Генезис правовой культуры народов северного кавказа - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рекомендации региональной научной конференции «Великий подвиг советского... 1 41.89kb.
Учащиеся 6-8 классов. «Теперь, когда мы научились летать по воздуху... 1 93.37kb.
Программа 5 Совещания писателей Северного Кавказа 1 36.24kb.
Северный Кавказ. Географическое положение, природные условия и ресурсы 1 94.35kb.
Новейшие открытия в археологии северного кавказа 1 68.83kb.
Докладчик: Бирюлина Елена, 8кл., Моу «Базковская сош» 1 93.18kb.
1. Общая оценка социально-экономической ситуации за 2010 год 1 319.85kb.
Республики Северного Кавказа в системе российского федерализма: монография 1 7.88kb.
Законодательный процесс 3 432.19kb.
Темой презентации жюри двадцать второй сессии является: Интеллектуальная... 1 20.92kb.
3 Формирование правовой культуры и защита прав граждан 5 1842.14kb.
- 1 182.23kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Генезис правовой культуры народов северного кавказа - страница №1/1



На правах рукописи

Манкиева Хадишт Мухтаровна



ГЕНЕЗИС ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ НАРОДОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

24.00.01- теория и история культуры



Автореферат




диссертации на соискание ученой степени


кандидата философских наук

Ростов-на-Дону

2006

Работа выполнена на кафедре философии и социологии факультета новых социальных технологий Майкопского государственного технологического университета


Научный руководитель - доктор философских наук, доцент Овсянникова Татьяна Анатольевна
Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор

Бакулов Виктор Дмитриевич Иванович,

кандидат философских наук, доцент



Акиева Хава Магаметовна

Ведущая организация - Кубанский государственный университет
Защита состоится в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.11 по философским наукам при Ростовском государственном университете по адресу: 344038, г. Ростов-на-Дону, пр. Нагибина, 13, ауд.427
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке РГУ

(г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148)


Автореферат разослан «___» _____________ 2006г.

Ученый секретарь

диссертационного совета М.В. Заковоротная

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность исследования. Демократизация российского общества, переход страны к рыночным от­ношениям, повышение роли человека в правовой жизни предъявляют высокие требования к правовой культуре. Это можно объяснить тем, что правовая культура пред­ставляет собой сложный и многовариантный феномен культуры, постоянно развивающийся, обогащающийся в своем содержании и формах, чутко отра­жающий все изменения в обществе.

Отсюда вытекает необходимость обращения к исследованию основных этапов формирования правовой культуры, и - более широко - к изучению феномена правовой культуры в целом, ее места, роли и функций в социокультурном пространстве, затрагивающих ее процессов социальных изменений. Историко – философский анализ процессов динамики российских правовых систем требует в настоящее время изучения типологических характеристик и различных правовых культур в России и нуждается в углублении и развитии на основе широкого социокультурного подхода, рассматривающего право как составную часть национальной и духовной жизни. Очевидно, что нужен подлинно гуманитарный подход к анализу российской правовой действительности с позиций культурных традиций, интеграции разъединенных и противопоставлявшихся друг другу периодов жизни национального права. Такое осмысление проблемы позволит увидеть в отечественном правовом мире феномен юридического плюрализма на Северном Кавказе, имеющий свои закономерности развития и применения.

Правовая культура Российского государства складывается как сложный по своим истокам, интегрированный социальный феномен, впитавший в себя правовые традиции многих народов. Адатское и мусульманское право народов Северного Кавказа является частью российской правовой действительности на протяжении более чем двух веков, разделяя с ней свои исторические судьбы.

В этом плане углублённое исследование правовой культуры народов Северного Кавказа, особенностей и своеобразия их юридических традиций важно не только для восполнения существующих проблем в освещении отечественной правовой истории, но и для восстановления научной истины и объективного подхода к российской традиции права. Многими видными учеными1, отмечается, что традиционные системы права и сегодня сохраняют мощный ругулятивный потенциал, проявляющий себя часто наряду, а иногда в противовес нормативно – правовым актам государства.

Современное правосознание северокавказских народов, характер правоотношений в них не исключают определённой значимости правовых ценностей и идей прошлого. Адат и шариат и сейчас выступают в мусульманских сообществах в качестве самодовлейщих феноменов, детерминантой правового мышления, преемственной частью системы правовых ценностей. С этой точки зрения они являются социально обусловленными.

Невнимание к правовым пластам народов Северного Кавказа ведёт к ряду нежелательных последствий. Игнорируется, по сути, принцип преемственности в праве. Заметим также, что важно не только обнаружить преемственность правовых идей и юридических традиций, но и проанализировать сам процесс воздействия северокавказской правовой культуры прошлого на современную действительность, влияние правовых воззрений и традиций минувшей истории на формирование правового сознания людей сегодняшнего дня.

Речь идет не о правоведческом, а именно о философском, и говоря более конкретно - о социокультурном исследовании северокавказской правовой куль­туры в широком историческом и социальном контексте применительно к российскому обществу, специфике пройденного им исторического пути и современной пореформенной ситуации. Всё это указывает на теоретическую и практическую значимость рассматриваемой проблематики и имеет несомненную самостоятельную ценность.

Степень разработанности проблемы. На культурное многообразие народов, различия в законах и правовых обычаях обращал внимание еще Геродот (V в. до н. э.), а позднее средневековые мыслители и путешественники: Марко Поло, Афанасий Никитин, Лоренцо Балла, Лас Касас и др.

Системное научное изучение обычного права народов начинается в XIX в. и связано со становлением колониальной системы, поиском эффективных форм и методов колониального господства. В работах Г. Дж. Самнер-Мэн, Дж. Мак-Леннана, Э. Тейлора, Дж. Фрезера, Л.Г. Моргана и др. в рамках эволюционной теории рассмотрено становление ранних форм культуры, включая обычное право. Теоретическое обобщение данных исследований осуществлено Ф. Энгельсом и Г. Постом в 80-90-х гг. XIX в. В эти же годы происходит становление изучения обычного права народов России, включая народы Северного Кавказа. В условиях Кавказской войны в результате научных экспедиций и деятельности военной интеллигенции, включая первых просветителей народов Северного Кавказа (Ф. Торнау, Р. Фрейтаг, Шора Ногмов, Хан-Гирей, У. Лаудаев и др.) были собраны данные об обычном праве народов Северного Кавказа. Они были проанализированы и обобщены во 2-й половине XIX века в рамках юридической этнологии выдающимся русским ученым М.М. Ковалевским. Русские ученые занимались, по словам Ф.И. Леонтовича (опубликовавшего адаты, собранные под руководством Р. Фрейтага и Голицына), «юридической археологией», стремились выявить пережитки родового строя у горских народов, чтобы уточнить проблему происхождения права, ее соотношения с проблемой происхождения государства. В трудах дореволюционных российских авторов, преимущественно юристов (М.Ф. Владимирского-Буданова, В.И. Сергеевича, С.А. Муромцева и др.), проблемам теории и истории обычного права уделялось значительное внимание, исследователи развивали идеи, сформировавшиеся в различных европейских правовых школах того времени2.

К новому поколению юристов-этнологов принадлежал A.M. Ладыженский. В 20-е годы XX века в результате полевых исследований на Северном Кавказе он подготовил обширную рукопись об адатах народов Северного Кавказа, где рассмотрел эволюцию норм и общест­венных санкций, регулирующих внутриродовые (семейные) отношения, межродовые связи, взаимодействие адата с шариатом и российским, а затем советским публичным правом, обратив внимание на социальную и социокультурную обусловленность функционирования и эволюции правовых систем горцев Северного Кавказа.

Актуализация проблематики происходит на рубеже 60-70-х гг. XX ве­ка, а в 90-е годы превращается в одну из самых активно разрабатываемых отечественными учеными. Исследования ведутся в трех основных направлениях: теория обычного права, этнографическое изучение обычного права и юридическая антропология. Проблемы теории обычного права народов Северного Кавказа рассматриваются в трудах П.П. Баранова, А.И. Ковалева, Д.П. Першица, Я.С. Смирновой, Д.Ю. Шапсугова и др. В них предлагаются различные подходы к проблеме происхождения обычного права, его соотно-шения с законом и современными системами позитивного права. И.Л. Бабич исследует феномен правового плюрализма у кабардинцев и осетин; Х.М. Думанов, Р.А. Ханаху - у кабардинцев и балкарцев; К.А. Кокурхаев - у чеченцев и ингушей; Т.М. Айтберов, В.О. Бобровников, А.Р. Щихсаидов и др. - у народов Дагестана и др. Место и роль шариата в системе правового плюрализма у народов Северного Кавказа показана в работах В.Х. Акаева, В.О. Боровникова, И.П. Добаева, Л.Р. Сюкияйнена, А.Р. Шихсаидова и др.

Во всех перечисленных трудах анализируется феномен общественного сознания народов региона с учетом и религиозной компоненты, и политико – правовой реальности. Этнографический и юридический подходы к обычному праву народов Северного Кавказа позволили восстановить российскую школу обычного права. Существует немало воспоминаний и описаний региона, населения, нравов и исторических событий, относящихся к XIX веку, - таких, как во многом спорное исследование кавказских войн П. И. Ковалевского, чрезвычайно информационно насыщенные, богатые фактами путевые заметки Е.В. Маркова, воспоминания Ф.Ф. Торноу. Чрезвычайно ценные сведения об обычаях, нравах, семейном и общественном укладах северокавказского общества содержатся в многочисленных этнографических описаниях и научных отчетах3.

Вопросы северокавказского адата и шариата в плане юридической этнологии и этнографии освещены в работах И.Л. Бабич4, вобравших в себя большой фактический материал. Они интересны для исследуемой темы с точки зрения проблемы правового плюрализма на Северном Кавказе вообще, механизмов его формирования в частности, анализа его природы в особенности.

В то же время обычное право народов Северного Кавказа возникло и трансформировалось в контексте морально-этических кодексов, которые определяют социокультурную самоидентификацию народов. Поэтому формально-юридический, вне широкого культурологического контекста выявле­ния социокультурных функций обычного права, анализ его роли в регулиро­вании и самоорганизации народов на разных этапах истории будет недостаточно продуктивным и не вполне адекватным.

Цель и задачи исследования. Основная цель диссертационной работы состоит в исследовании и теоретическом осмыслении генезиса правовой культуры народов Северного Кавказа.

Цель исследования будет достигнута в результате решения следующих задач:

- очертить методологические особенности изучения сущности, функций и тенденций развития правовой культуры, определить социорегулятивные механизмы функционирования правовой культуры;

- проанализировать основные исторические этапы формирования горской правовой культуры (адыгейцев, ингушей, чеченцев и т.д.);

- исследовать традиционные модели правовой системы народов Северного Кавказа;

- выявить перспективы развития северокавказской традиционной правовой культуры.



Объектом диссертационного исследования является правовая культура исторически сложившаяся на Северном Кавказе.

Предметом исследования особенности и механизм формирования правовой культуры народов Северного Кавказа.

Методологическую базу исследования составляет принцип историзма культуры, требующий изучения культурно – исторических процессов в кокретной культурной и исторической обусловленности и развития, раскрытия объективных и существенных связей между явлениями и выяснения их специфики с учетом локальных и временных связей.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

- исследованы социорегулятивные характеристики правовой культуры как метанормативного регулятора нормативной ориентации социального и правового поведения, на основе комплексного анализа эмпирического материала представлена целостная картина формирования и функционирования основных элементов правовой культуры Северного Кавказа;

- с позиций этнокультурологии и исторического кавказоведения проанализирована традиционная горская система права – адат как феномен правовой культуры;

- раскрыты закономерности, эволюции адатского и мусульманского права, его превращения в ходе исторического прогресса в самостоятельный мощный регулятивно – охранительный фактор;

- выявлены закономерности обуславливающие преемственность в процессах развития современной правовой культуры народов Северного Кавказа.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Рассмотрение правовой культуры через призму соотношения морали и права показывает, что закон реализует принципы права, а не морали, но процесс легитимизации права предполагает установление определённого соответствия между действующими в обществе моральными принципами и ценностями, составляющими основу социокультурных норм и правовой системы, без которой сама правовая система не будет легитимной.

2.Правовая культура формирует социально легитимные модели, нормы, ценности, стереотипы и правила поведения по отношению к позитивному праву, регулирующие правовое поведение социальных субъектов. В её нормативном аспекте правовую культуру можно интерпретировать как своего рода матрицу правовой жизни общества, задающую устойчивые формы сознанию и поведению отдельных граждан, групп, институтов и общества в целом.

3. Рассмотрение северокавказского адата как феномена правовой культуры позволяет констатировать, что ему были свойственны такие эндогенные признаки, как неотторгаемость от своего субъекта (народа, сообщества), позитивный консерватизм и двойная обязательность, обусловленная опорой на личную культуру и высший авторитет. Северокавказский адат обычно выступал сводом идеалов, призванных направлять поведение людей. И лишь после включения в российскую правовую систему он, впервые в своей истории, приобрел институциональную значимость права, хотя и с определёнными ограничениями.

4. Анализ исторических этапов общественного развития народов Северного Кавказа (адыгейцев, ингушей, чеченцев и т.д.) позволяет сделать вывод о назначении в регионе устойчивого концепта религиозно - правового сознания как соединения ислама с традиционными этическими установками. Правовая система ислама начинает функционировать здесь на фоне живых и действенных традиций и обычаев, зафиксированных в строгих нормах адатов. Возникает равнодействие двух правовых систем, которое и организует правовое поле на Северном Кавказе с середины 19 века.

5. Исторический опыт развития государственности России и её правовых систем показывает, что не существует непримиримых противоречий между государственным правом, адатом и шариатом. В процессе эволюции правосознание этносов на Северном Кавказе в нём переплелись нормы адата, шариата и официального права. В этом аспекте логика и смысл постановки проблемы адата и шариата на современном этапе заключается в том, что они являются не только социальной реальностью, объективной, преемственной закономерностью, но и нередко оптимальным способом регулирования многих отношений.



Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что материалы диссертации могут быть использованы для дальнейшего исследования различных элементов правовой культуры, изучения проблем взаимодействия традиционных моделей правовой культуры народов Северного Кавказа. Теоретические обобщения и выводы могут быть использованы в процессе преподавания курса философии культуры, культурологии, социологии культуры, а так же одноименных спецкурсов в высших учебных заведениях.

Апробация работы. Основные идеи и результаты исследования отражены в статьях автора, а также в сообщениях и докладах на научных конференциях и семинарах. Материалы диссертации применялись при ведении лекций и семинарских занятий по «Этнологии» и «Теории государства и права» в Академии безопасности и права в Республике Ингушетия.

Структура и основное содержание работы обусловлены целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка использованной литературы.
Основное содержание работы
Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, даётся краткая характеристика её разработанности, определяются цель и задачи исследования и его основная проблема, указана теоретико - методологическая основа, отмечены элементы научной новизны, формулируются основные положения диссертации, выносимые на защиту, представлена научно - практическая значимость работы и степень её апробации.

Первая глава «Теоретические аспекты анализа правовой культуры» носит теоретико – методологический характер и состоит из трёх параграфов.

В первом параграфе «Сущность и функции правовой культуры» правовая культура рассматривается как сложный и многовариантный феномен культуры, постоянно развивающийся, обогащающийся в своем содержании и формах, чутко отра­жающий все изменения в обществе.

Понятие «правовая культура» широко используется в науке, но сущность её определяется по-разному. В современной научной литературе получили наибольшее распростране­ние два подхода. В первом смысле основными элементами права признаются правовые идеи, нормы, правовые отношения, правосознание, субъ­ективное право и ряд других правовых явлений. В таком представлении право­вая культура является важнейшей составляющей права. Сторонники второго подхода рассматривают право как систему формально определенных, общеобязательных норм, установленных и санкционированных государством и обеспечиваемых его принудительной силой. По своей сути это понимание права является нормативистким, а, следовательно, и правовая культура выступает показателем соответствия правосознания и правовой практики воле законодателя.

Правовая культура находится в тесном взаимодействии с политической, экономической, нравственной, религиозной, эстетической и другими видами - культуры. Общая обусловленность социально-экономическими, политически­ми, духовными факторами предполагает их взаимное влияние. В правовой культуре можно различать внешнюю (объективную) и внутреннюю (субъективную) стороны. Объективная сторона проявляется в правовом поведении (действии или бездействии), а субъективная - в правосознании.

Правовая культура представляет собой многофункциональную систему, основными функциями которой являются человекотворческая или гуманистическая, информационно-познавательная, оценочная, регулятивная, охранительная, интегративная, прогностическая. В каждой сфере общественных отношений функции правовой культуры проявляются по-своему, они тесно взаимосвязаны между собой, взаимно проникают и взаимно дополняют друг друга. Практически отделить одну функцию от другой невозможно, и если это делается в процессе их анализа, то лишь условно, только в единстве они раскрывают назначение права в обществе. Важной проблемой анализа правовой культуры является изучение её структуры, т.е. ее внутренней организации. В содержательном отношении в правовой культуре можно выделить такие ее составляющие как язык, обычаи, нормы, знания, убеждения, ценности, смыслы и значения.

Среди многих факторов, влияющих на поведение и формирование личности, особую роль играют правовые нормы. Являясь разновидностью соци­альных норм, правовые нормы определяют предел, меру допустимого повеле­ния, как бы «программируют» поведение индивида, придают ему определен­ную направленность. В зависимости от формы важнейшими составляющими правовой культуры являются правовое сознание и правовая деятельность (поведение), находя­щиеся в органическом единстве.

Таким образом, автор отмечает, что правовая культура - важнейшая составная часть культуры общест­ва. Она представляет собой систему ценностей, накопленных человечеством в области права и относящихся к правовой реальности данного общества.



В параграфе 1.2. «Тенденции развития правовой культуры в современном обществе» отмечается, что правовая культура является важнейшей составной частью культуры об­щества и подчиняется общим закономерностям в развитии культуры, в то же время она обладает своими внутренне присущими ей закономерностями.

Правовая культура - явление социальное и историческое. Закономерностью развития правовой культуры является то, что она всегда является «слеп­ком» определенной исторической эпохи. На формирование правовой культуры общества и отдельной личности оказывают влияние правовая культура общества в предыдущую эпоху, национальные особенности народа и его исторические традиции. Она, соответствуя определенной исторической обстановке, развивается в тесной связи с унаследованными от предшествующих эпох понятиями и представления­ми. Одновременно с этим на правовую культуру оказывают влияние другие общества со своей культурой, правом, правовыми отношениями и правосозна­нием. К числу самых первых регуляторов правовой культуры относится государственная власть. Мощные рычаги влияния на других людей, контроль над их настроением, мнением, поведением находится в руках непосредственных субъектов власти. Кризис власти - самый опасный по своим последствиям для развития правовой культуры.

Доминирующим признаком нашего времени являются стремительные перемены во всех областях жизни. В стране происходят радикальные изменения основ жизни человека: изменяются отношения собственности, власти, преобразуется социальная структура, создаются новые организации, институты и объединения, на смену старым интегрирующим силам приходят новые. Преобразования, общественных отношений ведут к изменению социальных ролей. Социальная роль всегда имеет определенный престиж, общество дает ей оценку. Се­годня происходит переоценка многих социальных ролей. Существенно измени­лась нормативная социокультурная модель личности. Идет радикальный процесс переоценки ценностей. По утверждениям западных социологов усвоенное личностью противоречие между соперничающими нормами поведения таит в себе наиболее сильное криминогенное влияние.

Прежний тотальный контроль над поведением и деятельностью людей рухнул, а новый социально-правовой контроль создается медленно и противоречиво. Правовой нигилизм, отрицание всяких норм, принципов, законов охва­тил не только население, но и властные структуры на всех уровнях. В обществе существует глубокое противоречие между нормами, декларируемыми и реализуемыми в социальной практике.



В параграфе 1.3. «Социорегулятивные механизмы функционирования правовой культуры» утверждается, что правовую культуру в нормативно-регулятивном аспекте можно рассматривать как вторичную нормативную систему, регламентирующую отношение к позитивному праву и его нор­мам, а также устанавливающую субординацию первичных нормативных требований - правовых, моральных, религиозных и т.д. Эта вторичная нормативная система формирует ожидания и поведенческие стереотипы применительно к ситуациям личностного выбора между несколькими типами норм. В этом смысле нормы правовой культуры являются своего рода метанормами, служащими ориентирами в мире нормативных представлений и ценностей, основанием тех или иных нормативных предпочтений.

Правовая культура на основе функционирующих в обществе знаний и представлений формирует социально легитимные модели, нормы, ценности, стереотипы и правила поведения по отношению к позитивному праву, регулирующие правовое поведение социальных субъектов. Взаимосвязь между правовой культурой и правовым поведением обусловлена их функциональной направленностью на поддержание фундаментальных для общества сетей отношений, взаимодействия, взаимопонимания, обеспече­ния социального порядка и безопасности. Правовую культуру в ее норма­тивном аспекте можно интерпретировать как своего рода матрицу право­вой жизни общества, задающую устойчивые формы сознанию и поведе­нию отдельных граждан, групп, институтов и общества в целом.

Регулятивная функция правовой культуры проявляется в косвенной, опосредованной детерминации правового поведения в ситуациях обыденной жизни. Автор отмечает, что связующим звеном между правовой культурой и правовым поведением является сфера социокультурных образцов и ценностей. Это вытекает из самого строения культуры как институционального образования. Социально значимые связи между специализированными сферами правового поведения и культурой повседневности существуют благодаря тому, что в культуре повседневности содержатся ценности и паттерны, ориентирующие на повседневное правомерное поведения.

В правовом обще­стве регулятивные функции правовой культуры распространяются на все сферы социальной жизни, на межличностные, межинституциональные и личностно-институциональные отношения. Конечно, и помимо права эти от­ношения могут регулироваться другими регулятивными факторами - традициями, общественным мнением, религией и моралью. Однако современные экономические отношения, динамичные и всепроникающие, нуждаются в более гибкой системе регуляции, поддаю­щейся развитию и корректировке и соотнесенной в своем повседневном бы­тии с имеющимися социальными институтами. Этим требованиям отвечает только право как регулятивная система. По мере развития экономических от­ношений право как регулятор расширяет свою сферу применения, постепен­но вытесняя в этом качестве традицию и обычай, поскольку правовая культу­ра традиционного общества является «обычной», то есть основанной на обы­чае как универсальном регуляторе всех отношений.



Во второй главе «Основные элементы правовой культуры народов Северного Кавказа» на основе анализа эмпирического материала представлена целостная картина формирования и функционирования правовой культуры Северного Кавказа.

В параграфе 2.1. «Исторические этапы формирования горской правовой системы» отмечается, что современное правовое сознание народов Кавказа строилось на пересечении двух константных осей координат: исламизации - длительной, растянувшейся на века и с очевидностью еще не завершившейся, и исторически конкретного существования в Российской Империи, Советском Союзе, России, диктовавшего нормы и формы как социального, так и индивидуального бытия.

Ислам приходит на Кавказ в VII веке, одновременно с арабскими завоеваниями. С тех пор присутствие ислама остается постоянным, однако проявляется он с разной степенью влияния. После первого завоевательного внедрения в VII веке новый всплеск успешного проникновения идей ислама связан с походами Тамерлана в XIV веке, когда удавалось распространять его влияние как насильственными, так и ненасильственными, миссионерскими методами. Затем, в XV веке Северный Кавказ испытал мощное турецкое воздействие, в том числе и идеологическое. Но структурные пропорции религиозно-социологической ситуации сохранены: спокойное принятие ислама при условии, что неизменной останется традиционная нравственно-правовая система.

В XVIII - XIX веках большую роль в распространении ислама сыграли миссионеры из Дагестана - региона, в котором он получал устойчивое развитие, начиная с X века. Здесь неизменно распространялось знание арабского языка и письменности, строились мечети, организовывались медресе. На территории вайнахских народов - чеченцев и ингушей - ислам утвердился с конца XVIII века, хотя его активное проникновение началось с XVI века, когда в мекхелах появились толкователи обычного традиционного права - адата, обученные в исламских школах. Новая религиозная система должна была естественно и постепенно создать новые мифологические и нравственные ориентиры, которые заведомо должны были вытеснить из социума старые, традиционные. Этот процесс был неизбежен, и тот факт, что он не привел к абсолютному успеху, к которому стремились просветители, свидетельствует только об особой крепости этнорелигиозных традиций.

Между тем в XVIII веке Российская империя взяла курс на установление господства на Северном Кавказе. Это было продиктовано политической обстановкой, обострением отношений с Турцией, присоединением в 1800 году Грузии к России. Началось постепенное российское продвижение на Северный Кавказ, которое было воспринято кавказскими народами как покушение на их этническую и религиозную самобытность.

В конце 60-х годов XIX века завершилось завоевание Кавказа, и с тех пор была установлена система, позволявшая сугубо внутренним процессам развиваться по своим законам, при условии соблюдения общегосударственных правовых установлений. В этот период не предпринималось особенного религиозного давления на ислам, показательно отношение власти и к шариатской форме права, распространенной в это время на всей территории Северного Кавказа. 80-е годы начала действовать адатно-шариатская система правовой организации общества.
В параграфе 2.2. «Адат как феномен правовой культуры» автор утверждает, что в традиционных этнических культурах многих народов имеются понятия, определяющие для всех слоев населения морально-этический кодекс (адат), прямо предписывающий строго определенные образцы поступков и складывающихся из них моделей поведения. На Кавказе адат (право) как идея и система принципов и норм складывалось в течение длительного исторического периода. Большая часть адата происходит от обычая, как формы передачи социальных норм от одного поколения к другому5.

Адаты характеризуются, по крайней мере до начала XIX в., двумя взаимосвязанными чертами: во-первых, тем, что юридическое регулирование еще недостаточно отдифференцировано от социального регламентирования в целом; во-вторых, тем, что их содержание, названное С.С.Алексеевым «нормативными обобщениями», является элементарным6 в виде общих положе­ний о должном или дозволенном поведении, его признаках, последствиях.

Признание за адатами силы действующих юридических норм, привело к необходимости для государственной власти изу­чения правоотношений в горских обществах Кавказа. Неизбежно возникали вопросы о соотношении адата и шариата с действовавшими положениями гражданского, уголовного права, об их применении в судебной и админист­ративной практике.

Автор отмечает что, в идеальном порядке адат характеризуется, прежде всего, своей повторяемостью. Он представляет собой серию актов, как правило, законных, которые формируют модель общественного поведения, он приме­няется таким, какой он уже есть, уже сформировавшимся. Наконец, адат яв­ляется непреложным, обязательным, в ином случае человек рискует подверг­нуться обструкции со стороны членов горского сообщества. Адаты для лучшего своего применения требовали толкования. Обычно в качестве толкователей выступали именитые члены общества и старейшины, которые должны были в процессе урегулирования конфликтов напоминать фундаментальные правила. Следуя так называемому принципу накопления источников, ни один новый адат не мог за­менить какой-либо уже существующий: он добавлялся к уже сформировавшимся, никоим образом не отменяя их.



Однако какой бы ни была трансформация адата в процессах конвергенции с мусульманским правом и правом России, он оставался для северо­кавказских народов важнейшим корпусом права. Вместе с тем адат никогда не претендовал на то, чтобы быть чем-то большим, чем свод идеалов, при­званных направлять поведение людей. Но после включения в российскую правовую систему он, впервые в своей истории, приобрел институционную значимость права, хотя и с определенными ограничениями.

В параграфе 2.3. «Влияние мусульманства на общество и право народов Северного Кавказа» отмечается, что в период распространения ислама на Кавказе, адат адаптирует функционирование шариата с учетом действительности. Таким образом, в этнокультуре, где традиция (адат) закреплен в культурной памяти и регулирует межсубъектные отношения силой общественного мнения, ислам или другая классическая религия не воспринимается субъектами этноса в классической форме, а реально функционирует двоеверие. Главными причинами, способствовавшими сохранению норм адата и господства двоеверия можно считать:

  • слишком строгие наказания, определяемые Кораном, даже за преступления, считавшиеся по понятиям горцев маловажными;

  • сохранение адата было выгодным для правителей, которые, не имея в начале достаточной силы и средств к уничтожению суда по адату, «впоследствии сами нашли в нем поддержку и упрочение своей власти»7, поскольку штрафы, взыскиваемые с виновных при решении дел по адату составляли для них немаловажный источник дохода;

  • изучение Корана и вообще мусульманского законоведения, довольно запутанного, представляло даже для людей, исключительно посвятивших себя этому, непреодолимые затруднения, тогда как при использовании адата не требовалось особых познаний;

  • решения эти, принимаемые большинством голосов, скорые и для всех понятные, служили руководством при решении подобных дел и в дальнейшем.

Адаты сохрани­лись в памяти членов совета старейшин и устно передавались из рода в род; особые сборники, большей частью отрывочные, писались иногда по памяти некоторыми кадиями и грамотными членами совета старейшин. На смену адату как регулятору общественных отношений приходит официальная форма нормативной регуляции - шариат. Шариат как социально-нормативный регулятор, берет на себя функции адата. Адат сохраняется в шариате, как особенное в снятом виде мусульманское учение о нравственности; это часть социально-философского знания ислама.

В третьей главе «Возобновление правовой традиционной культуры: анализ и перспективы» проведён анализ и выявлены закономерности обуславливающие преемственность в процессах развития современной правовой культуры народов Северного Кавказа.

В параграфе 3.1. «Современное состояние традиционных моделей правовой культуры горцев» отмечается, что традиционным для большинства мусульман Северного Кавказа, является суннизм. Это классиче­ское, умеренное, согласующееся в экуменическом плане с другими конфессиями течение ислама. Суннизм на Северном Кавказе приспосабливается к кавказским традициям, он, как и исповедующие его общества, не знает рас­колов и агрессивных устремлений. Одной из причин появления на Северном Кавказе салафизма (ваххабизма) стала боязнь растерять национальные традиции, затвердевание, утрата гибкости традиционного ислама. Другая немаловажная причина - это общая неблагополучная социально-политическая обстановка, обесценение действующей правовой системы, затянувшаяся реформа права и правосудия.

Ислам, как и православие, был, есть и останется неотъемлемой частью культуры России. На Северном Кавказе современные проблемы регулирования общественных отношений нередко обусловлены возросшей ролью ислама и шариа­та. Автор отмечает, что на Северном Кавказе шариат никогда не был единственным регулятором общественных отношений, он не более чем один из факторов рег­ламентации отношений между людьми. Ингуши, кабардинцы, осетины, народы Даге­стана и Карачаево-Черкесии, как правило, не рассматривают свою внешнюю, выходящую за пределы сообщества активность сквозь призму шариата. На Северном Кавказе естественным путем не могло возникнуть никаких идущих от ислама устойчивых и радикальных концепций о фундаменталистском переустройстве общества и построении исламского государства. Религиозной практике здесь не присуща традиция «высокого» богословского ислама, а юридическая традиция не привязана зримо к конкретной классической мусульманской правовой школе.

Одной из трудных проблем жизни современного этнического мусульманского социума является необходимость различения противоборствующих реалий в исламе. Со второй половины XX в. на Северном Кавказе стал рас­пространяться заимствованный извне исламский радикализм - «ваххабизм», претендующий на роль носителя первозданного ислама. «Ваххабизм» - это, по сути, антиправовое, политическое течение, направленное на изменение в регионе общественной и государственной системы. Феномены «салафийя», «фундаментализм», «ваххабизм» на Северном Кавказе не равнозначны. В.О. Бобровников обоснованно рассматривает «ваххабизм» как частный вид политизированного радикального ислама (исламизма), возникшего в связи с ломкой местных религиозных традиций в ходе секуляристских модернизаторских реформ XX в. Это движение оказывает весьма деструктивное влияние на постсоветское мусульманское общество8. В этой связи, высказываемые в последнее время соображения о том, что на нынешнем этапе социально-политического развития общества необходи­мо прямое государственное вмешательство в предотвращение распростране­ния «ваххабизма», представляются оправданными.

В параграфе 3.2. «Перспективы развития правовой системы Северного Кавказа» автор отмечает, что ислам и шариат, национальные традиции и адат на Северном Кавказе всегда оставались важной стороной процессов формирования и развития интеллектуальной и духовно-нравственной основы его народов. В процессе эволюции правосознания этносов в нем переплелись нормы адата, шариата и официального права. В этом аспекте логика и смысл постановки проблемы адата и шариата на современном этапе заключается в том, что они являются не только социальной реальностью, объективной, преемственной закономерностью, но и нередко оптимальным способом регулирования многих отношений. Современная государственная власть не рассматривает шариатскую «квазиправовую автономию» как соперника, и, по сути, не препятствует ей, игнорируя в своей системе позитивного права, не поощряя, и в то же время не запрещая ее.

Между адатом, шариатом и современным позитивным правом сущест­вует противоречие, которое носит объективный и неустранимый характер. Оно имеет место на протяжении всего исторического процесса взаимодействия между ними на Северном Кавказе. Это противоречие, как ни парадоксально, естественно и необходимо. В процессах динамики систем права России в XIX-XX вв. санкционирование и приоритетное использование и применение, в силу политических пристрастий, получал то адат, то шариат. Между тем, важнее было их сочетание и сотрудничество с позитивным правом государства. В конечном счете, на Северном Кавказе нормативное регулирование отношений в обществе осуществляется одновременно на основе адатского, мусульманского и российского права. Их регулятивная роль и институционная значимость исторически изменяются, но факт наличия адата и шариата в качестве правовых начал в любую эпоху несомненен.

Неформальное использование и соблюдение шариата в северокавказских мусульманских сообществах является не только прямым выражением расширяющегося «разрыва» между современным правом и этноправовой культурой. Этот процесс можно осмыслить также и как расширяющуюся социальную свободу, характерную для либеральных цивилизаций, как вопло­щающиеся в правовую действительность на новой стадии отечественной истории преемственные правовые начала. С юридической стороны адат и шариат, не обладая в настоящее время институционной значимостью, имеют неформальный, «недозволительный» характер правового регулирования. Современная реальность сталкивает нас с тем, что государство ставит перед собой цель усовершенствовать и изменить к лучшему общество с помощью права, часто смешиваемого с законом. Официальное государственное право регулирует отношения между людьми. Однако, на Северном Кавказе на пороге семейного очага, конфессионального сообщества его действие останавливается, возобновляясь лишь в кризисных ситуациях. В обширной сфере отношений в семье, конфессиональном сообществе на Северном Кав­казе сохраняют силу нормы адатского и мусульманского права, регулирующие процессы, целиком или частично находящиеся вне контроля государст­ва. Это порождено стихийностью современного российского законотворчест­ва, его оторванностью от реалий на Северном Кавказе. Как тонко и справедливо заметил Р. Давид, «там, где перестали применять мусульманское право, ислам больше не существует»9.

Отечественную традицию права, российскую правовую действительность отличают юридический плюрализм на Северном Кавказе, где на про­тяжении веков сформировался уникальный феномен сосуществования адата, шариата и российского права. Ценности и опыт толерантного взаимодейст­вия в России культурно-правовых, нормативно-ценностных систем разных народов с разной философией и разной религией в сменяющих друг друга эпохах, политических режимах являются достоянием мировой правовой культуры.



В заключении подведены основные итоги диссертационного исследования.

Результаты диссертационного исследования опубликованы в следующих работах:

1. Манкиева Х.М. Правовая культура как элемент социокультурной реальности. Научное издание. – Назрань: ГУП «Полиграфический комбинат «ИНГУШЕТИЯ», 2005.

2. Манкиева Х.М. Влияние мусульманства на общество и право народов Северного Кавказа. «Новые технологии». – Майкоп: ООО «Аякс», 2006.

3. Манкиева Х.М. Социорегулятивные механизмы правовой культуры. Механизмы интенсификации социально – экономического развития региона.// Известия высших учебных заведений. Северо – Кавказский регион. Общественные науки. Спец. вып. Ростов н/Д, 2006.



4. Манкиева Х.М. Динамика правовой культуры. // Сердало. Национальная газета Республики Ингушетия. - 2006.- 28 сентября.

1 Шапсугов Д.Ю. Обычное право и его роль в правовом развитии общества / Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. - Рос­тов-на-Дону, 1999; Мальцев Г.В. Очерк теории обычая и обычного права / Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. -Ростов-на-Дону, 1999.


2 Якушкин Е.И. Обычное право. Материалы для библиографии обычного права. М., 1909.

3 Ковалевский Г.М. Шариат и его социальная сущность. –М., 1978; Керимов Г.М. Шариат. Закон жизни мусульман. – М., 1999; Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право: вопросы теории и практики. –М., 1986; Барковская Е.Ю. Мусульманское право и правовая культура. –М., 2001.

4 Бабич И.Л. Правовая действительность и ее исторические корни на Северном Кавказе / Россия и Кавказ сквозь два столетия. - СПб, 2001; Она же. Правовой плюрализм на Северо-Западном Кавказе. - М., 2000.


5 Мальцев Г.В. Очерк теории обычая и обычного права / Обычное право в России: проблемы теории, истории и практики. - Ростов-на-Дону, 1999. С.13.

6 Алексеев С.С Право. Опыт комплексного исследования. - М., 1999. C. 205.

7 Комаров К. М. Кавказские горцы: как они есть. - М. 1868. С. 6.

8 Бобровников В. О. Ислам на постсоветском Северном Кавказе: мифы и реалии / Ислам на постсоветском пространстве: взгляд изнутри. -М., 2001.С.81.

9 Давид Р., Шоффре-Спинози К.Основные правовые системы современности. – М., 1999. С. 308.




izumzum.ru