Белозерова Г. М., Троицкая Н. П., Гогельганс Т. Ю. «Моим стихам…настанет свой черед» - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Литературно-музыкальная гостиная: «Моим стихам… настанет свой черёд…» 1 167.02kb.
Есть немало праздников прекрасных, Каждый наступает в свой черед. 1 78.91kb.
По стихам А. Барто; Чудо – дерево 1 28.49kb.
Путешествие по святым местам Родной земли (Троицкая 1 54.36kb.
Дмитрий Олегович Силлов Боевые ножи 10 3460.74kb.
Еси, Каринге, Омваи, Парану, Сауакари, Вивору и всем остальным моим... 16 7288.96kb.
Подарок от Бога Сказка 1 47.88kb.
Рабби Шнеур-Залмана, душа его в Эдене 2 529.86kb.
Откровения Блаженных Отшельников Руководство по буддийскому ритриту... 24 2707.7kb.
Настанет час прозрения. Лопнет пузырь банка Сантандер в Бразилии... 1 27.21kb.
1. Перед тем как куда-нибудь пойти, я обязательно сообщу об этом... 1 22.85kb.
Николай Погодин Человек с ружьем действующие лица владимир Ильич... 5 687.52kb.
1. На доске выписаны n последовательных натуральных чисел 1 46.11kb.

Белозерова Г. М., Троицкая Н. П., Гогельганс Т. Ю. «Моим стихам…настанет свой черед» - страница №1/1

Белозерова Г.М., Троицкая Н.П., Гогельганс Т.Ю.

«Моим стихам…настанет свой черед».



(ЛИТЕРАТУРНО-МУЗЫКАЛЬНЫЙ СЦЕНАРИЙ О ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ М. И. ЦВЕТАЕВОЙ)
Оформление. Портрет поэтессы, цитата «До последнего часа/ Обращенным к звезде – /

Уходящая раса./Спасибо тебе!», цветы.

Музыка.

1. Концерта № 2 для фортепиано с оркестром Рахманинова 1 часть.

2. Звучит "Лунная" соната.

3. Фрагмент увертюры к опере Чайковского "Евгений Онегин".

4. Песня Муз. М. Таривердиева, ел. Цветаевой. «Мне нравится, что вы больны не мной!»...

5. Песня Муз. М. Таривердиева, сл. М. Цветаевой — "Хочу у зеркала, где муть"

6. Звучит вальс № 3 Шопена.

7. Песня на сл. Цветаевой муз М. Мягкова "Уж сколько их..."

Ведущий. Марина Цветаева родилась в Москве 9 сентября в 1892 г. и прожила в ней большую часть жизни. Ключом к жизни и творчеству М. Цветаевой стали для нас ее слова: "Я не люблю жизни как таковую, для меня она начинает значить, т. е. обретать смысл и вес, - только преображенная, - т. е. в искусстве".

Звучит I часть (Модерато) Концерта № 2 для фортепиано с оркестром Рахманинова, на фоне музыки слова: "Трудно говорить о такой безмерности, как поэт... (М. Цветаева. "Слово о Бальмонте").
Марина. Моим стихам, написанным так рано,/Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,/Как искры из ракет.
Ворвавшимся, как маленькие черти,/В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,/- Нечитанным стихам! -
Разбросанным в пыли по магазинам/(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,/Настанет свой черед.
Ведущий. В дневнике матери есть строчки: "Четырехлетняя моя Маруся ходит вокруг меня и все складывает слова в рифмы - может быть, будет поэт?".

Ведущий. Отец, Иван Владимирович Цветаев, в 29 лет уже был профессором Московского университета, создатель первого в дореволюционной России Государственного музея изобразительных искусств. Мария Александровна Цветаева была незаурядным человеком. Упоение музыкой, громадный талант, способность к языкам, блестящая память, великолепный слог, стихи на русском и немецком языках, занятия живописью... "...она открыла им (детям) глаза на никогда не изменяющее человеку вечное чудо природы, одарила их многими радостями детства, волшебством семейных праздников, рождественских елок, дала им в руки лучшие в мире книги..."

Звучит "Лунная" соната.

На экране репродукция картины Наумова "Дуэль".

Марина:"...была картина в спальне матери - "Дуэль"... "Первое, что я узнала о Пушкине, это - что его убили. Потом я узнала, что Пушкин – поэт ... мой первый поэт, и моего первого поэта - убили". "А затем был "Памятник Пушкина"... "Мне нравилось... к нему бежать и, добежав, обходить..." "Пушкин меня заразил любовью..." ..."том, огромный сине-лиловый том с золотой надписью вкось - "Собрание сочинений А. С. Пушкина". ..."Мне было шесть, и это был мой первый музыкальный год... Давали сцену из "Русалки", потом Рогнеду - и: "Евгений Онегин"...

(Музыка: фрагмент увертюры к опере Чайковского "Евгений Онегин")

Теперь мы в сад перелетим,/Где встретилась Татьяна с ним.



Мать спросила: "Что же тебе, Муся, понравилось?"

Марина: "Татьяна и Онегин".

Мать: "Но как же это может быть?... Ну что ты там могла понять?"

Марина: "Моя первая любовная сцена была не любовная: он НЕ любил (я это поняла)... она любила, он ушел, она осталась... Эта первая моя любовная сцена предопределила все мои последующие, всю страсть во мне несчастной, невзаимной, невозможной любви".

Звучит песня из кинофильма "Ирония судьбы". Муз. М. Таривердиева, ел. Цветаевой. «Мне нравится, что вы больны не мной!»...

Марина: "Но еще одно, не одно, а многое, предопределил во мне "Евгений Онегин". Если я потом всю жизнь... первая писала, первая протягивала руку и руки, не страшась суда, то только потому, что на заре моих дней... Татьяна это на моих глазах – сделала. И если я потом, когда уходили (всегда - уходили), не только не протягивала вслед рук, а головы не оборачивала, то только потому, что тогда, в саду, Татьяна застыла статуей".

Ведущий. "Урок смелости. Урок гордости. Урок верности. Урок судьбы. Урок одиночества".

Звучит песня из кинофильма "Ирония судьбы". Муз. М. Таривердиева, сл. М. Цветаевой — "Хочу у зеркала, где муть"

Ведущий. В 1910 году, еще не сняв гимназической формы, тайком от семьи выпустила Марина первый поэтический сборник - "Вечерний альбом". Его заметили. Первый заметил ее стихи поэт Волошин, встретился с Мариной, написал статью на ее сборник, а затем стихи.

Чтец. Вот четверостишие из него:

Кто вам дал такую ясность красок?/ Кто вам дал такую точность слов, /

Смелость все сказать от детских ласок /До весенних новолунных снов?

Ведущая. Макс Волошин знакомит Марину с Сергеем Эфроном, будущим мужем Марины. Они встретились 5 мая 1911 г. на морском берегу, семнадцатилетний и восемнадцатилетняя Марина. Марину поразила его внешность:

Чтец. Есть такие голоса,/ Что смолкаешь, им не вторя,

Что предвидишь чудеса. /Есть огромные глаза /Цвета моря...



Звучит вальс № 3 Шопена.

Ведущий. "Обвенчались Сережа и Марина в январе 1912 г., и короткий промежуток между встречей их и началом первой мировой войны был единственным в их жизни периодом бестревожного счастья".

Марина: "Аля-Ариадна Эфрон родилась 5 сентября 1912 г., в половине шестого, под звон колоколов".

Чтец. Девочка! - Царица бала!/ Или схимница - Бог весть!/ - Сколько времени? - Светало. /Кто-то мне ответил: - Шесть. /Чтобы тихая в печали,

Чтобы нежная росла, /-Девочку мою встречали /Ранние колокола.



Ведущий. Первая мировая война, год 1914. Сережа отправляется на фронт с санитарным поездом... в качестве брата милосердия. После Октября Сергей Эфрон был в рядах белой армии. Цветаева голодала, к этому времени у нее было двое детей: Ариадна и Ирина. Пришлось отдать детей в Кунцевский приют, где умирает ее дочь Ирина. В сборнике "Лебединый стан" прославляет белое движение не по политическим мотивам, а потому, что там был ее возлюбленный. С 1914 г. по 1922 год, вплоть до отъезда за границу, Цветаева жила в Москве. В течение 17 лет жизни в Германии, Чехословакии, Франции мысленно возвращалась к своему дому в Москве, к этому времени уже разрушенному. В 1933 г. в Париже ее спросили о том, что ее забыли, она ответила, что "ее просто не знают".

С 1912 по 1920 год - ни одной книги.

За границей - без читателя, в России - без книг. Уезжает к мужу, к любимому. (3 года в Праге.) Рождается сын - Георгий, очень светлый и счастливый период; издается сборник "Разлука" и "Психея", "Ремесло", "Царь-девица", "К Блоку"; 1928 г. "После России": - перестали издавать. В эмиграции она, увы, не прижилась - возникает общество "Дружбы с СССР", и муж ее - активный деятель этого союза; на западе их воспринимают чуть ли не как предателей и отступников.

В 1939 г. вернулась с сыном в Россию, вслед за мужем, за дочерью. Они там с 1937 г. Цветаеву терзают две боли: боль за сына и боль ее самой за Россию. Сын ее и дитя России ведь - но родины нет, ее предстоит обрес­ти - в стихах глубочайший психологический анализ.

Марина: "Если бы мне сейчас пришлось умереть, я бы дико жалела мальчика, которого люблю, какого-то тоскливого, умиленного, благодарною любовью. Алю бы я жалела за другое и по-другому. Аля бы меня никогда не забыла, мальчик бы меня никогда не вспомнил... Буду любить его - каким бы он ни был: не за красоту, не за дарование, не за сходство, за то, что он есть. Мальчиков нужно баловать, - им, может быть, на войну придется".

Ведущий. У нее есть цикл стихов «Стихи к сыну». В Москве Цветаева оказалась в отчаянном положении, вот часть ее письма Павленко, писателю, заместителю А. А. Фадеева, секретаря Союза советских писателей. "Многоуважаемый т. Павленко.

Вам пишет человек в отчаянном положении. Нынче 27-е августа, а 1-го мы с сыном, со всеми нашими вещами и целой библиотекой - на улице, потому что в комнату, которую нам сдали временно, въезжают обратно ее владельцы. Начну сначала.

18-го июня 1939 г., год с лишним назад, я вернулась в Советский Союз с 14-летним сыном и поселилась в Большеве, в поселке Новый Быт, на даче, в той половине, где жила моя семья, приехавшая на 2 года раньше. 27 августа (нынче годовщина) была на этой даче арестована моя дочь, а 10-го октября - и муж. Мы с сыном остались совершенно одни, доживали, топили хворостом, который собирали в саду. Я обратилась к Фадееву за помощью. Он сказал, что у него нет ни метра. На даче стало всячески нестерпимо, мы просто замерзали, и 10 ноября... мы с сыном уехали в Москву, к родственнице, где месяц ночевали в передней без окна на сундуках, а днем бродили, т. к. наша родственница давала уроки дикции и мы ей мешали". Далее Цветаева описывает свои мытарства: "... мой сын, непривычный к такому климату, непрерывно болел, болела и я, к весне дойдя до кровохарканья. Жизнь была очень тяжелая и мрачная". Положение безвыходное. Исхода не вижу. Взываю к помощи".

Вот так встретила Родина Цветаеву, стихов ее никто не помнил.

Есть у Цветаевой цикл стихов о Блоке. Блок у нее - "рыцарь без укоризны, почти божество". Хотя с ним была не знакома. Она очень ценила Пастернака. Их близость в философичности и интеллектуальности...

Б. Пастернак: "Марина, золотой мой друг, изумительное, сверхъес­тественно родное предназначенье, утренняя дымящаяся моя душа, Марина...

...Какие удивительные стихи Вы пишете! Как больно, что сейчас Вы больше меня. Вообще - Вы - возмутительно большой поэт... О, как я Вас люблю, Марина! Так вольно, так прирожденно, так обогащающее ясно".



Марина: "О Борис, Борис, как я вечно о тебе думаю..."

Ведущий. Но годы шли... Устали Пастернаковы письма... Марина перестала вызывать их на себя... Незадолго до смерти.

Марина: "Мне все эти дни хочется написать свое завещание. Мне вообще хотелось бы не – быть ..."

Ведущий. Война... В 1941 г. с сыном уехала в Елабугу. Неустроенность... Мысли о муже, кризис, тоска, полное одиночество, полная депрессия. 3 августа 1941 г. покончила с собой. Тут и настиг ее "одиночества верховный час".

Из беседы А. Ахматовой с Ариадной.



Чтец Эфрон: "...Я знаю, существует легенда о том, что она покончила с собой, якобы заболев душевно, в минуту душевной депрессии - не верьте этому. Ее убило то время, нас оно убило, как оно убивало многих, как оно убивало и меня. Здоровы были мы - безумием было окружающее: аресты, расстрелы, подозрительность, недоверие всех ко всем и ко вся. Письма вскрывались, телефонные разговоры подслушивались; каждый друг мог оказаться предателем, каждый собеседник - доносчиком; постоянная слежка, явная, открытая".

Чтец:...Моим стихам, как драгоценным винам,/Настанет свой черед.

Ведущий. Слова ее были пророческими. Интерес и любовь к поэзии Цветаевой возрастает с каждым годом.

В заключение звучит (на сл. Цветаевой муз М. Мягкова) "Уж сколько их..."

Уж сколько их упало в эту бездну./Разверстую вдали.

Настанет день, когда и я исчезну/С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,/Сияло и рвалось, и зелень глаз моих,

И нежный голос, и золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,/С забывчивостью дня.

И будет все, как будто бы под небом/И не было меня.

Изменчивой, как дети в каждой мине/И так недолго знать, любившей час,

Когда дрова в камине становятся золой.

Виолончель и кавалькады в чаще и колокол в селе

- Меня такой живой и настоящей на ласковой земле.

- К вам всем, что мне, ни в чем не знавшей меры,

Чужие и свои!?/Я обращаюсь с требованием веры

И с просьбой о любви.

За то, что мне прямая неизбежность,

Прощение обид./За всю мою безудержную нежность

И слишком гордый вид.

За быстроту стремительный событий,

За правду и игру./- Послушайте! –Еще меня любите

За то, что я умру.

К вам всем, что мне, ни в чем не знавшей меры,

Чужие и свои,/Я обращаюсь с требованием веры/И с просьбой о любви.

Мне нравится, что вы больны не мной

Мне нравится, что вы больны не мной, /Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной - / Распущенной – и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной, /Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что выпри мне / Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне / Гореть за то, что я не вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не / Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе

Что никогда в церковной тишине / Не пропоют над нами: аллилуйя!


Спасибо вам и сердцем и рукой/ За то, что вы меня – не зная сами! -

Так любите: за мой ночной покой,/ За редкость встреч закатными часами,

За наши не – гулянья под луной,/ За солнце, не у нас над головами, -

За то, что вы больны – увы! – не мной,/ За то, что я больна – увы! – не вами!



"Уж сколько их..."

Уж сколько их упало в эту бездну./Разверстую вдали.

Настанет день, когда и я исчезну/С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,/Сияло и рвалось, и зелень глаз моих,

И нежный голос, и золото волос.
И будет жизнь с ее насущным хлебом,/С забывчивостью дня.

И будет все, как будто бы под небом/И не было меня.


Изменчивой, как дети в каждой мине/И так недолго злой,

Любившей час, когда дрова в камине /Становятся золой.


Виолончель и кавалькады в чаще и колокол в селе

- Меня такой живой и настоящей на ласковой земле.


- К вам всем, что мне, ни в чем не знавшей меры,/ Чужие и свои!?

Я обращаюсь с требованием веры/И с просьбой о любви.
И день и ночь, и письменно и устно:/ За правду да и нет,

За то, что мне так часто – слишком грустно и только двадцать лет,


За то, что мне прямая неизбежность,/Прощение обид.

За всю мою безудержную нежность/И слишком гордый вид.


За быстроту стремительный событий,/За правду и игру.

- Послушайте! – Еще меня любите/ За то, что я умру.


- К вам всем, что мне, ни в чем не знавшей меры,/Чужие и свои,

Я обращаюсь с требованием веры/И с просьбой о любви.


Хочу у зеркала, где муть.

Хочу у зеркала, где муть/И сон туманящий,

Я выпытать – куда Вам путь, /Где пристанище.
Я вижу: мачта корабля, /И Вы – на палубе…

Вы – в дыме поезда.. Поля/ В вечерней жалобе…


Вечерние поля в росе, / Над нами – вороны…

Благословляю Вас на все /Четыре стороны!