманистических взглядов. Так, соотнесение частного и всеобщего, личности и мира, уникального и универсального в творчестве Петрова-Водкина было не только сложным и противоречивым, но еще и различным на определенных этапах творческого продвижения мастера.

Если в ранних его произведениях мы видим как бы только становящееся и пробуждающееся личностное начало (как, например, в работах «Сон», «Играющие мальчики», «Утро» и др.), которое еще нередко растворяется в стихии «космического», то постепенно доминанта этого личностного начала усиливается.

Так, в работах 1920-х гг. «человеческое, слишком человеческое» все более активно проявляет себя на фоне всеобъемлющего пространства бытия. Сначала оно возникает как бы в состоянии трагического противостояния наступающей стихии космоса («Петроградская мадонна», «Смерть комиссара»), а затем словно вбирает в себя все окружающее пространство.

В этом смысле в своих поздних работах образ духовно неисчерпаемой человеческой личности все более становится доминантой его искусства




Заключение.
Таким образом, затронутые лишь некоторые философские аспекты творчества Петрова-Водкина позволяют сделать следующий вывод.

Творчество художника в духе культивируемых в вольфильской среде загадочно-утопичных, мистически романтичных и, главное, предельно свободных духовно-нравственных исканий было, скорее, отражением не собственных отвлеченных научно-теоретических построений, а возвышенным воплощением его страстного стремления постичь мир, человека и его бесконечную внутреннюю вселенную.

Именно на этом пути и рождаются лучшие произведения мастера, вбирающие в себя все основные ценности его искусства и всю глубину его духовного опыта.
Литература






1.Штейнберг А.  Друзья моих ранних лет (1911-1928). Париж, 1991.

2.Гаген-Торн Н. И. Memoria / сост., предисл., послесл. и примеч. Г. Ю. Гаген-Торн. - М. : Возвращение, 1994.


3.Грибоносова-Гребнева Е. В. Творчество К.С. Петрова-Водкина и западноевропейские «реализмы» 1920–1930-х гг. Москва 2009

4.Селизарова Е.Н. К.С. Петров-Водкин в письмах, выступлениях, статьях… // Петров-Водкин К.С. Письма. Статьи. Выступления. Документы … М., 1991. С. 10.

5.Русаков Ю.А. Кузьма Петров-Водкин. Живопись. Графика. Театрально-декорационное искусство. Л., 1986.

6.Костин В.И. К.С. Петров-Водкин. М., 1966.







izumzum.ru