Государственная политика, военная реформа, военные городки, жилищные права граждан, согласование публичных и частных интересов - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Проблема единства интересов граждан в государстве тесно сопряжена... 1 269.32kb.
Программа курса по предмету «Гражданское процессуальное право России»... 2 284.69kb.
1 Экономическая. 2 Военная. 3 Социальная. 4 … 5 Культурная 1 35.85kb.
Методологические пояснения Жилищные условия населения 1 120.81kb.
Никонова Светлана Игоревна Государственная политика в области идеологии... 5 762.74kb.
«тюменская государственная академия мировой экономики, управления... 29 3113.01kb.
«Государственная политика и роль юридической профессии в обеспечении... 1 87.44kb.
Доклад о состоянии соблюдения прав и защиты интересов ребенка на... 24 5720.37kb.
Современная государственная политика в отношении военных городков 4 621.52kb.
Способы подчинительной связи согласование 1 72.76kb.
А. В. Манойло государственная информационная политика в особых условиях... 6 2025.98kb.
Справка по вопросам описания состава общего имущества в многоквартирном... 1 160.84kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Государственная политика, военная реформа, военные городки, жилищные права граждан - страница №1/2

Современная государственная политика в отношении

военных городков

(о жилищных правах военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и не только…)

Воробьев Е.Г. – кандидат юридических наук, доцент, полковник юстиции, vorobyov-e-g@mail.ru


Modern state policy concerning military camps:

(about the housing rights of military men, the citizens discharged from military service, and not only)

Vorobev E.G. – the candidate of jurisprudence, the senior lecturer, the colonel of justice


Аннотация: В статье излагаются правовые вопросы планируемого государством массового отказа от военных городков, которые затрагивают интересы Российской Федерации, ее субъектов, органов местного самоуправления и граждан, проживающих в таких городках. Обозначены возможные способы решения имеющихся юридических проблем.

In article legal questions of mass refusal planned by the state from military camps which infringe on interests of the Russian Federation, its subjects, local governments and the citizens living in such small towns are stated. Possible ways of the decision of available legal problems are designated.


Ключевые слова: Государственная политика, военная реформа, военные городки, жилищные права граждан, согласование публичных и частных интересов.

State policy, military reform, military camps, the housing rights of citizens, the coordination of public and private interests.


********

На страницах журнала «Право в Вооруженных Силах» не единожды поднимались различные юридические проблемы, требующие правового разрешения в ходе реформирования Вооруженных Сил нашей страны. Нельзя сказать, что и тема военных городков, обозначенная в названии статьи, также была обделена вниманием. Но затрагивалась она, главным образом, в связи с нормативными ограничениями прав военнослужащих и граждан, увольняемых и уволенных с военной службы, устанавливаемые законом на жилые помещения в таких городках1. Предлагаемая публикация приглашает к разговору еще об одном непростом вопросе, пока еще не получившем широкого обсуждения в военно-юридической литературе. Речь идет о правовых условиях осуществления масштабного государственного замысла кардинальным образом пересмотреть всю сложившуюся систему военных городков под новое военно-административное деление территории страны и о соответствии этих замыслов интересам, как самого государства, так и других субъектов права в лице региональных и местных властей, а также граждан таких поселений. Впрочем, все по порядку.

О том, что очередное сокращение численности офицерского корпуса армии и флота, как и попытка ликвидации института прапорщиков, есть не самоцель, а лишь средство, было очевидным. Не стало внезапным и возвращение к комплектованию войск преимущественно военнослужащими по призыву, хотя руководство министерства обороны в перспективе не отказывается от временно свернутых планов постепенного увеличения численности контрактников с нынешних 150 тыс. до 200-250 тыс. человек2. Но помимо количественного и качественного преобразования личного состава на повестку дня также поставлен вопрос о перестройке системы военного управления и, как ее составляющей, о новом порядке размещения соответствующих сил и средств. Относительно недавно к сведению общественности была представлена информация о государственных планах отказа от военных округов как единиц военно-административного деления и их замене четырьмя оперативно-стратегическими командованиями: «Запад» (со штабом в Санкт-Петербурге), «Восток» (со штабом в Хабаровске), «Юг» (со штабом в Ростове-на-Дону) и «Север» (со штабом в Екатеринбурге)3. Намечается, что подобный переход будет сопровождаться и кардинальным изменением системы военных объектов. Например, из существующих сейчас 245 военных аэродромов планируется оставить лишь 27 (в том числе 8-10 объединенных авиабаз), то есть произвести почти десятикратное их сокращение4.

Несмотря на социальную болезненность, которую вызывают подобные процессы для военнослужащих и членов их семей, в такой модернизации российских Вооруженных Сил не следует искать некий злой умысел, так как она протекает в русле общемировых тенденций. Вооруженные силы большинства европейских государств претерпевают аналогичные изменения. Например, Германия также проводит реструктуризацию армии, уменьшая в пропорции количество низового солдатского состава из числа призывников, и увеличивая число солдат-контрактников. Сокращают и, одновременно, модернизируют свои вооруженные силы Франция, Великобритания… Согласно сообщениям международных военных аналитиков, в министерстве обороны все той же Германии мыслят, приблизительно, так же, как и военные руководители России: существующая структура бундесвера полностью устарела, а «армейские гарнизоны стоят не в тех местах, не так вооружены и не так обучены»5.

В связи с предстоящими организационными и территориальными изменениями Вооруженных Сил нашей страны были озвучены и цифры, нас интересующие. Согласно информации Председателя Комитета Совета Федерации по обороне и безопасности В. Озерова (со ссылкой на А. Сердюкова) и начальника Генштаба Вооруженных Сил РФ Н. Макарова из примерно 8 000 нынешних военных городков (в соответствующих им армейских и флотских гарнизонах) на балансе министерства обороны для военных решено оставить лишь 200 (184). Иными словами, согласно приведенным стратегическим замыслам, существующий статус военных городков сохранится лишь в отношении менее чем 3 % из них, в то время как стальные 97 % городков должны быть отчуждены: проданы или безвозмездно переданы в ведение «гражданских властей», то есть отданы на баланс органов региональной власти или местного самоуправления6.

Подобное решение назревало давно. Процесс постепенного «вымывания» старых военных городков привел к накоплению критической массы, необходимой для обоснования кардинального пересмотра всей системы военных поселений. Ведь Вооруженные Силы страны обладают огромными материальными запасами, использование полезных возможностей которых им более не под силу. Например, по данным Ю. Гаврилова, совокупная площадь армейских и флотских земельных участков превышает 10 миллионов гектаров, в том числе более 170 тыс. гектаров – в городах7. Значительную часть этих территорий занимают военные городки, многие из которых со временем утратили свое прямое функциональное предназначение8.

В этой связи еще в бытность замещения поста вице-премьера правительства Д.А. Медведев пообещал руководителям регионов заняться этой проблемой. Практически все губернаторы жаловались на то, что региональные планы развития жилищно-коммунального хозяйства часто упираются в вопросы ведомственных военных городков и баз, занимающих огромные территории, которые фактически заброшены, но наиболее удобны под дальнейшую застройку, однако на которые у региональных и местных властей нет никаких прав9.

Знающий читатель, находящийся «в теме», вправе возразить в том смысле, что проблемы жителей военных городков не новы и давно известны. Более того, требования открыть закрытые военные городки – самые громко звучащие последние два десятилетия. И будет прав, но лишь отчасти, так как на повестку дня впервые поставлены столь масштабные государственные мероприятия, напрямую затрагивающие интересы Российской Федерации, всех ее субъектов, тысяч муниципальных образований, миллионов российских граждан, прежде всего, из числа военнослужащих, военных пенсионеров и членов их семей.

Следовательно, осмысление правовых условий предстоящих изменений, которые в совокупности можно обозначить как новую государственную политику в отношении военных городков, представляется важным как из теоретических соображений, так и с позиций практических правовых интересов всех вышеназванных субъектов.

Однако прежде чем приступить к анализу содержания этой политики, представляется необходимым конкретизировать предмет рассуждений.

Во-первых, уточним понятие «военный городок». К таковому, согласно определению, данному в военно-юридическом энциклопедическом словаре, и повторяющему норму п.34 Положения о квартирно-эксплуатационной службе и квартирном довольствии Советской Армии и Военно-Морского Флота (с изм. 2000 г.)10 (далее – Положение), относится «комплекс зданий и сооружений, расположенных на одном земельном участке и используемых для расквартирования воинских частей и для размещения военнослужащих, рабочих и служащих Вооруженных Сил РФ»11.

Однако в данном определении в силу его объективно необходимой краткости отсутствует ряд иных важных признаков военного городка, которые можно вывести из иных норм Положения:

- состав объектов такого комплекса дополнительно детализируется категориями «казарменно-жилищный фонд» (в который входят казармы, здания штабов, служебные здания учреждений, военно-учебных заведений, предприятий и организаций; жилые дома, общежития и гостиницы; культурно-бытовые, спортивные и учебные здания и сооружения; здания медицинских и детских учреждений; караульные помещения; производственные здания; здания войсковых мастерских, хранилищ и складов; коммунально-бытовые и торгово-бытовые здания и сооружения; здания и сооружения казарменно-жилищного фонда при технических площадках и позициях воинских частей) и «коммунальные сооружения» (под которыми подразумеваются ведомственные электростанции, трансформаторные подстанции, водоканализационные установки (насосные станции, станции перекачки, очистные сооружения водопровода и канализации, водозаборные сооружения, артезианские скважины, водонапорные башни, подземные сооружения-резервуары для воды); котельные установки; устройства для механической топливоподачи и шлакозолоудаления, тепловые узлы и т.п.; внутренние и наружные сети: водопровода, канализации, теплоснабжения, горячего водоснабжения, газоснабжения, электроснабжения (воздушные и кабельные) и сооружения на этих сетях, обеспечивающие казарменно-жилищный фонд (в том числе коммунальные сооружения, обеспечивающие казарменно-жилищный фонд при технических площадках и позициях воинских частей) (примеч.2-3 Положения);

- казарменно-жилищный фонд военного городка используется по строгому целевому назначению, так как не допускается его произвольное переоборудование, перепланировка, ремонт, изменяющие состав и предназначение объектов, как и вселение лиц, не имеющих отношения к Вооруженным Силам (п.53,80,94 Положения);

- указанный комплекс (в том числе жилищный фонд) и соответствующий ему земельный участок должны находиться в собственности или в ином законном долгосрочном владении, пользовании и распоряжении Российской Федерации в лице федерального органа исполнительной власти, в котором законом предусмотрено прохождение военной службы (Министерства обороны, ФСБ, ФСО и др.) (п.33,80,98 Положения);

- для хозяйствования с этим комплексом военным ведомством создаются специальные квартирно-эксплуатационные органы и иные структуры, управляющие этим комплексом и обеспечивающие его функционирование (пп.1,16-32 Положения);

- обязательным условием существования военного городка должно быть федеральное финансирование (как правило, через соответствующие федеральные органы исполнительной власти) строительства, содержания, использования и ремонта всех входящих в него объектов (п.2 Положения);

- помимо финансового и материально-технического управления военным городком предусмотрено и специальное военно-административное управление, осуществляемое в отношении одного или нескольких военных городков уполномоченными должностными лицами и органами воинских соединений, частей и гарнизонов (п.11,12,15 Положения, ст.ст.164,165 Устава внутренней службы ВС РФ, ст.ст.1,11,24,38,48,51 Устава гарнизонной и караульной служб ВС РФ).

Во-вторых, не смотря на общность категории «военный городок», установление единого юридического статуса таких поселений, как и соответствующего этому статусу единого правого режима, затруднительно. По сути, речь должна идти о разных правовых режимах по видам городков.

Согласно п. 35 Положения военные городки подразделяются на закрытые и открытые. В свою очередь к закрытым военным городкам (ЗВГ) относятся военные городки воинских частей, расположенные в населенных пунктах и имеющие систему пропусков, а также обособленные военные городки воинских частей, расположенные вне черты населенных пунктов. Перечни закрытых военных городков утверждаются Правительством РФ по представлению министерства обороны или другого органа исполнительной власти (до 1998 г. – командующими войсками военных округов).

Аналогичное пояснение видов военных городков дается и в норме абз.9 п.1 ст.15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» (далее – Закон о статусе), а также п.3 Приказа министра обороны РФ от 15.02.2000 г. №8012.

Особую разновидность военных городков составляют городки в границах некоторых закрытых административно-территориальных образований (ЗАТО), одновременно имеющих статус федерального городского округа, в пределах которого находится какой-либо военно-стратегический объект. Указом Президента Российской Федерации в ЗАТО установлен особый режим безопасного функционирования и государственной тайны. Юристы единодушны в том, что статусы ЗВГ и ЗАТО не совпадают13, но между такими поселениями много и общих признаков.

Например, в одном из решений Коллегии Счетной палаты РФ дано их следующее комплексное сравнение, выведенное через призму бюджетного финансирования ЗАТО и ЗВГ: «Население 27 ЗАТО, на территории которых расположены объекты Минобороны России, насчитывает 580,9 тыс. человек... Содержание и эксплуатация самих оборонных объектов, а также обеспечение режима безопасного функционирования на территории ЗАТО целиком обеспечивается за счет средств федерального бюджета по разделу «Национальная оборона», а дефицит бюджетов муниципальных образований, где они размещены … покрывается дотациями и субвенциями федерального бюджета. В то же время, согласно Перечню, утвержденному распоряжением Правительства Российской Федерации от 1 июня 2000 г. № 752-р, в составе Вооруженных Сил Российской Федерации находилось 990 обособленных ЗВГ, имеющих и эксплуатирующих свой жилой фонд с соответствующими объектами социальной инфраструктуры. На территории ЗВГ Минобороны России проживает население численностью 923,3 тыс. человек, что в 1,6 раза превышает численность населения в ЗАТО Минобороны России. В то же время эти военные городки статусом ЗАТО не обладают, а необходимый режим безопасного функционирования находящихся на их территориях важнейших оборонных объектов, включая командные пункты управления Вооруженными Силами Российской Федерации, видами и родами войск, арсеналов вооружения и боеприпасов, в том числе ядерного и химического оружия обеспечивается дислоцированными на их территориях воинскими частями. Охрана этих объектов и всех контролируемых зон ЗАТО осуществлялась подразделениями дислоцированных на территории ЗАТО воинских частей, а расходы на ее обеспечение за счет средств федерального бюджета по разделу федерального бюджета «Национальная оборона». В отличие от ЗАТО получение ЗВГ дотаций и субвенций из федерального бюджета не установлено. Средства бюджетов ЗАТО и создававшихся на их территории инвестиционных фондов на указанные цели не использовались»14.

В-третьих, указанное выше юридическое разнообразие военных городков дополняется их дифференциацией в зависимости от ряда конкретных фактических обстоятельств: принадлежности к видам и родам войск, размера и состава его комплекса, степени внутренней и внешней обособленности военных и гражданских объектов, времени создания («возраста» и связанного с ним качества объектов), реального технического и эксплуатационного состояния, размещения относительно других населенных пунктов, правового режима жилых помещений в таких городках, соотношения пропорций занятости жилищного фонда действующими и бывшими военнослужащими, наличия на территории публичных и частных предприятий, а также организаций военной и гражданской принадлежности и проч.

В-четвертых, ЗВГ представляют собой особого рода моногорода, существующие для обеспечения деятельности своеобразного градообразующего «предприятия» в виде воинского соединения или воинской части и функционирующие за счет этого «предприятия».

В-пятых, как это отмечают А.В. Кудашкин и В.В. Фатеев, в границах ЗВГ отсутствуют органы местного самоуправления15, а муниципальные управленческие функции фактически осуществляются военной администрацией. Данная особенность не распространяется на открытые военные городки и военные городки в ЗАТО, где органы местного самоуправления, как правило, наличествуют.

Таким образом, категория «военный городок» отражает все сущностные признаки специального объекта тылового обеспечения Вооруженных Сил, войск и органов, выступая составной частью войскового хозяйства соединений и частей в местах их постоянной дислокации16.

Выведенные выше «детализирующие» признаки военных городков будут полезны для последующих рассуждений о проблемных вопросах намечаемой государством их реорганизации.

Так как за годы постсоветского реформирования Вооруженных Сил РФ сотни военных городков как военно-учетные территориальные единицы уже были ликвидированы, информации о том, какие именно правовые вопросы возникают при этом, вполне достаточно. В целях нашего исследования обратимся лишь к наиболее значимым моментам.

1. Правовые основания ликвидации военных городков и процедур ликвидации

Специальных источников правого регулирования общественных отношений, связанных с ликвидацией военных городков, не существует, поэтому соответствующие правила формируются из совокупности норм отдельных федеральных законов и подзаконных актов. Реализуя конституционные положения об исключительном ведении Федерации вопросами обороны и безопасности и федеральной собственности (ст.71 Конституции РФ), а также полномочий Президента РФ (ст.83,87 Конституции РФ) и Правительства РФ (ст.114 Конституции РФ) в этой же области, правовое регулирование возникает преимущественно из нормативных и административно-распорядительных актов компетентных должностных лиц и органов государственного управления, а также договорной работы с публичными и частными субъектами, участвующими в процессе приобретения прав на военные городки как на особое высвобождаемое военное имущество.

Поэтому основной проблемой правого регулирования, не сочтите за каламбур, является его отсутствие. В этих условиях существует высокая вероятность того, что столь масштабные общественные процессы могут быть пущены на самотек, быть результатом административно-распорядительной деятельности органов исполнительной власти, преследующей «узкие» ведомственные цели и необязательно учитывающей прочие законные интересы всех лиц, чьи права затрагиваются при этом.

Председатель Конституционного Суда РФ В. Зоркин, рассуждая о проблемах российской правой системы, образно сравнил соотношение норм закона (позитивного права) и регулируемых ими отношений с сеткой и картофелем, помещаемым в сетку. При чрезмерно широких ячейках (то, что юристы называют пробелами в законе, когда юридическими правилами не охватываются отдельные вопросы общественных отношений, в регулировании которых заинтересовано общество) картофель высыпается, т.е. общественные отношения развиваются за рамками правового регулирования, без должного управления со стороны государства17. Именно такая опасность и вырисовывается при общей оценке проводимой государственной политики в отношении военных городков.

Взять, к примеру, весьма важный вопрос регулирования процедур передачи городков и сроков их проведения. Несмотря на то, что подзаконные правовые акты советского и современного времени не допускают оставления имущества военных городков бесхозяйными (пп.58,102,109-113 Положения), с уходом воинских частей с мест былой дислокации это происходит де-факто. В бытность замещения поста министра обороны С.Б. Иванов в 2006 г. докладывал Государственной Думе РФ на «Правительственном часе» о том, что нормирование соответствующих процедур передачи крайне нужно. «Нынешняя система очень громоздкая, неповоротливая. Мы предлагаем часто военные городки, высвобождаемые нами, принять муниципалитетам… Нам говорят: вы сначала на столько-то миллиардов их отремонтируйте, приведите в прекрасное состояние, тогда мы их у вас возьмем. Нам в бюджете на это денег не дается, мы этого сделать не можем. И сама передача занимает два-три года. А если там еще остаются люди, утратившие связь давным-давно с Вооруженными Силами…, мы обязаны этот городок содержать…, что фактически является совершенно неэффективным использованием средств военного бюджета…»18.

В результате такого состояния правового регулирования на Северо-западе, в Центральных регионах, в Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке от многих бывших военных городков остались лишь руины19. Из уст губернатора Приморского края С. Дарькина вполне резонно прозвучало мнение с «другой стороны» думы о бюджете субъекта Федерации о том, что процедуру фактической передачи «необходимо провести быстро, сделать все, чтобы сохранить имущество военных городков. При необходимости в гарнизонах должны быть организованы опорные пункты милиции, что позволит избежать мародерства, сохранить в целостности объекты коммунального хозяйства»20.

Однако все это – правильные слова, благие пожелания, не опирающиеся на должные правовые нормы, регулирующие порядок отчуждения военных городков (правовые основания их ликвидации, обязательные процедуры, права и обязанности их участников, государственные гарантии и т.п.).

2. Формы отчуждения военных городков, субъекты их отчуждения и приобретения

Преимущественной формой отчуждения военных городков как новых «гражданских» поселений или как территорий, присоединяемых к иным поселениям, следует полагать безвозмездную передачу муниципальным образованиям (вновь образуемым на территории этих городков или уже существующим).

В отношении военных городков, в которых не сохраняется жилищный фонд, а также части территорий городков с объектами, не относящимися к жилищно-коммунальному фонду, может применяться процедура продажи частным лицам земельных участков со строениями и сооружениями с аукционов, то есть одним из способов приватизации государственного имущества (ст.18,28 Федерального закона от 21 декабря 2001 г. № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества»). Однако правовые процедуры отчуждения именно земельных участков, как это будет показано ниже, не должны превращаться в банальное ведомственное «приторговывание» государственной землей лишь с целью пополнения военного бюджета без учета иных не менее важных государственных интересов.

Являясь объектами федеральной собственности, закрепленными за федеральными органами исполнительной власти, в которых законом предусмотрено прохождение военной службы, военные городки преимущественно должны безвозмездно передаваться на баланс иных федеральных органов, субъектов Федерации, муниципальных образований, а также, уже на возмездной основе, могут отчуждаться и частным лицам. Решение о передаче таких комплексов принимает собственник имущества в лице Правительства РФ или, на основании переданных им полномочий, соответствующий федеральный орган (Минобороны, ФСБ, ФСО и т.д.).

Из указанного вытекает, что формы отчуждения обуславливают и субъектный состав правоотношений, возникающих при этом. Проблемой правого регулирования в данном случае является вопрос о том, кто именно должен заниматься отчуждением такого особого государственного имущества в целях согласования позиций всех заинтересованных сторон.

По-прежнему вызывает сомнение состоявшиеся решение Правительства РФ отдать право отчуждения военных городков непосредственно военному ведомству21. На чашу весов обоснованности такого решения легли факты коррупции и значительного занижения цен22, неэффективного распоряжения высвобождаемым военным имуществом со стороны Российского фонда федерального имущества (РФФИ), на который ранее возлагалась аналогичная компетенция. Если за последние 10 лет РФФИ продал 2 200 недвижимых военных объектов с выручкой всего 5,6 миллиардов рублей, то по результатам всего нескольких сделок с недвижимым имуществом в г. Москве специальное федеральное учреждение Минобороны получило почти столько же (около 4 миллиардов рублей)23.

Однако не нужно забывать о том, что в этом конкретном случае речь идет о сделках, по стоимости в сотни раз отличающихся от совершаемых до этого в силу особо высокой стоимости московской земли. Кроме того, до сих пор не получил должной правовой оценки сам факт отчуждения в частные руки государственной земли, закрепленной за Министерством обороны, из земель, находящихся на территории субъекта Федерации, задыхающегося от безземелья, остро нуждающегося в ней, в том числе, под застройку социального жилья для военнослужащих. Припомним хотя бы получившую широкую огласку двухлетнюю судебную эпопею 2006-2007 гг. борьбы г. Москвы с Московской областью за землю подмосковной Щербинки, на которой 60% московской застройки были переданы Минобороны для жилищного обеспечения военнослужащих24.

Однако планы ведомственного добывания денег путем продажи государственной земли по-прежнему набирают свои обороты. Относительно недавно источник в Министерстве обороны рассказал корреспонденту «Независимой газеты», что новые оргштатные мероприятия 2010 г. будут сопровождаться активными коммерческими процессами. По его данным, строения, где находилось командование Московского военного округа (ул. Полины Осипенко, г. Москва) и Дальневосточного военного округа (ул. Серышева, г. Хабаровск) вместе с другими объектами, которые значатся в хозяйственно-экономических планах по переводу армии и флота на новый облик, после их ликвидации будут выставлены на торги со стартовой предварительной стоимостью в несколько миллиардов долларов США. Источник подчеркнул, что в этих хозяйственно-экономических планах также значится продажа находящегося в Москве комплекса зданий Главкомата Военно-морского флота, который переводится в Санкт-Петербург25. Кроме этого из столицы будут выведены другие военные учреждения и вузы, недвижимость которых также будет реализована военным ведомством. Полученные от реализации деньги будут потрачены на решение жилищных проблем военнослужащих и обустройство войсковых гарнизонов на новом месте26.

В этой связи следует согласиться с мнением правоведа С.И. Файнгерша, указывающего на то, что, управляя государственным имуществом, государство не должно терять своих публичных целей распоряжения этим имуществом, и не допускать огульного вовлечения его в гражданский оборот, который должен быть исключением, а не правилом в публичном управлении государственным имуществом27.

3. Выбор объектов отчуждения

Выбор объектов отчуждения напрямую зависит от ведомственных решений, формируемых интересами Министерства обороны РФ, которые не всегда совпадают с интересами иных лиц, чьи права затрагиваются при этом, о чем уже упоминалось.

Очень часто Министерство обороны держит за собой «лакомые» (с точки зрения цены ликвидности) в перспективе городки, находящиеся в непосредственной близости от крупных городов, даже если они почти полностью заселены лицами, давно утратившими связь с армией. Например, в городском поселении Загорянский, расположенном в 10 км. от г. Москвы, находится жилой военный городок Министерства обороны «Загорянский 18/1». Здесь проживает более 2 000 человек, из которых 90 % составляют военные пенсионеры с семьями… В 2000 г. «Загорянский 18/1» был включен в перечень закрытых военных городков с целью закрепления за Министерством обороны жилого фонда28.

С другой стороны, военное ведомство в одностороннем порядке, руководствуясь опять-таки чисто экономическими соображениями, с легкостью расстается с отдаленными «неинтересными» поселениями или же вообще оставляет городки на самообеспечении, сокращая или прекращая расходы на их содержание. По иронии судьбы родной брат министра обороны, губернатор Ленинградской области В. Сердюков, накануне зимы 2008 г. так пояснил в Правительстве РФ трудности подготовки своего региона к отопительному сезону: «Проблемы связаны с наличием в области множества военных городков, которые были сформированы после вывода из Германии воинских частей. Теперь они ликвидируются, бросают все коммунальное хозяйство, сети, котельные, которые находятся в крайне неудовлетворительном состоянии»29. И недаром депутаты Законодательного собрания Ленобласти в декабре 2008 г. обратились к Министерству обороны РФ, прямо указав на необходимость решения проблемы активизации отселения ветеранов, но, помимо этого, и на недопустимо плохое обустройство пока еще военных городков – «жилье не ремонтируется, внутри домов нет освещения, территории возле домов не благоустраиваются»30.

В то же время довольно часто отчуждаются и достаточно новые, хорошо сохранившиеся объекты, которые по состоявшимся военно-стратегическим соображениям утратили былое значение, как это имеет место в отношении перспектив 15-летнего поселка Марковский Чайковского района Пермской области, построенного после вывода российских войск за счет средств Германии. Городок имеет большой жилищный фонд (почти на 1 400 семей, причем значительная часть его пустует) и развитую инфраструктуру (госпиталь, дом офицеров, школу, детсад, спортивный комплекс, торговый центр и проч.)31.

Односторонняя ведомственная заинтересованность, зачастую игнорирующая иные публичные интересы, может отрицательно влиять и на реализацию отдельных региональных проектов, в частности, на программы развития жилищно-коммунального хозяйства, формирования специальных жилищных фондов, переселения соотечественников и проч. О г. Москве мы уже упоминали. А вот еще один пример. По словам директора Свердловского областного миграционного центра С. Крайнова еще в 2005 г. в соответствии с постановлением правительства Свердловской области, началась реконструкция первой очереди бывшего военного городка № 121 под миграционный центр. На конец 2007 г. на все строительство ушло почти 40 миллионов рублей и надо бы вложить еще более 6 миллионов. «Но беда в том, что даже после окончания строительства мы не сможем заселить туда мигрантов: никак не можем решить вопрос о передаче военного городка из федеральной собственности в областную»32.

Весьма примечательно и то, что на фоне политики столь массового освобождения от «старых» военных городков весьма активно протекает противоположный, не менее затратный процесс создания новых. Со ссылкой на результаты совещания в Правительстве РФ средства массовой информации довели до сведения общественности планы государства по строительству новых крупных военных городков в 5 регионах страны – в Московской и Калининградской областях, в Краснодарском, Ставропольском и Приморском краях33.

По словам пресс-секретаря управления пресс-службы губернатора Ставропольского края, всего на строительство одного нового военного городка в г. Ставрополе предусмотрено около 3 миллиардов рублей из федерального бюджета. Военный городок должен быть построен, согласно плану, к 2011 г., а жилье там смогут получить около 2,5 тысяч военных34. Но, по мнению губернатора Ставрополья В. Гаевского, цена вопроса гораздо больше – около 7 миллиардов руб., причем около 2 из них пойдет на возведение коммунальных сетей городка и социальных объектов – детских садов, школы, поликлиники и других. Более того, руководители всех 5 регионов единогласно заверили главу правительства, что они самостоятельно не осилят социальную часть обеспечения городков, а потому получили обещание помощи федерального центра в размере еще 13 миллиардов руб.35.

По сообщениям заместителя министра обороны России Г. Нагинского, намечается и строительство двух базовых городков, которые будут в несколько раз больше обычных военных городков и позволят более эффективно размещать Вооруженные силы. «Городок будет рассчитан на 15−20 тысяч военнослужащих», − сказал Г. Нагинский36. Два первых, образцовых военных городка будут построены в кратчайшие сроки в столичном военном округе и на побережье Балтийского моря для моряков Балтийского флота.

По словам представителя министерства обороны, в каждом из военных городков будут проживать военнослужащие более десяти военных частей различных родов войск. Городки будут состоять не только из жилого фонда, в их состав будут входить детские сады, школы, культурно-развлекательные комплексы и другие объекты социального обеспечения. Территориально военные городки нового поколения должны быть расположены на расстоянии, не превышающем восемьдесят километров от центра областного масштаба.

Интересно, что при строительстве новых военных городков планируется отказаться от традиционной капитальной застройки, а отдать предпочтение строительным материалам, созданным при помощи новых строительных технологий и технологий энергосбережения. Со слов начальника по управлению проектами федерального казенного предприятия «Управление заказчика капитального строительства» Р. Хисматуллина, все здания такого городка будут сделаны по единой технологии на основании легковозводимых стальных конструкций, что позволит значительно сэкономить средства Министерства обороны37.

«Демилитаризация Москвы и укрепление в военном плане регионов, внешних границ страны, когда войска дислоцируются вне крупных населенных пунктов, это в целом правильная политика. Но обеспечена ли она ресурсами – это вопрос», – рассуждает ректор Современной гуманитарной академии профессор В. Тараканов. По мнению эксперта, быстрота, с которой проводится военная реформа, может отрицательно сказаться на служивых людях и их семьях. «Про это почему-то забывают у нас в стране», – считает он38.

Расчеты экономистов министерства обороны свидетельствуют, что создание нового городка на новом месте с учетом современных требований намного выгоднее, чем вкладывать средства в реконструкцию нескольких маленьких, морально устаревших городков постройки прошлого века39.

В то же время имеются и иные, противоположные примеры расчетов. «Министерство обороны РФ приняло принципиальное решение о выделении средств на восстановление домов в нашем городе, которые были переданы муниципалитету после сокращения армии, – рассказал в беседе с корреспондентом «Российской газеты» начальник управления муниципальным имуществом Полярного Н. Плотников. – Сегодня военнослужащие-контрактники Северного флота и Кольской флотилии остро нуждаются в жилье. Министерство обороны обратилось к нам с просьбой передать им для капитального ремонта 400 квартир – это шесть пятиэтажных домов. За много лет оставленные военными дома пришли в полный упадок. Но восстановить их дешевле, чем строить новые военные городки. Да и жить там будет гораздо удобнее, поскольку все дома находятся в городской черте, а, значит, не будет особых проблем с инфраструктурой, досугом и прочими условиями для нормальной жизни»40.

Итак, вопрос, правильно ли давать именно военному ведомству преимущественное право решения юридической судьбы различных военных городков, нельзя полагать решенным окончательно.

4. Права граждан на занимаемые жилые помещения в сохраняющихся поселениях – бывших военных городках

На жилищные права граждан, проживающих в открываемых городках, оказывают влияние акты снятия общего режима закрытых городков и передачи их жилищного фонда в иную собственность. Это взаимосвязанные, но разные юридические факты, так как снятие с поселения статуса военного городка предполагает и решение юридической судьбы его имущественного комплекса, в том числе жилищного фонда. Речь идет о переходе права собственности, о возможных вариантах которого писалось выше. Однако касательно имущества, относящегося к жилищно-коммунальному, возможности отчуждения «заужены» не только его целевым предназначением, но и правами граждан, проживающих в жилых помещениях.

В последнее время в юридической литературе высказывается точка зрения о том, что статус закрытого военного городка предопределяет и правовой режим всех его жилых помещений как служебного жилья41. Такое суждение опирается на положения нормы абз.8 п.1 ст.15 Закона о статусе. Правовые ограничения, «накладываемые» на все жилые помещения режимом закрытых военных городков, действительно приближают их к режиму служебного жилья, но, все-таки, де-юре не меняют правового режима самих жилых помещений.

Нужно помнить о том, что правовая норма о предоставлении военнослужащим только служебного жилья именно в закрытых военных городках появилась относительно недавно, в редакции Закона о статусе 1998 г., когда государство поставило перед собой задачу по формированию служебного жилищного фонда, полностью обеспечивающего размещение постоянного личного состава42. До этого закон не требовал предоставления в военных городках именно служебного жилья. Более того, как это показал Р.А. Трощенко, основная масса жилых помещений военных городков (как открытых, так и закрытых) предоставлялась «на общих основаниях», т.е. в качестве постоянного жилья по договорам социального найма43. Поэтому формирование жилищного фонда городков протекало в условиях, когда обеспечение постоянным жильем было правилом, а служебно-жилищное обеспечение – исключением из общего правила. Ныне законодатель кардинальным образом изменил данный подход: служебно-жилищное обеспечение стало правилом, в то время как обеспечение постоянным жильем – исключением из него. Однако в силу всем известной инерции социальных процессов, реальные общественные отношения не успели перестроиться, а потому, и в условиях нового правого регулирования несут в себе прежнее содержание. С учетом указанной динамики, в большинстве военных городков де-факто и де-юре давно сложился смешанный жилищный фонд, включающий и жилье социального найма, и специализированное жилье (служебное и общежития), и даже жилье в собственности граждан, приобретших его в жилищно-строительных кооперативах по месту службы, или же приватизировавших жилые помещения. Право приватизации жилья всегда наличествовало в открытых военных городках, в городках ЗАТО, а также в периоды «временного» открытия закрытых городков, что происходило вследствие непоследовательного подхода к формированию перечня закрытых военных городков, некоторые из которых, то открывались, то опять закрывались44. Кроме того, как верно отмечает А.В. Кудашкин, закон как ранее, так и сейчас допускает смену правового режима жилых помещений по решению собственника или лица, им уполномоченного (например, перевод служебного жилого помещения в помещение фонда социального использования)45.

Решение вопроса о сохранении или о не сохранении статуса военного городка не зависит от воли граждан, в нем проживающих, также как и выбор прав на уже занимаемые ими помещения. Однако снятие режима закрытого военного городка изменяет и правовой режим почти всех жилых помещений. В частности, с жилых помещений, находящихся в социальном найме, снимаются запреты на обмен, приватизацию, сдачу в поднаем, вселение иных лиц, кроме членов семьи по Закону о статусе. Акт передачи жилищного фонда городка из федеральной собственности в иную государственную или муниципальную собственность изменяет режим специализированных жилых помещений. По мнению юристов О.Ю. Балиной и А.И. Шелепугина, служебные жилые помещения, в случае передачи жилого фонда городков в собственность субъекта Федерации или в муниципальную собственность, утрачивают этот статус, переходя в режим жилья по договору социального найма46. Военный правовед С.В. Шанхаев такой же вывод подкрепляет позицией Верховного Суда РФ47. В силу прямого указания закона аналогичный процесс происходит и со специализированными жилыми помещениями в общежитиях (ст.7 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации»). Иными словами, жильцы жилых помещений по договору социального найма, служебных жилых помещений и общежитий приобретают права на эти помещения, которые при сохранении прежнего режима закрытого военного городка в этих помещениях они бы не приобрели.

В то же время, есть необходимость внести одно уточнение. Все указанное выше, касающееся специализированного жилья, имеет значение лишь в случаях, когда соответствующие правоотношения возникли до 1 марта 2005 г., т.е. до введения в действие ЖК РФ. Дело в том, что новый жилищный кодекс, в отличие от ЖК РСФСР (ст.ст.108,110 ЖК РСФСР), более не защищает прав граждан – нанимателей таких помещений (ст.ст. 102,103 ЖК РФ). В наших рассуждениях мы отталкиваемся от того факта, что подавляющее большинство отношений в старых военных городках отвечает требованиям «переходного периода», то есть «вписывается» в те условия, которые предполагают защиту жилищных прав граждан.

Таким образом, открытие закрытых военных городков с передачей имущественного комплекса новому публичному собственнику влекут такие правовые последствия для населения, которые закрепляют ранее занимаемые гражданами жилые помещения в их постоянное пользование, снимают былые ограничения, в том числе и на приобретение в собственность посредством приватизации. Насколько такие последствия для граждан позитивны или негативны, станет понятным в ходе дальнейших рассуждений.

5. Отселение граждан из военных городков

В случаях, когда государство полностью ликвидирует военный городок как населенный пункт, жильцы всех помещений должны быть выселены, как правило, с предоставлением другого жилого помещения, с учетом прав на эти помещения, которые были показаны выше.

Несколько иное положение возникает в городках, сохраняющих статус поселения. Правовые аспекты отселения из бывших военных городков следует рассматривать исходя из целей, которые преследуют субъекты жилищных отношений. Большинство граждан, как это следует из уже рассмотренных нами положений законодательства, при открытии городков сохраняют права на ранее занимаемые ими жилые помещения, а потому не приобретают прав на отселение за счет государства, а имевшие такие права ранее, фактически их теряют. Они, не зависимо от того, совпадает это с их субъективными интересами или не совпадает, вынуждены оставаться проживать там, где их «застала» судьба. Следовательно, и свои интересы изменить место жительства такие граждане могут реализовать не иначе как на общих основаниях (через куплю-продажу жилья, находящегося в собственности или обмена жилых помещений по договорам социального найма).

В выгоде остаются лишь те, кто проживает в перспективных бывших городках, вписывающихся в инфраструктуру иных поселений (главным образом, крупных населенных пунктов) или находящихся в непосредственной близости от таковых. Иначе дело обстоит с городками, полностью отделенными от нормальных социально-экономических центров. Очевидно, что из таких депрессивных городков осуществить переселение на общих гражданско-правовых началах практически нереально: если население само стремиться уехать из такого населенного пункта, кто же будет стремиться въехать туда, покупая или обменивая жилье у выезжающих?

По этому поводу председатель комитета ветеранов войсковой части 93791 С. Вечный с горьким сарказмом отметил, что право военнослужащих и бывших военнослужащих на выбор места жительства после увольнения с военной службы «успешно» парализуется приводимой государством политикой открытия отдаленных закрытых военных городков. Он приводит собственный пример. «В 2006 г. закрытый военный городок Солнечный вдруг сделали открытым. Это означает, что те, кто в нем жил, ожидая отселения, … стали обладателями уже не ведомственного – временного жилья, а постоянного муниципального в Тмутаракани, из которой ни им, ни их детям уже никуда не выбраться… Чиновников такие пустяки не волнуют. Им главное – отрапортовать, что вопрос с бесквартирными военными решен. До этого в городке их было около 500, а теперь не осталось ни одного. Великолепное решение! Такими темпами можно и вправду … решить проблему жилья для военных к 2010 году … или даже раньше»48.

Еще в 2000 г., задолго на начала массового открытия военных городков, Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации О. Миронов заострял внимание общественности на необходимость государственного вмешательства в разрешение подобных социальных проблем. «В настоящее время меняется статус закрытых городков – их переводят в разряд открытых. При этом считается, что военнослужащий и его семья обеспечены жильем. Одновременно они теряют право на получение жилищного сертификата, не имеют права на выбор жилья на новом месте. Хорошо, если квартира находится вблизи столицы или крупного административного центра с бесперебойным транспортным сообщением, налаженной связью, коммуникациями, коммунальным хозяйством. Но есть и далекие северные гарнизоны. Люди мечтали после службы вернуться в родные места. Однако получается, что, прослужив десятки лет в трудных условиях Севера, офицеры, прапорщики и их семьи не имеют возможности выехать оттуда...»49.

Экономическими формами, обеспечивающими реализацию возможного отселения из военных городков, являются получение жилья взамен освобождаемого или же, по желанию граждан, его самостоятельное приобретение за счет средств, выделяемых государством путем предоставления государственных жилищных сертификатов, опять-таки взамен жилья, оставляемого в городках. Так как данные формы, в том числе и их положительные и проблемные стороны, достаточно подробно освещены в юридической литературе, в данной публикации они не детализируются.

Право граждан на отселение из военных городков следует рассматривать через призму двух близких, но полностью самостоятельных юридических институтов.

Первый институт связан с отселением вследствие решения военнослужащего изменить место постоянного жительства и переехать в другой населенный пункт в связи с увольнением с военной службы (абз. 1 п. 14 ст. 15 Закона о статусе). Это разовое право, так как согласно закону предоставляемое лишь единожды за все время военной службы, причем это право секундарное, т.е. вторичное, производное от главного права быть обеспеченным жильем вообще, субъективное частное право, содержанием которого является возможность установить (преобразовать) конкретное правоотношение посредством односторонней сделки с привлечением другого обязанного лица50. В 2000 г. Верховный Суд РФ указал на то, что нормой, наделяющей военнослужащих таким правом, фактически дополнен предусмотренный жилищным кодексом перечень оснований признания граждан нуждающимися в улучшении жилищных условий51. Умозаключение верное, но лишь отчасти. Перечень нуждаемости в получении жилья действительно расширен, но только не на основании нуждаемости в улучшении жилищных условий. Данное право следует полагать особым правом на жилищное обеспечение, ибо оно вообще не связано с нуждаемостью в улучшении жилищных условий, в которых бывший военнослужащий и его семья проживают. Так как одним из условий такого предоставления жилья предусмотрено встречное обязательство сдать государству ранее занимаемое жилое помещение при получении нового, это право, по своей сути, есть ни что иное, как право уволенного военнослужащего произвести обмен жилья за счет и с помощью государства.

Данную особенность анализируемого правого института подметил и А.В. Кудашкин. Автор задает вопрос о том, может ли быть уволен с военной службы военнослужащий, обеспеченный ведомственной жилой площадью в закрытом военном городке, и отвечает: может, так как в месте жительства он не может быть признан нуждающимся в жилых помещениях в силу обеспеченности жильем по установленным нормам. Однако, - указывает юрист, - он может быть признан нуждающимся в жилых помещениях в избранном месте жительства при соблюдении определенных условий52.

Второй институт, регламентирующий отселение из закрытых военных городков, касается лиц, утративших связь с Вооруженными Силами. Такое отселение производится по инициативе Министерства обороны РФ или другого ведомства – держателя жилищного фонда с целью освобождения жилой площади для повторного заселения действующими военнослужащими и членами их семей именно в военных городках. Родившийся в условиях господства абсолютной государственной административной власти, он позволял в установленных правовых формах выселять граждан по своему одностороннему решению. Однако в новых демократических условиях былой абсолютизм утрачен. В отличие от первого института, данный институт отселения по решению государства порождает взаимно условные права для всех сторон правоотношений. Их секундарный характер фактически удваивается: государство наделено правом отселения лишь при согласии отселяемых, и на условиях, их удовлетворяющих, а отселяемые имеют право на отселение лишь в связи с намерением этого со стороны государства. Именно двойная условность прав порождает сложности их реализации. И недаром многочисленные попытки граждан, ранее уволенных с военной службы и оставшихся проживать в закрытых военных городках, также как и других лиц, иным образом утративших связь с Вооруженными Силами, преодолеть такую условность, принудить государство к реализации своего условного права, терпят фиаско, так как суды всех инстанций на законных основаниях отказывают гражданам в защите подобных односторонних требований.

К месту дополнительно упомянуть и о качестве законодательного оформления правового института отселения в его формально-юридическом выражении. Парадоксально, но полноценных законоположений (именно на уровне федерального закона) о порядке отселения из военных городков, как для первого, так и во второго института, не имеется.

Если само право на получение жилья вне места военной службы после увольнения более-менее детализировано законом (абз.1,2 п.14 ст.15 Закона о статусе), то соседствующая с этими положениями специальная норма-оговорка о том, что «порядок обеспечения жилыми помещениями военнослужащих-граждан, проживающих в закрытых военных городках, при увольнении их с военной службы определяется федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации» (абз.3 п.14 ст.15 Закона о статусе), фактически парализует действие указанного выше права. Буквальное толкование двух соседствующих норм, не имеющих очевидной взаимной связи, но логически разделенных, позволяет сделать вывод о том, что законодатель предполагает для военнослужащих, при увольнении проживающих в закрытых военных городках, свои особые правила, отличные от общего правила, указанного в законе абзацем выше. Мол, для таких бывших военнослужащих – свои специальные правила. Но их в законе нет. Те же юридические правила, имеющиеся на уровне подзаконных правовых актов, и которые хоть как-то могли бы послужить ориентиром правого регулирования, не только полностью устарели, но и не менее аморфны, чем нормы «молчащего» закона.

Еще в 1980 г. специальным постановлением Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР местные советы народных депутатов (через Советы Министров союзных республик) обязывались «сверху» выделять Министерству обороны жилую площадь для переселения лиц, утративших связь с Советской Армией и Военно-Морским Флотом, из жилых помещений, находящихся в обособленных военных городках при войсковых частях, расположенных вне черты населенных пунктов, и в закрытых военных городках с системой пропусков, расположенных в населенных пунктах, а также обеспечить прием в жилищно-строительные кооперативы военнослужащих, проходящих службу за границей, в районах Крайнего Севера, в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, и в обособленных военных городках, расположенных вне крупных населенных пунктов. Данную обязанность органы власти на местах должны были исполнить в период 1981-1983 гг., а в дальнейшем, в отношении увольняемых, осуществлять постоянно «в течение двух лет со дня увольнения их в запас или в отставку»53.

Сообразно данному постановлению, конкретизируя механизм и порядок отселения, министр обороны СССР в специальном приказе54 распорядился не только обеспечить получение жилой площади от исполкомов местных Советов народных депутатов и осуществить переселение на эту площадь из закрытых и обособленных военных городков лиц, утративших связь, но и в дальнейшем согласовывать с местными органами государственной власти количество и сроки ежегодного выделения исполкомами местных Советов жилой площади для переселения из закрытых и обособленных военных городков лиц, утративших связь с Советской Армией и Военно-Морским Флотом, при этом ее распределение производить пропорционально количеству семей, подлежащих переселению из этих городков.

Весьма показательно и то, что даже в условиях советской системы государственного управления, впоследствии получившей ярлык командно-административной, явно вырисовывался существующий и по сей день узковедомственный подход. В частности, согласно этому же приказу советского периода, от органов военного управления требовалось прекратить переселение из закрытых и обособленных военных городков военнослужащих, уволенных в запас или в отставку, на жилищный фонд Министерства обороны. Тем самым право военного ведомства на отселение и порождаемое этим право граждан согласиться на такое отселение, было поставлено в прямую зависимость от деятельности государственных органов, мало заинтересованных в этом. Кроме того, как и сейчас, государство не нашло понятных механизмов регулирования отселения в части согласования государственных и частных интересов. Например, воздействуя на тех военнослужащих, которых вполне устраивало проживание в военных городках и после увольнения, оно пыталось «стращать» возможной потерей льготных прав при переселении, с тем, чтобы понудить граждан самим как можно скорее выехать из таких городков. По этому поводу министр обороны СССР приказал «разъяснять офицерам, прапорщикам, мичманам и военнослужащим сверхсрочной службы, увольняемым из Советской Армии и Военно-Морского Флота, что они имеют право на получение жилой площади по избранному месту жительства в трехмесячный срок и что, оставшись после увольнения с действительной военной службы постоянно проживать в закрытых или обособленных военных городках, они теряют право на эту льготу» (п. 1 Приказа МО СССР от 23 декабря 1980 г. №363).

Нетрудно заметить, что указанный порядок, сложившийся в социалистической системе, из подзаконных правовых актов советского периода был полностью перенесен и в обновленное военное законодательство переходного периода, что выразилось в сохранении обязанности обеспечивать отселенцев жильем именно местными органами власти, а также в прежнем особом порядке его предоставления (не позднее трехмесячного срока с момента переезда с освобождением ранее занимаемого жилья только после получения нового). Кроме того, с целью заблаговременной подготовки жилья для таких граждан, вводился механизм заблаговременного уведомления (за три года до планируемого отселения) для постановки на очередь получения жилья по избранному после увольнения месту жительства (п.6 ст.15 Закона о статусе в ред.1993 г.).

Предложенный государством механизм хотя и работал, но вполсилы, с нарастающим отставанием от реальных потребностей. Согласно статистическим данным, приведенным А.П. Назарчуком, в 90-х годах прошлого века при среднегодовом увольнении с военной службы в пределах 80-90 тыс. человек, очередность уволенных, нуждающихся в получении жилья, неуклонно увеличивалась в среднем на 20-30 тыс. человек. За пять лет, с 1992 г. по 1997 г., число очередников из числа уволенных с военной службы увеличилось в 4 раза (с 42 500 до 16 000)55. Общая численность таких лиц к 2000 г. достигла почти четверти миллиона семей (160 тыс. семей бывших военнослужащих, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и более 70 тыс. семей, подлежащих отселению из закрытых военных городков)56.

За прошедшие десятилетия упорядоченность правого регулирования исследуемых нами процессов хотя и претерпела определенные изменения, но, однако, с позиций правовой охраны жилищных интересов граждан, кардинального улучшения не принесла. Более того, по отдельным вопросам их положение существенно ухудшилось. И вот почему.

Федеральным законом от 22 августа 2004 №122-ФЗ забота об отселенцах, избравших иное место жительства нежели последнее место военной службы, была переведена на федеральные органы исполнительной власти, в котором законом предусмотрено прохождение военной службы. Органы местного самоуправления, на которых такая задача лежала до этого, были освобождены от этой функции.

Казалось бы, что правовые гарантии должны были не только не уменьшиться, а наоборот, возрасти. Во-первых, наконец-то должна быть преодолена извечная проблема межбюджетных несоответствий: органы местного самоуправления, выступая обязанным субъектом, выполняли эту обязанность как посредники, ибо приобретали жилье для прибывающих к ним военнослужащих за счет средств, выделяемых целевым назначением из федерального бюджета. Во-вторых, всем известны принципиально иные экономические возможности федерального государства, которыми не обладают ни субъекты Федерации, ни тем более муниципальные органы.

Но, одновременно, появились и негативные юридические нюансы, которые можно выявить, сравнив прежнюю и новую редакцию закона.

Во-первых, из нормативных правил исчезли положения о заблаговременном трехгодичном уведомлении в месте желаемого нового места жительства увольняющегося военнослужащего. В юридической литературе не единожды критиковалось то обстоятельство, что органы местного самоуправления использовали эту информацию лишь формально, включая кандидатов на переселение в списки очередников. Сам же механизм реальной подготовки жилья для них начинал работать не ранее, чем такие граждане прибывали к новому месту жительства. И недаром исследователи анализируемых нами проблем предлагали возложить на органы местного самоуправления обязанность включать планируемых к увольнению военнослужащих за три года до прибытия не в общие списки очередников, а в списки первоочередников, то есть в льготные списки, в которые они попадали только с момента переезда к новому месту жительства после увольнения с военной службы57. Иными словами, норма не работала в том смысле, что к моменту приезда отставника его уже должно было ожидать готовое для заселения жилое помещение.

Во-вторых, канула в лету и единственно возможная для объективного контроля правовая гарантия жилищного обеспечения увольняемых с военной службы не позднее трех месяцев с момента их прибытия к новому месту жительства. Предпосылки реализации данного правила вытекают из первого положения, указанного выше.

В-третьих, исчезла и норма о предоставлении временного жилья или денежной компенсации за наем (поднаем) чужого жилья до его получения от государства (начиная с 1 января 2005 г.).

Между тем именно эти «пропавшие» элементы несли весьма важную юридическую нагрузку. По данным Л.М. Пчелинцевой, хотя указанные в законе трехмесячные сроки предоставления, как и временное размещение переселенцев, как решение их жилищных проблем не соблюдались повсеместно, но, тем не менее, именно они были теми правовыми инструментами, о которых правоведы говорили как о льготном и гарантированном порядке жилищного обеспечения бывших военнослужащих58.

И практика подтверждает такую оценку исследуемых нами элементов института переселения к новому месту жительства. Например, в апреле 2010 г. судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда оставила в силе решение Центрального районного суда г. Тулы от 30 ноября 2009 г. по делу по иску И. к Администрации г. Тулы, согласно которому было признано право бывшего военнослужащего И., еще в 1992 г. прибывшему в г. Тулу к новому месту жительства, тогда и вставшему в очередь на получение жилья. Именно установленный прежним законом трехмесячный срок, который хотя и не был соблюден, но стал главным фактом для защиты столь долго длящегося правоотношения между военным переселенцем и органами муниципальной власти. И право, пока еще не реализованное, было защищено почти через 20 лет59.

В-четвертых, право переселения на новое место жительства сейчас поставлено в зависимость от общей очереди для всех военных ветеранов, ожидающих переселения, в то время как прежний порядок связывал его непосредственно с собственными активными действиями адресата права в виде переезда к желаемому месту жительства. Ожидание получения жилья превратилось в право пассивного характера, так как утратило свою активную составляющую.

В-пятых, механизм отселения де-факто потерял свою главную движущую силу – заинтересованность самого Министерства обороны РФ в прежнем массовом отселении из военных городков. Новое значительное сокращение личного состава Вооруженных Сил привело к уменьшению потребности в служебном жилищном фонде, в том числе за счет отказа от перехода к комплектованию преимущественно на контрактной основе, о чем упоминалось в начале статьи. Кроме того, и мы уже также упоминали об этом факте, военное ведомство получило карт-бланш от президента и правительства на строительство новых базовых военных городков вместо содержания и ремонта уже существующих.

И такое положение дел, а его жители городков осознают и предвидят, привело к тому феномену, что значительная часть граждан, проживающих в неперспективных для государства военных городках, ратует уже не за открытие, а за сохранение статуса закрытых поселений в надежде приобрести возможность воспользоваться помощью государства, в частности, посредством получения государственных жилищных сертификатов для отселения из них. Но и государство, в лице военного ведомства, по понятным причинам более не собирается кого-то массово отселять, ибо уже не заинтересовано, ни в освобождении, ни в поддержании коммунально-жилищного фонда таких поселений. Не очень-то нужны они и финансово несостоятельной местной власти.

Исторический опыт подсказывает наиболее вероятную судьбу таких «забываемых» государством военных поселений. Н. Поросков совершенно точно приводит пример уже произошедшей «демилитаризации» многих городков Читинской области на так называемом маньчжурском направлении. «Во времена противостояния с Китаем, - пишет автор, - это были оазисы по 20-30 тыс. жителей. Из гражданских территориальных поселений там сегодня остались буквально хутора, администрация которых практически не имеет бюджета. Получив от Минобороны на баланс жилые жома с военными пенсионерами, но не получив денег на содержание жилищного фонда, администрация «хутора» ничего не может сделать. Городки гибнут»60.

следующая страница >>


izumzum.ru