Говорит Александр Ковшун актер с 30-летнем стажем, а еще и режиссер с 7-летнем. Режиссер, который всегда провоцирует своего зрителя. - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
I. Общие положения Главный режиссер относится к категории руководителей 1 46.22kb.
Продолжение Синхрон Василенко Михаил, Солдатов Даниил, начинающие... 1 145.76kb.
Ян Антонин Питински 7 521.13kb.
Программа 1 декабря 14. 00 Олжас Жанайдаров «Бiр, екi, уш» (Беруши) 1 53.04kb.
15 мая 2010г. 18. 00 Цдри, Большой зал Премьера фильма «сдается недорого»... 1 10.46kb.
Сценарий: Дэвид Кроненберг Композитор: Говард Шор Оператор: Питер... 1 43.13kb.
Ироничный детектив 1 12.06kb.
Харьковский режиссер выносит на сцену интимные проблемы молодежи 1 27.38kb.
В соответствии с планом обновления самолётного парка в компанию поступил... 1 14.22kb.
Г. Торжка «Каникулы -2013» 1 135.68kb.
Знаменитый немецкий оперный режиссер Гарри Купфер (род. 12 августа... 1 39.42kb.
Марийское региональное отделение «Российского общества историков... 1 223.66kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Говорит Александр Ковшун актер с 30-летнем стажем, а еще и режиссер с 7-летнем. Режиссер - страница №1/1

«Театр – это эксклюзивное и элитное творчество»
Говорит Александр Ковшун – актер с 30-летнем стажем, а еще и режиссер с 7-летнем. Режиссер, который всегда провоцирует своего зрителя. Его постановки наполнены парадоксальными и порою брутальными формами. Кого-то он раздражает, кто-то им восхищается, а кто-то приходит на спектакли, потому что это уже стало модным. Мы встретились с ним пообщаться о его спектакле «Звезды», который он недавно презентовал в Польше на фестивале «Восток-Запад».

Я начну издалека. У вас многие спектакли поставлены на малой, камерной сцене. Почему? Это ваша фишка?

- Не в том штука. У меня был спектакль на большой сцене театра Шевченко – «Бурлака», очень масштабный спектакль, но его списали, потому что он был остросоциальный. Малая форма – это не есть фишка. Место и материал сами выбирают меня. У меня же нет списка пьес, которыми я запасаюсь заранее. Я просто где-то какие-то вещи почитываю. Режиссер читает много, но не всё нравится. А вот «Звезды» это возникло как-то так «бумц» и все. (Улыбается)



Чем именно эта пьеса вас зацепила? Почему на ней вы остановились?

-Знаешь, а давай я расскажу предысторию. Каким образом театр «Винора», которым руководит Ирина Ивановна Кобзарь, вышел на эту пьесу. Есть такое сообщество – Институт Гёте в Украине – очень солидная организация. Они курируют в Украине весь процесс немецкой культуры от литературы, театра, кино и т.д. Организация, которая распространяет европейский немецкий стандарт и реализовывает его здесь. Была такая акция, которая называлась «Современная немецкая драматургия» на территории Украины. И они давали под эти спектакли небольшие гранты. Их нужно было заслужить. В этом проекте, кстати, принимали участие театр «Дах», театр «На левом берегу», театр Леси Украинки, то есть это была большая обще украинская акция. И театра «Винора» заслужил это право. Ему дают пьесу. Но в какой-то момент театр не знает, что с этим делать.



То есть, я правильно понимаю, что театру «Винора» была предложена конкретная пьеса, а Ирина Кобзарь пригласила вас в качестве режиссера?

- Да, правильно.


Потом, когда мы все-таки сделали спектакль, немцы ездили и сами его смотрели. Два раза приезжал ведущий киевский критик - Сергей Васильев. Приезжал Томас Ирмер (занимает должность ответственного редактора в берлинском журнале «Театр времени», работает театральным критиком для журнала «Театр сегодня». Преподает «Американскую драматургию» в институте им. Кеннеди. С 1988 года он пишет научные статьи о литературе, искусстве и театре для международных специальных журналов – прим. журналиста).


Они должны все знать, куда потрачены их деньги, отследить точное количество спектаклей, которое мы имеем право играть. В этом году контракт истек, поэтому актеры из «Виноры» связывались с Институтом Гёте, а Институт Гёте связывался с Анной Хиллинг, которая дала разрешение на поездку на фестиваль в Польшу. И, слава Богу, все сложилось.
А как вы подбирали актерский состав? Драматургия-то сложная, диалогов мало, все между строк, все в паузах. У вас играют совсем молодые актеры.

- Да, она действительно сложная, где-то даже близка к театру парадокса.


Вот, например, Нину Хижную я сразу увидел в роли Сюзанны и сразу «приобрел» себе в коллекцию. (Улыбается)

А вот, честно говоря, Богдан Шапкин сначала не ассоциировался у меня с Кале. С ребятами было труднее. Моделировать и компоновать было очень сложно. Мы месяц только читали эту пьесу. Я никогда так долго этим не занимался. Но я, же упертый человек, я должен был до конца ее расшифровать. Мы ее визуализировали и договорились для себя так, что это два персонажа: парень и девушка. Сначала парень и девушка, а потом мужчина и женщина. Сюзанна, которая бросается с дерева, это девушка до первой близости с мужчиной. Мы пытались разобраться, что же такое все-таки этот процесс - становление женщины. У нас на читке были очень откровенные, интимные разговоры. Ребята были, во-первых, неопытные, а во-вторых, сам принцип работы со студентами до сих пор не предполагает работу с таким материалом. За каждой фразой или паузой актер должен знать, что он говорит, чем она должна быть обоснованна.

Мы ковырялись в пьесе и вышли на формат первородного греха, где Адам и Ева у дерева, как символ познания и искушения. То есть, в этот сюжет мы вплели Библейское обобщение. Мы пытались ответить на вопрос, почему у девушек есть девственность? Зачем? Но мы, конечно, на него не ответили. Но об этих вещах тоже нужно говорить. Два мужчины – духовное начало и телесное. Тот персонаж, которого играет Юра Аллахвердов – это телесное начало, а персонаж Богдана Шапкина - Кале – это духовное. Это тоже олицетворение мужской невинности. То есть, это было и сложно, и настолько интересно и увлекательно. Этот процесс так поменял детей, что они так сознательно и с пониманием играли. Немец написал статью, что это лучший спектакль из этого украинского проекта.

Расскажите, как вы попали на фестиваль в Польше?

- Мы на фестиваль попали не случайно. Он называется «Восток-Запад». Вы же понимаете, что сейчас Украина популярна в силу определенных политических обстоятельств. И главная тема для этого фестиваля двухсотлетие Шевченка. И мы показали там проект, который харьковский зритель не видел. Это был эксклюзивный продукт, который мы подготовили специально для поляков «И мертвим и живим». Главную роль играл Александр Олешко. Он читал весь текст. Сюжет заключается в том, что Украина – это такой скотный двор, где все пасутся, чавкают, ходят туда-сюда. Есть хозяин двора, который всех гоняет и молоко пьет, смотрит наши новости и не только. А над ними висела книга Шевченко. Они не обращали на нее никакого внимания, бились головой иногда. Книга упала на пол, гром прогремел, и они пытаются разобраться, что же это такое произошло. А потом животные стали превращаться в людей, разговаривать друг с другом. В общем, очень актуальная поэма, что и послужило поводом для приглашения.



По вашим ощущениям, есть разница между польским зрителем и нашим?

- По большому счету, нет. Аня, если интересный спектакль, то его смотрят везде и приглашают на гастроли. Нас пригласил директор самого центра, в котором проходил фестиваль. Он нам предлагали для «Звезд» огромную сцену, нашпигованную свето и звуко оборудованием, а мы взяли маленькую такую сценочку. И поляк говорит: «То пан зле робить». (Смеется)


Там обычная вахтерша принесла ребятам в гримерки огромный термос чая, еще один с кофе, сахар и т.д. У них другое отношение к актерам. Да и сам Краков… На улице люди сидят слушают классическую музыку. Мы взяли кофе и сидели напротив театра, где выступал Иоан Павел II. Девочки плакали от увиденной красоты. У нас вообще был плотный график. Организаторы «затаскали» нас по экскурсиям. И это было здорово.

Насколько я знаю, истек срок контракта с Институтом Гете. Как вы планируете жизнь спектакля дальше? На каких-нибудь площадках еще зажгутся ваши «Звезды»?

- Конечно, я бы хотел, что бы этот спектакль жил. Но опять-таки, у немцев есть авторское право на него. А к тому же время летнее - это не сезон. В принципе, он очень мобилен – декораций мало – четыре куба и дерево и все. Его очень удобно возить. И если возникнет такая возможность, мы с огромным удовольствием его покажем где угодно.



А лично вы, Александр Николаевич, занимаетесь раскруткой спектакля?

- Нет. Люди привыкли, что бы кто-то за них что-то делал. Я сразу предупредил, что никакие организационные вопросы я решать не буду. Я – режиссер. И хорошо, что мы «Звезды» все-таки перед Польшей сыграли в Харькове. Это была своего рода репетиция перед фестивалем.



Хотелось бы, конечно, что бы больше людей узнали об этом спектакле, что бы было слышно о нем. Продукт классный, необычный. В наших условиях, что бы чего-то достичь, ты должен быть универсальным: и режиссером, и менеджером, и организатором одновременно. Вы с этим согласны?

- У нас, к сожалению, нет никакой культурологической программы в Харькове. Я ничего не называю плохим или хорошим. Главное – оно должно происходить и об этом должны знать. У меня же нет конкурентов, мы все друзья, коллеги, нас очень мало. Если взять масштаб европейских городов, то у нас очень мало театров. Одни и те же люди меняются и пересекаются между собой.


И опять же таки – материал. Это для людей подготовленных - интересно, они еще могут о чем-то подумать, решать внутри себя какие-то вопросы. А вот неподготовленный среднестатистический зритель приходит на «Примадонны».
Такая роль у вас, у режиссеров, которые ставят спектакли такие как «Звезды». Я когда вернулась из Львова, всем и всюду рассказывала о театре Леся Курбаса, про Кучинского. Он выбрал осознанно себе такую роль. То есть, он так и говорит, что театр – это не место, где ты приходишь отдыхать, а место, где ты можешь о чем-то подумать. Театр – это место, где будет затронута твоя душа. Я посмотрела у них три прекрасных спектакля и была в шоке от того сколько людей ходит на эти спектакли. Маленький зал (на 90 человек) и тот не полный. Как вы к этому относитесь?

-Аня, лучше так, чем битком набитый зал маргиналов. Я согласен и на тридцать человек, которые хотят думать и мне это доставит большее удовольствие, чем зал преисполненный ржания. Я считаю, что театр – это эксклюзивное интеллектуальное и элитное творчество. Существует, конечно, шоу и т.д. Но это уже не театр. Ведь даже в самые лучшие театральные времена альтернативные представления никогда не были массовыми. Они всегда проходили в закрытых местах, в подвальчиках. И даже театры парадокса, которые вошли в историю, никогда не собирали толпы людей.


Знаешь, свинка, когда роется в земле, в грязи, она ищет редкие грибы – трюфели. Так вот эти спектакли и есть трюфели. Есть поп-корм, а есть трюфели. Вот в Украине очень мало таких театров – трюфелей, по пальцам их можно пересчитать. Самое главное для режиссера – не быть ленивым, искать, читать, ездить и смотреть постоянно. Меня такие поездки очень вдохновляют делать новые вещи.

Спасибо вам большое за интервью.

Беседу вела Анна Меженина.