И. Л. Бабич (Москва) - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Лекция «новая москва 4» 1 41.63kb.
19 марта 2012 года Председатель Государственной комиссии по химразоружению... 1 27.49kb.
SeminGroup Бизнес тренинги Проект Дмитрия Семина 1 71.41kb.
Федерация спортивного туризма объединение туристов г 7 1328.41kb.
Встреча нового 2013 года в риге ! «Открой для себя прибалтику» 1 66.04kb.
Москва в творчестве А. С. Грибоедова и А. С. Пушкина 1 47.5kb.
Программа Международной научной конференции Москва 22-23 декабря... 1 208kb.
Int офис рекламной компании. Москва 1 91.18kb.
Интервью Москва Россия Дата интервью: январь 2005 5 812.71kb.
Опыт работы апрель 2013-октябрь 2013 : сериал «Улыбка Пересмешника»... 1 24.5kb.
В романе Владимира Войновича "Москва-2042", написанном еще в 1982... 1 18.61kb.
Место проведения: вц ленэкспо, павильон 7 Работа выставки: 4-7 мая... 1 35.89kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

И. Л. Бабич (Москва) - страница №1/1

И. Л. Бабич

(Москва)

Архивные материалы по православной жизни Адыгеи и Черкесии

в 1940–1960-е гг.

Массовое закрытие православных церквей после 1917 г. и масштабные репрессии в отношении священнослужителей заметно ослабили религиозную жизнь по всему Советскому Союзу. Некоторое возрождение Православия началось в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Предлагаемая статья рассматривает характер христианской жизни в ряде регионов Северного Кавказа, главным образом в Адыгее и Черкесии, в 1940–1960 гг. Статья подготовлена на основе документов Совета по делам религии при Совете Министров СССР (Государственный архив Российской Федерации), в частности, отчетов уполномоченных Совета по делам религии по Краснодарскому и Ставропольскому краям. Кроме того, к исследованию привлекались документы из архива Ставропольского епархиального управления. Важно понимать, что материалы Совета и уполномоченных, во-первых, подчас носят тенденциозный характер, во-вторых, затрагивают наиболее острые, конфликтные ситуации, возникающие между духовенством и прихожанами, с одной стороны, а с другой – внутри самого духовенства, и наконец, просто осознанно могли искажать действительность в угоду советской идеологии. Тем не менее данный вид источника является ценным для понимания всех сторон религиозной жизни 1940–1960-х гг., но исследователи и читатели должны быть осторожными и внимательными при использовании подобных материалов.

На Северном Кавказе период возрождения православной жизни был связан со временем оккупации немцами части региона. В оккупированных районах, в частности в Краснодарском крае и Черкесии, немецкие власти разрешили функционирование православных храмов. Это была идеологическая уловка для привлечения населения на сторону врага. В период оккупации (август 1942 – февраль 1943 г.) в Краснодарской епархии, куда входила Адыгея, не было канонического православного архиерея. Находившимися в расколе с Русской Православной Церковью обновленческими приходами региона руководил епископ Владимир Иванов (1889–1958 гг.). Лишь в 1945 г. он покаялся, принял монашество с именем Флавиан и был перерукоположен в Москве во епископа Краснодарского и Кубанского. В Ставропольском крае, куда входила Черкесия, сложилась иная ситуация. В 1943 г. на Ставропольскую и Пятигорскую кафедру был назначен архиепископ Антоний (Романовский) (1886–1962 гг.), который активно противостоял обновленцам [13, л. 38].

Как следует из архивных источников, епископ Флавиан встретил немцев «гостеприимно», что позволило ему расширить православное присутствие в регионе [11, л. 26]. В 1944–1945 гг. в Краснодарском крае, куда входила Адыгея, открылось много церквей [7]. Приведем статистику: в 1917 г. на территории Краснодарского края было 667 церквей, в 1942 г. до прихода немцев их оставалось всего 7, к 1946 г. было уже 239 храмов. Однако после перевода епископа Флавиана в Краснодарском крае произошло незначительное сокращение их количества – к 1951 г. осталось 215 церквей [3, л. 55].

По данным за 1950 г., в столице Адыгеи – городе Майкопе – функционировали 4 церкви (Воскресения, Троицкая, Святого Александра Невского, Святителя Николая). Две из них были каменные, а две – деревянные. Главной была церковь Святого Александра Невского, ее настоятель священник Виктор Терентьевич Ключарев был одновременно и благочинным Майкопского округа [9, л. 76–79]. Настоятелем церкви Святителя Николая был священник Дмитрий Петрович Соколов. В эти годы была открыта церковь Вознесения, однако вскоре она была закрыта вновь.

В населенных пунктах Адыгеи было 8 церквей и молитвенных домов: в станицах Дондуковской, Абадзехской, Келермесской, Гиагинской, Ханской, Кужорской, в селах Сергиевском, Натырбово. Каменная церковь была только в станице Дондуковской, остальные были либо деревянными, либо саманными. Некоторые приходы, например в станице Дондуковской, были мощными, другие, как в станице Абадзехской, – слабыми [2, л. 120–153].

Сходная ситуация сложилась и в Ставропольской епархии. Практически все православные приходы были организованы в 1942 г., во время немецкой оккупации. В 1950-е гг. православные храмы нынешней КЧР группировались в Черкесском благочинии Ставропольской епархии. Благочинным в эти годы был протоиерей Владимир Петрович Тучемский, настоятель Покровской церкви в городе Черкесске (вторым священником в церкви служил протоиерей Федор Максимович Артющенко).

По данным на 1 января 1949 г., в населенных пунктах Черкесии было 8 церквей и молитвенных домов: в станице Кардоникской – Покровский молитвенный дом, в станице Зеленчукской – Петро-Павловский молитвенный дом, в станице Сторожевой – Свято-Николаевская церковь, в станице Красногорской – Свято-Николаевский молитвенный дом, в станице Усть-Джегута – Михаило-Архангельская церковь, в станице Исправной – Михаило-Архангельский молитвенный дом, а также молитвенный дом в станице Преградной, впоследствии закрытый [4].

Интересно, что в эти годы в Майкопском благочинии Краснодарской епархии была предпринята попытка возродить Свято-Михайло-Афонский монастырь. В 1948 г. уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви по Краснодарскому краю поступило предложение «от монахинь и глубоко верующих мирян, проживающих в городе Майкопе и его окрестностях» за подписью трех верующих женщин – Акилины Евстафьевны Комаровой, Ананьи Касьяновны Лопатиной, Елены Помозановой – об открытии Михайловой пустыни. В то время в бывшем Михайловском монастыре находился Майкопский дом отдыха. Верующие писали, что бывшие три церкви в монастыре капитально переделаны и практически потеряли свой церковный вид. Женщины не побоялись вести среди населения агитацию о подаче ходатайства об открытии храмов. Прошение было направлено епископу Флавиану, который сам не решался принять решение и отправил его Патриарху Алексию I. Прошение было рассмотрено, и принято отрицательное решение по этому делу [12, л. 88].

Остатки православного монастыря также сохранились и в Черкесском благочинии Ставропольской епархии, близ села Коста Хетагурова. Как указывается в «Наблюдательном деле уполномоченного по делам религии Ставропольского края», в первые послевоенные годы верующие на Пасху сами без священника стали там собираться. Местные власти, с подачи уполномоченного, разумеется, запретили там собираться на основании положения, что верующие не могут проводить службы в местах, которые не были «определены как культовые» [5, л. 18].

В 1960-е гг. ситуация в Черкесии практически не изменилась. Благочинным черкесского округа в 1964 г. стал протоиерей Стефан Иустинович Саланда (1912 г. р., рукоположен во священника в 1936 г.), в 1967 г. – протоиерей Борис Васильевич Чикильдин (1897 г. р., рукоположен во священника в 1932 г.) [15].

В 1960 г. в Черкесске было две церкви, Покровская и Свято-Николаевская, и восемь храмов – в районах. В Покровской церкви в этот период служили три священника: протоиерей Федор Артющенко (1884 г. р.), протоиерей Борис Чикильдин, священник Филипп Филиппович Устименко (1930 г. р., рукоположен во священника в 1958 г.), диакон Василий Максимович Гамиев (рукоположен во диакона в 1956 г., до этого был псаломщиком Покровской церкви), псаломщик Георгий Павлович Дементов (1925 г. р.) [15]. Некоторое время в церкви служил священник Петр Городовой.

В станице Усть-Джегутинской была церковь Архангела Михаила, в которой служил священник Василий Семенович Корнеев (1926 г. р., рукоположен во священника в 1957 г., он же служил и в станице Исправной), священник Димитрий Исаакович Клюпа (1916 г. р., рукоположен во священника в 1951 г., ранее служил в городе Минеральные Воды), псаломщица Екатерина Яковлевна Карягина (1913 г. р.) [15].

В станице Зеленчукской в молитвенном доме в честь святых первоверховных апостолов Петра и Павла служили протоиерей Игорь Михайлович Мирный (1928 г. р., во священника рукоположен в 1958 г.), протоиерей Иоанн Семенов, протоиерей Михаил Поляков. В 1965 г. настоятелем был священник Владимир Евдокимович Терюшев (1932 г. р., рукоположен во священника в 1960 г.), в церкви был заштатный священник Иван Иванович Орлов, псаломщица Акилина Кузьминична Захарченко (1909 г. р.). С 1967 г. здесь стал служить священник Петр Козырь.

В станице Кардоникской в Покровском молитвенном доме с 1959 по 1964 гг. служил священник Пантелеимон Гребенюк. Он исправно совершал богослужения, приходская община была им довольна. После его перевода на другой приход в 1964 г. община стала приписной к храму станицы Зеленчукской, где настоятелем в то время был молодой священник Игорь Мирный. В 1965 г. станица Кардоникская вновь получила своего священника – Василия Ивановича Афонина (1926 г. р., рукоположен во священника в 1954 г., вначале служил в городе Георгиевске). Но его довольно скоро перевели в другое место, а в Кардоникскую прислали священника Наума Ивановича Брицова (1909 г. р., рукоположен во священника в 1953 г., ранее служил в городе Прикумске), которого также вскоре перевели. В 1965–1967 гг. настоятелем церкви стал иеромонах Николай (Михаил Данилович Остроушко) (1900 г. р., рукоположен в иеромонахи в 1958 г.), а псаломщицей – Евдокия Васильевна Беседина (1906 г. р.).

В станице Сторожевой была Николаевская церковь, но многие годы она оставалась приписной, то есть не имела своего настоятеля, а священник из другого храма должен был приезжать иногда и проводить в ней службы. В первой половине 1960-х гг. здесь появился свой священник Михаил Белогудов, однако в 1965 г. церковь вновь стала приписной, в данном случае – к молитвенному дому станицы Зеленчукской. Настоятель храма в Зеленчукской священник Петр Козырь иногда приезжал в Сторожевую для проведения служб, но это случалось редко, и прихожане писали жалобы уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви по Ставропольскому краю с просьбой прислать им постоянного священника. В 1967–1969 гг. Николаевская церковь была приписана к молитвенному дому другой станицы, на этот раз Кардоникской. Однако его настоятелю иеромонаху Николаю – человеку болезненному и занятому – было трудно ездить в Сторожевую. Верующие писали просьбы в Ставропольское епархиальное управление. Наконец в 1970 г. в станицу был прислан священник Никифор Тарасенко. Он был командирован в станицу временно, и мы нашли в архивных материалах Совета просьбы оставить им этого священника на постоянной основе, а в случае невозможности этого – прислать к ним священника Михаила Белогудова. Однако решения по этим просьбам мы в архивах не нашли.

В станице Исправной функционировал молитвенный дом в честь святого Архистратига Божия Михаила. В 1964 г. здесь служил священник Рудаков, потом – священник Василий Корнеев. С 1963 по 1965 гг. священника в станице не было, а в 1966 г. православная община станицы Исправной вообще была снята с регистрации в советских органах. В 1967 г. общину восстановили, и она стала приписной к церкви станицы Кардоникской. В архиве есть прошение членов церковного совета и приходской общины станицы Исправной от 3 марта 1967 г., в котором они обращаются к уполномоченному Совета по делам религии по Ставропольскому краю прислать им постоянного священника. Верующие писали, что в станице большая православная община, которая насчитывает около 2 тысяч человек. Настоятель церкви в станице Кардоникской – все тот же больной пожилой иеромонах Николай – приезжал к ним для проведения служб не чаще одного раза в месяц. Тогда власти в 1970 г. решили приписать общину к станице Зеленчукской, где настоятелем был более молодой и активный священник Петр Козырь. Однако по-прежнему в станичной церкви службы проходили крайне редко.

В 1960-е гг. в Черкесии были еще молельные дома – в Марухе, Теберде и Карачаевске, но информация о приходах в этих населенных пунктах практически отсутствует. Известно только, что в эти годы в городе Карачаевске жил заштатный православный священник – протоиерей Дмитрий Соколов (1898 г. р.).



  1. Численность православных приходов.

Во время войны и в первые годы после ее окончания в Краснодарском крае наблюдалось, как отмечал уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Краснодарскому краю Литвинов, «не уменьшение религиозности среди населения, а ее увеличение». По мнению уполномоченного, причина этого явления заключалась в том, что некоторые священники в это время были среди населения «очень авторитетными» [11, л. 26]. Надо сказать, что, как показывают архивные материалы, в 1940-е гг. на православных приходах служили священники, которые родились до революции и чья духовная жизнь началась еще в Российской империи. В 1945–1947 гг. православные церкви посещали как люди среднего возраста, так и молодежь, причем обоего пола. Как отмечал опять-таки краснодарский уполномоченный, «посещали тогда церковь и многие воины Советской Армии, демобилизовавшиеся из рядов Советской Армии». Тем не менее в 1950-е годы начался отток верующих, и, по мнению того же уполномоченного, приходские общины стали состоять главным образом из стариков и старух [3, л. 58].

Увеличение «религиозности» среди населения отмечалось и в Ставропольском крае вообще, и в Черкесии в частности. О массовости при совершении православных обрядов писал в своем отчете уполномоченный Совета по делам религии при Совете Министров СССР по Ставропольскому краю Н. Чудин. В 1947 г. он описывал массовое паломничество во время праздника Крещения Господня. Например, в селе Дивном Ставропольского края на Иордань пришло более тысячи человек. На реке была устроена купель, в которую верующие окунались. Народ стрелял из ружей, пускали голубей. В том же году такое паломничество было устроено и в городе Черкесске [13, л. 10]. Подобная традиции в праздник Крещения Господня была и в Краснодарском крае. Об этом пишет в своем отчете уполномоченный по Краснодарскому краю Литвинов, указывая, что «голуби и ружья на крещение – это старинный казачий обычай» [12, л. 26].

Уполномоченный по Ставропольскому краю Н. Чудин так описывал православную жизнь в станице Зеленчукской Черкесского благочиния в 1947 г.: «Надо сказать, что религиозное движение в крае еще велико и церковь имеет большое влияние на отсталые трудящиеся массы. Нам известно много фактов, когда молодежь под давлением родителей совершают венчание и крещения детей, когда верующие родители всеми тонкими способами стремятся приобщить детей к церкви. Имеются и такие факты, когда верующие, не считаясь ни с чем даже в ущерб своего материального блага, помогают церкви. Например, в ст. Зеленчукской строится церковь. Там дважды собирались деньги по приходу, но все не хватает сил достроить. Священник объявил сбор лесом. Понесли каждый по палке, а один участник Великой Отечественной войны, которому государство отпустило деньги и лес на строительство дома, отдал весь полученный лес на строительство церкви» [13, л. 58].

В 1950-е гг. количество верующих в Черкесии не уменьшалось. Так, на церковной Пасхальной службе 1955 г. в храмах города Черкесска, по сообщению ставропольского уполномоченного И. Федорова, было много молодежи [10, л. 23]. В 1954 г. в станице Усть-Джегута воскресные православные службы посещало 70–100 человек, а в престольные праздники в церкви бывало до 2–2,5 тысячи человек. И что больше всего расстраивало уполномоченного, среди прихожан – большинство колхозников и механизаторов, поскольку «во время православных праздников они на работу не выходят своевольно» [10, л. 14].

В 1950-е гг., как подчеркивал советский уполномоченный, многими священниками проводилась грамотная миссионерская деятельность. Так, настоятель храма в Усть-Джегуте отец Косма Хорольский, по сообщению уполномоченного, занимался «пропагандой» Православия: он посещал дома местных жителей, проводил с ними индивидуальные беседы на религиозные темы. Такие беседы, констатирует И. Федоров, были популярны среди населения [10, л. 14].


  1. Конфликты между советской властью и православными приходами из-за церковных зданий.

После открытия в 1940-е гг. церквей между местными органами власти и церковными общинами начались конфликты из-за зданий. Дело в том, что церкви, как правило, были воссозданы в тех зданиях, где и располагались до своего закрытия, но за советские годы в период их закрытия в храмах разместились другие учреждения, чаще всего – дома культуры. Подобный случай имел место в 1947 г. в станице Гиагинской: станичные власти потребовали от церковной общины вернуть здание, в котором до войны находилась школа. Верующие отказывались, поскольку это здание изначально было церковным [11, л. 11]. Проблема со зданием возникла и в станице Ханской. Однако здесь приход занял чужое здание, поэтому им пришлось уступить властям, и в 1953 г. православная община купила другой дом для совершения молитв, и он стал называться Покровский молитвенный дом.

В 1951 г. нависла угроза над двумя приходами Адыгеи: в селе Сергиевском и в станице Дондуковской – в этих населенных пунктах местные власти требовали вернуть здания. В станице Дондуковской существовало красивое здание церкви 1904 г. постройки. В советские годы церковь была закрыта, и в ней стал функционировать станичный клуб. Во время немецкой оккупации церковь открыли, местные советские власти мирились с этим, однако после окончания войны станичный Совет вновь хотел открыть там клуб [3, л. 30]. Прихожане начали борьбу за свое здание, и им удалось его отстоять. Районные власти признали, что были неправы, требуя закрытия церквей в Сергиевском и Дондуковской, и оставили приходы в покое [3, л. 84]. В 1953 г. вопрос о передаче здания церкви от общины клубу в селе Сергиевском вновь возник и получил широкий резонанс. Дело об этом здании должно было рассматриваться на Адыгейском облисполкоме. Сельские власти готовы были предоставить другое помещение общине, однако верующие настаивали на том, что они занимают церковное здание [8, л. 25–34].

В 1950 г. пионеры из села Натырбово Кошехабльского района написали жалобу на имя депутата Верховного Совета СССР Пантикова, в которой просили вернуть им небольшое здание, располагающееся рядом с сельской школой. Во время немецкой оккупации в нем, как сказано в деле, в церковной сторожке, начались церковные службы. Однако до войны в этом здании появился пионерский клуб. Пионеры писали в своей жалобе, что «верующие расхитили церковное имущество, своими церковными службами и церковным звоном они мешают заниматься в школе». Власти вернули пионерам клуб [2, л. 36]. В 1950 г. в село Натырбово был назначен новый священник – Петр Петрович Белик (1873 г. р., рукоположен во священника в 1896 г., в 1950 г. жил за штатом в станице Васюринской Пластунского района) [2, л. 93]. Когда в 1951 г. пионерам «удалось» забрать сторожку у верующих, священник обратился к властям о разрешении купить другое здание для совершения молитв, поскольку в селе, как написал он, большая церковная община. Власти разрешили [3, л. 50].

В селе Белом Красногвардейского района жил и служил священник Адельфин. В селе была церковь, построенная еще до революции, которую вернули верующим также во время войны, однако в 1951 г. власти потребовали освободить ее, чтобы вновь открыть в здании церкви клуб и библиотеку, которые были там до войны [3, л. 21] (здание церкви было перестроено под клуб в 1925 г.). Община требовала от властей вернуть им их церковное здание [3, л. 84], но добиться этого не удалось, и в 1951 г. община села купила другое здание [3, л. 58].

Сходные конфликты были характерны и для Черкесского благочиния. В станице Кардоникской в октябре 1947 г. возник конфликт из-за здания церкви: община была изгнана из храма с предложением «подыскать другое помещение», верующие остались на улице, безуспешно пытаясь добиться пересмотра этого решения. Н. Чудин отказал в их ходатайстве и писал в Москву: «В станице Кардоникской дело затянулось по вине самих верующих. В этой станице после оккупации церковь, находившуюся до войны под клубом, изъяли у общины. Общине было предложено подыскать другое помещение. Община не согласилась и решила во что бы то ни стало добиваться возврата здания церкви» [13, л. 38].

В 1950-е гг. в Адыгее началось частичное закрытие тех церквей, которые были открыты в период немецкой оккупации. Так, в Майкопе действовало 4 храма. В июле 1950 г. Адыгейский облисполком принял решение о закрытии Троицкой церкви Майкопа, поскольку в городе было много православных церквей. Краевые власти, получив решение адыгейских властей, спросили мнение об этом уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по Краснодарскому краю и архиепископа Краснодарского и Кубанского Гермогена (Кожина) (1949–1954 гг. – руководство епархией) – тоже бывшего обновленца, вернувшегося в лоно Русской Православной Церкви. Уполномоченный писал: «Архиепископ Гермоген в принципе согласен закрыть в городе Майкопе Троицкую церковь, так как на такой маленький город имеется четыре действующих церкви, к тому же Троицкая церковь размещена рядом со школой» [2, л. 89]. Краевые власти одобрили действия адыгейских чиновников.



  1. Особенности жизни православных приходов.

Надо сказать, что в 1940–1950-е гг. жизнь Православной Церкви испытывала на себе многочисленную критику со стороны самых различных людей. 1950-е гг. были довольно трудными для жизни как духовенства, так и прихожан.

Деятельность православных священников была четко контролируема. Например, в церкви Вознесения города Майкопа в праздник Успения Пресвятой Богородицы, 28 августа 1947 г., настоятель пригласил девочек 5–9 лет в количестве 50–79 человек для участия в праздничной службе. Девочки были одеты в белые платья, со свечами в руках они стояли около плащаницы во время богослужения. Они также участвовали в крестном ходе вокруг храма [11, л. 64, 68]. Об этом узнал уполномоченный по Краснодарскому краю Литвинов, который счел действия священника неприемлемыми по идеологическим соображениям и поставил это на вид епископу Кубанскому и Краснодарскому Флавиану. Последний был вынужден вызвать к себе настоятеля храма и просить, как сказано в архивном деле, «уменьшить свое внимание к детям, посещающим церковь» [11, л. 83].

Были и странные люди, которые действовали от имени Церкви. В 1947 г. в Майкопе некто Леонид Иванов выдавал себя за священника и вел агитацию против Патриаршей Церкви, Патриарха Алексия I и Поместного Собора. Он утверждал, что Поместный Собор 1945 г. неправильно произвел выбор Патриарха. Л. Иванов проводил свою агитацию по Майкопу и Майкопскому району, одновременно с этим он занимался служением молебнов по поводу «обновления икон» [11, л. 67]. В архивном деле мы не находим сведений о том, какова была реакция уполномоченного по Краснодарскому краю на действия Иванова.

Местное духовенство было вынуждено подчиняться политике партии коммунистов и советского правительства. Так, известен случай, когда в 1949 г. священник и прихожане церкви в станице Зеленчукской были вынуждены проводить службу в честь дня рождения И. Сталина [5, л. 23].

Интересно, что в целом советская власть предпочитала поддерживать Православие вместо протестантских церквей. Так, в начале 1947 г. Вознесенская церковь города Майкопа была передана баптистам. Согласно выписке из информационного отчета за первый квартал 1947 г. уполномоченного Совета по Краснодарскому краю Литвинова, бывший Вознесенский храм, который находится в 40–50 метрах от Александро-Невской церкви, действительно был передан баптистской религиозной общине, «в городе Майкопе усилилась пропаганда баптистов, великолепный хор, много проповедников. Проходящих мимо их молитвенного дома берут под руки и приглашают к себе на молитвенные собрания». Епископ Краснодарский Флавиан просил Литвинова забрать храм у баптистов и сделать его приписным к Александро-Невской церкви. И власти сделали это – храм забрали у баптистов, и там начались православные богослужения [11, л. 1 об.–2].

Известен случай, связанный с архиепископом Гермогеном. На Северном Кавказе в этот период были случаи, когда священники объезжали хутора для совершения треб, – это видно из Записки о положении дел в Краснодарском крае уполномоченного Л. Полунина [3, л. 50]. В станице Ханской жил священник-старообрядец, который находился за штатом – Александр Петрович Шаповалов (1888 г. р., рукоположен во священника в 1922 г.). Оказавшись к 1950-м гг. не у дел, он начал, как сказано в архивном деле, «путешествовать по хуторам» и совершать в частных домах богослужения. В частности, это имело место в селе Хамышки. Старообрядческий архиепископ Лука запретил ему вести богослужения, однако тот продолжал. Уполномоченный Совета по Краснодарскому краю был в курсе этой ситуации, он делал запрос в местные органы власти, что они предпринимают в связи с этим [2, л. 118]. Тогда православный архиепископ Гермоген помог ему и в 1950 г. назначил на приход станицы Ново-Павловской Белоглинского района [2, л. 69, 92].

Были и другие подобные случаи, когда священники, оставшись без места, посещали населенные пункты и совершали требы, что-то таким образом зарабатывая себе на жизнь. В 1948 г. протоиерей Иоанн Авдеев, снятый епископом Флавианом с прихода в Майкопе, ездил в праздники по станицам и совершал там требы [12, л. 88]. Дело также поступило к уполномоченному, но продолжение его неизвестно. Такой же случай был и в Черкесском благочинии: в станице Преградной в 1947 г. проживал священник-обновленец Леонид Бухарев. Оставшись без работы, он стал путешествовать по Краснодарскому краю и совершать требы за деньги [13, л. 42].

Финансовое положение православных церквей этого времени для нас не совсем ясно. В архивных материалах часто встречаются жалобы священников на отсутствие доходов. Однако эти жалобы надо рассматривать в контексте того времени. Священники должны были платить завышенные налоги, поэтому нередко стремились уменьшить доходы прихода. Например, священник станицы Преградной в 1947 г. жаловался: несмотря на то что в их храме много прихожан, они не покупают свечи в храме, а приносят свои, самодельные, поэтому у храма нет дохода [13, л. 57].

Жизнь священников на приходах Адыгеи и Черкесии была непростой, бывали противоречия между духовенством и высшим православным руководством, конфликты внутри причта, между духовенством и приходом. Например, в 1955 г. один из священников Свято-Николаевской церкви города Майкопа жаловался краснодарскому уполномоченному, что руководитель Майкопского благочиния «травит» его [9, л. 11]. Материалы Черкесского благочиния из архива Ставропольского епархиального управления также содержат немало жалоб, отражающих конфликты прихожан с духовенством и внутрипричтовые разногласия.

Таким образом, мы видим, как трудно проходил первый послевоенный этап возрождения православной жизни в Адыгее и Черкесии в 1940–1960-е гг. Из-за десятилетий репрессий священнослужителей и закрытия церквей в советские годы не все местное духовенство отвечало духовным потребностям русского и казачьего населения. Между тем были удивительные люди, которые в таких сложных условиях самоотверженно несли Православие в массы. И мы видим, что верующие это ценили и стремились «держаться» за таких священников. В то же время и самим священникам было тяжело конструировать взаимоотношения между ними, с одной стороны, и церковной и светской властью – с другой. Тем не менее, как нам кажется, первый этап возрождения Православия на Северном Кавказе состоялся и, безусловно, способствовал тому, что в настоящее время мы имеем несравнимо более активную и глубокую религиозную жизнь в русских и казачьих населенных пунктах Адыгеи и Черкесии.



_____________________________

  1. Годовой отчет Ставропольской епархии. 1960 г. // Архив Ставропольской епархии.

  2. Наблюдательное дело уполномоченного по делам религии по Краснодарскому краю. 1950 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 620.

  3. Наблюдательное дело уполномоченного по делам религии по Краснодарскому краю. 1951 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 756.

  4. Наблюдательное дело уполномоченного по делам религии по Ставропольскому краю. 1948 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 313.

  5. Наблюдательное дело уполномоченного по делам религии по Ставропольскому краю. 1950 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 623.

  6. Наблюдательное дело уполномоченного по делам религии по Ставропольскому краю 1951 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 757.

  7. Отчетно-информационные доклады и другая переписка по вопросам церкви уполномоченного Совета по Краснодарскому краю. 1944-45 гг. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1021.

  8. Отчетно-информационные доклады и другая переписка по вопросам церкви уполномоченного Совета по Краснодарскому краю. 1953 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1020.

  9. Отчетно-информационные доклады и другая переписка по вопросам церкви уполномоченного Совета по Краснодарскому краю. 1955 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1233.

  10. Отчетно-информационные доклады и другая переписка по вопросам церкви уполномоченного Совета по Ставропольскому краю. 1955 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 1234.

  11. Отчет уполномоченного по делам религии по Краснодарскому краю за 1947 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 165.

  12. Отчет уполномоченного по делам религии по Краснодарскому краю за 1948 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 310.

  13. Отчет уполномоченного по делам религии по Ставропольскому краю за 1947 г. // ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 168.

  14. Список духовенства за 1952–1959 гг. // Архив Ставропольской епархии.

  15. Список духовенства Ставропольской епархии на 1962–1969 гг. // Архив Ставропольской епархии.