7 предисловие к русскому изданию. «Женщина-невидимка» - polpoz.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
7 предисловие к русскому изданию. «Женщина-невидимка» - страница №1/2

7

предисловие к русскому изданию.

«Женщина-невидимка» в мировой политике: уроки для России



Т.А. Алексеева, ММ. Лебедева

Российский читатель практически не знаком с феминист­скими подходами к международным отношениям. Тому несколько причин. Прежде всего, не только в России, но и в других странах феминизм проник в сферу междуна­родных исследований позднее, чем в политическую науку, занимающуюся внутренней проблематикой. Изначально, возникнув как протестное направление в социальной жиз­ни, феминизм был направлен на борьбу за предоставле­ние женщине политических прав, выравнивание ее соци­ально-экономического и социально-политического стату­са в государстве по сравнению с мужчиной. Именно на уровне государства женщина получала право избирать и быть избранной, различные социальные пособия и т.п. Причем с точки зрения большинства женщин защита со­циально-экономического положения была намного более значима, чем перспективы собственно политической карь­еры. Очевидно, что международная сфера оказывалась при такой постановке вопроса на периферии и ограничивалась международной солидарностью и взаимной помощью.



8

К этому следует добавить, что сами международные отношения и внешняя политика вообще представляют собой одну из наиболее консервативных сфер, поскольку очевидно, что, какие бы изменения ни происходили на уровне отдельных государств, они не могут сразу выно­ситься на международный уровень, т.к. под угрозу в та­ком случае ставится стабильность международной систе­мы в целом.

В результате в международных исследованиях опи­сывались люди вообще, под которыми реально подразу­мевались мужчины. Женщин как бы не существовало. Они оказались «вычеркнутыми» из международно-политичес­кого процесса, а как следствие, оказались и вне научного анализа—некими аполитичными «невидимками», не толь­ко не участвующими в международных делах, но и даже не интересующимися ими.

Идеология феминизма восходит к XVIII веку, к собы­тиям, связанным с борьбой за независимость в Северной Америке, и женским политическим клубам времен Фран­цузской революции.

Как теоретическое направление в политологии феми­низм заявил о себе с начала 1960-х гт. Одной из первых классических работ стала книга Бетти Фридан1, в которой она, используя, в частности, опросы своих однокурсниц, показала, что женщина, исключенная из социально-по­литической жизни и посвятившая себя воспитанию детей и домашнему хозяйству, отнюдь не является удовлетво­ренной жизнью даже при относительно благополучных социально-экономических условиях. Женщина испыты­вает фрустрацию в связи с тем, что ее жизнь ограничива­ется ролью жены и матери. Тем самым были развенчаны

1. Friedan В. The Feminine Mystique. — N.Y.: Norton & Co Inc, 1963.

предисловие к русскому изданию.

9

мифы, поддерживающие доминирование мужчин. Б.Фридан ратовала за расширение образовательных и карьер­ных возможностей для женщин, считая, что достижение только равного права голоса недостаточно. Работа Б.Фридан положила начало теоретическому осмыслению про­блемы положения женщины и породила новую (вторую) волну феминизма в мире

Феминизм нередко окрашивается в отрицательные эмоциональные тона. И после выхода в свет книги Б.Фридан на себе испытала негативные эмоции соседей. В ито­ге она вынуждена была переехать жить в другое место.

По мнению феминистов (мы сознательно употребляем мужской род как собирательный, поскольку в числе сто­ронников феминизма присутствуют отнюдь не только жен­щины, но и значительное число мужчин), с момента на­чала цивилизованного развития женщины находились в« подчиненном положении практически во всех обществах. Однако они отнюдь не считают это неизбежным. Соци­альная и культурная структура общества вполне в состоя­нии модифицировать и реконструировать биологические и эволюционные тенденции, присущие людям, создать возможности для сдерживания мужской агрессивности и склонности к доминированию.

Феминизм стремится свергнуть гендерную иерархию, проявляющуюся в самых разных формах и пронизываю­щую практически все аспекты жизни всех известных об­ществ на протяжении всей человеческой истории.

В международных исследованиях феминистское на­правление формируется с конца 1980-х гг. В это же время теория международных отношений испытывает острейший кризис, связанный с тем, что классические теории не мо­гут не только предсказать возможные тенденции развития, но даже объяснить существующие. Начался так называе­мый третий «большой спор» по теоретическим проблемам


10

международных отношений: вместе с феминизмом в меж­дународную сферу приходят различные направления.

Что же произошло в международной сфере в это вре­мя, что позволило феминизму прочно закрепить свои по­зиции в этой области? Энн Тикнер, отвечая на данный вопрос, указывает на изменение самой реальности миро­вой политики. Прежде всего она отмечает крушение би­полярной системы, после чего тематика безопасности пе­рестает быть столь однозначно доминирующей в между­народных отношениях, как это было в период «холодной войны». Интерес исследователей теперь обращен и к дру­гим проблемам, которые более привычны и понятны жен­щинам. Это способствовало развитию феминистских ис­следований.

Энн Тикнер пишет, что международные отношения, понимаемые как межгосударственные отношения, отража­ли периферическое положение женщин во властных структурах, поскольку «в большинстве государств женщины находятся на периферии власти»1. Поэтому она исходит из того, что наиболее адекватным для понимания феминизма является широкий контекст мировой политики, рассматри­вающей деятельность не только государства, но и других акторов, в том числе и различных движений, международ­ных организаций, транснациональных корпораций и т.д., хотя международные отношения, как она пишет, никог­да не ограничивались только межгосударственными.

Этот момент представляется особенно важным. Ко­нечно, формально международные отношения никто не ограничивал исключительно межгосударственными, и в истории науки можно найти примеры работ, выходящие за эти рамки. Однако подобные исследования представ-
1.Настоящее издание, с. 29.
11

ляли маргинальные направления. И это не случайно. По­литический мир строился в жестких рамках государствен­но-центристской системы, которая и отражалась в науч­ных исследованиях.

Основные положения политической системы мира, получившей название «государственно-центристской», были определены в XVII веке при подписании двух мирных договоров в Вестфалии, которые положили конец Трид­цатилетней войне в Европе. Ключевым элементом этой системы стало государство, а ведущим принципом—идея национального суверенитета, которая была положена в основу международного права.

Как любое социальное явление Вестфальская система мира развивалась и изменялась, сохраняя при этом свои важнейшие черты, связанные с государством и националь­ным (государственным) суверенитетом. Сначала государ­ственно-центристская система получила развитие в Евро­пе, потом стала распространяться на другие континенты.

Система с самого начала строилась на патриархаль­ных основаниях. Ее создатели исходили из того, что жен­щина не принимает участия (по крайней мере непосред­ственного) в формировании и реализации политики за исключением тех случаев, когда она оказывается на пре­столе (как, например, Екатерина II, ставшая российской императрицей через 14 лет после подписания Вестфаль­ского мира) или возникают чрезвычайные обстоятель­ства. Примером последнего может служить деятельность Жанны д'Арк, возглавившей борьбу Франции в Столетней войне, предшествующей подписанию мира в Вестфалии.

Апогея своего развития Вестфальская политическая система достигла во второй половине XX в., когда рухну­ла колониальная система и весь мир оказался построен­ным из национальных государств. Одновременно с дос­тижением наивысшей точки своего развития Вестфаль-



12

ская система мира подвергается существенным структур­ным изменениям. В мировой политике на арену выходят НПО, межправительственные организации, различного рода движения, ТНК, внутригосударственные регионы и т.п. Они действовали и ранее, но масштабы их деятель­ности, а также вклад в мировую политику становятся прин­ципиально иными: наряду с государствами они начина­ют определять политическое развитие мира.

Женские движения, направившие свою борьбу на устранение тендерного неравенства, стали одним из та­ких акторов. Их деятельность все чаще приводит к конк­ретным результатам. Однако не только эти движения, но и другие акторы мировой политики включились в борьбу за права женщин. Прежде всего здесь следует назвать ООН, которая на протяжении длительного периода разрабаты­вала различные программы, направленные на выравни­вание статуса женщин.

По данным ООН, женщины выполняют i/з оплачива­емой работы и 2/з неоплачиваемой, при этом получают толь­ко 10% глобального дохода и владеют 1% глобальной соб­ственности. Они вместе с детьми составляют 80% бежен­цев из зон конфликтов, более 50% неграмотных, но в то же время почти исключены из правящей политической элиты, составляя в ней всего 5% на уровне глав государств и руководителей министерств.

1975 г. был объявлен ООН Международным годом женщины. В этом же году в Мехико прошла Первая Все­мирная конференция по положению женщин. Ее резуль­татом стало принятие Всемирного плана действий, на­правленного на то, чтобы привлечь внимание к положе­нию женщин, а предстоящие десять лет по требованию участников стали десятилетием, за время которого были проведены еще две конференции (1980 г. в Копенгагене и 1985 г. в Найроби). На четвертой конференции в Пекине
13

в 1995 г. было признано необходимым не просто изменить положение женщины, но и провести структурные измене­ния в обществе, основанные на тендерных отношениях.

Важно, что на последних двух конференциях в них наряду с представителями государств и ООН участвова­ли также члены НПО. Тем самым при решении проблем женщин стала реализовываться идея многосторонней и многоуровневой дипломатии, когда наряду с государства­ми в выработке и реализации решений участвуют и другие акторы—НПО, бизнес. В последние годы механизмы мно­гоуровневой дипломатии стали использоваться все интен­сивнее в различных сферах, в том числе при решении про­блем экологии, научно-технического развития и др.

Идея множественности акторов и изменения поли­тической системы мира разрабатывается прежде всего в рамках неолиберальной традиции исследования междуна­родных отношений. Именно поэтому феминистское на­правление в международных исследованиях порой рас­сматривается как часть неолиберализма. Но большинство феминистов, занимающихся изучением международных отношений, как отмечает Э.Тикнер, ссылаясь на работу Кристины Силвестер, возражает против такой ассоциа­ции, полагая, что это «приводит к снижению их автори­тета, и, вероятно, может снизить еще более возможность их серьезного восприятия»1. В большей степени они от­носят себя к другим критическим подходам, чем к тради­ционным направлениям в международных исследовани­ях, таким, как (нео)реализм и (нео)либерализм2.

Не будем останавливаться подробно на вопросах «самоидентификации» феминизма, тем более что Э.Тикнер анализирует их. Сейчас существенно подчеркнуть другое:

1. Настоящее издание, с. 79. 2. Настоящее издание, с. 30.



14

благодаря феминизму в международных исследованиях появляется новая важнейшая категория — гендер. Как следствие, многие проблемы стали раскрываться по-ино­му, получили иной ракурс и звучание; например, вопросы демократизации, столь важные для российского обще­ства. Традиционно демократизация рассматривается че­рез установление и развитие соответствующих институ­тов. Женщины, составляющие половину населения, зна­чительно меньше включены в формальные политические институты, поскольку заняты домашним хозяйством и детьми. «Акцент на государственные институты в работах ученых, занимающихся проблемами демократизации, — замечает Э.Тикнер,—может игнорировать участие в по­литике женщин, находящихся вне формальных полити­ческих каналов.»1 Если продолжить эту мысль, то возни­кает вопрос, возможен ли успех демократии в той или иной стране, с одной стороны, без включения в формальные институты женщин (т.е. половины населения), с другой — достаточны ли формальные институты для развития и становления демократии, или необходимы еще неформаль­ные, в частности и те, в которые вовлечены женщины?

Феминизм обогатил международные отношения но­вой постановкой вопросов, позволил увидеть междуна­родную реальность под другим углом зрения, более мно­гогранно. Он задал неожиданные вопросы, на которые ранее просто не обращали внимания. Феминисты пока­зали, что эту реальность, этот ракурс можно, конечно, игно­рировать при принятии политических решений, но тогда не стоит удивляться, что нередко те или иные внешнепо­литические действия оказываются неудачными, а заду­манные планы проваливаются.



  1. Настоящее издание, с. 40.

15

Феминизм как научное направление — междисцип­линарен. Энн Тикнер пишет, феминистские теории «чер­пают как из социальных и естественных наук, так и из гуманитарных наук и философии. Они включают великое множество гносеологических и методологических подхо­дов». Международные исследования также междисципли­нарны. Изначально они включали в себя исторические, экономические, политологические знания и подходы. Фе­минизм обогатил междисциплинарность международных исследований, привлекая данные не очень «привычных» для них наук, в том числе педагогики, биологии, медици­ны, герменевтики. В теоретическом плане феминизм, как и другие постпозитивистские направления, предлагает большую вариативность, показывая ограниченность при­знанных теоретических подходов. Феминизм предлагает и свою методологическую базу, свою исследовательскую программу. Об этом пишет Э.Тикнер.

Несмотря на то что феминисты говорят о маргинальности своего положения, феминизм стал значимым науч­ным направлением в мировой политике, о чем свидетель­ствует, в частности, тот факт, что в США во многих уни­верситетах читаются курсы по проблемам феминизма, в том числе в международных отношениях и мировой по­литике.

В России нет ничего подобного. Лишь в последние годы в учебниках по теории международных отношений, мировой политике, политической теории стали появляться небольшие разделы по феминизму. Нельзя сказать, что Россия в этом плане составляет исключение в мире. В то же время в России имеются, с одной стороны, довольно специфический практический опыт, с другой — научные традиции, которые не только хорошо согласуются с феми­нистским направлением, но, как представляется, могли бы внести вклад в его развитие.



16

Революция 1917 г. в России проходила под девизами устранения социальных неравенств, в том числе и осво­бождения женщины. Работа Ф.Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства», в которой угнетение женщины рассматривалось как наиболее древ­няя форма угнетения, явилась отправной точкой в пони­мании роли женщины в обществе.

В первые после революции годы женщины активно стали вовлекаться в общественно-политическую жизнь, получили доступ к образованию, медицинскому обслужи­ванию и т.д. В международной сфере своеобразным про­рывом было назначение женщины послом. Первым в мире женщиной-послом стала А.М.Коллонтай.

В дальнейшем риторика о равноправии женщин со­хранилась и, возможно, даже усилилась. Но при этом под­черкивалась также роль женщины как хозяйки, матери. Несмотря на то что женщины в Советском Союзе действи­тельно имели доступ к высшему образованию и получали его, в профессиональной деятельности они отстранялись от руководящих постов и принятия политических реше­ний. При этом изначально мужчины в большей степени ориентировались на технические специальности, а жен­щины на те, что легче совмещать с домашним хозяйст­вом.1 Дж. Рихтер, проводя сравнительной анализ тендер­ной идеологии в СССР и США периода «холодной войны», приходит к выводу, что «так же, как правительство и прес­са в США, советский режим старался отвлечь женщин от их собственных тягостей, преподнося негативные стерео­типы о положении женщины в капиталистическом мире»2.

1. Lapidus G.W. Women in Soviet Society. Equality, Development, and Social Change. Berkeley: University of California Press, 1978. 2. http:/ /ons.gfns.net/1999/l/17.htm, с 6.


17

Во внешнеполитической сфере после А.М.Коллонтай в СССР до конца 1980-х гг. не только не было женщин-послов, но женщины вообще фактически не принимались на дипло­матическую работу.

Иными словами, в СССР в сфере тендерных отноше­ний, как и в других областях (этнических, трудовых отно­шений и т.п.), формировались, развивались и поддержи­вались различного рода имитационные и манипуляционные модели и технологии, предназначенные для сглаживания проблем, их замалчивания, приукрашивания реальной ситуации. Это позволило на какой-то период отложить решение вопросов. Однако отсутствие в системе социаль­ных отношений, в том числе и тендерных, механизмов диа­лога, их подмена попытками «загнать проблемы внутрь» вели к обострению противоречий, что в итоге и вылилось во «внезапный развал СССР».

Вместе с тем в отечественной науке имеется богатый потенциал, ориентированный на идеи диалога, на взаим­ное развитие сторон через диалог. Достаточно вспомнить, например, традиции, намеченные работами М.Бахтина. Анализируя творчество Ф.Достоевского, он создает теорию диалога. Ее суть заключается в том, что диалог является важнейшей категорией, пронизывающей все человечес­кие отношения. М.Бахтин пишет: «Утвердить чужое «я» не как объект, а как другой субъект—таков принцип ми­ровоззрения Достоевского»1.

Творчество М.Бахтина мало известно исследовате­лям, которые занимаются социальными науками. Вместе с тем, его идеи во многом перекликаются с положениями, содержащимися в трудах французских постмодернистов, таких как Ж.Деррида, М.Фуко, Ж.Лакан, которые близки

1. Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979. С. 11.



18

феминистскому направлению в международных исследо­ваниях. Анализ теории диалога М.Бахтина применитель­но к мировой политике (возможность и необходимость диалогов как между акторами, так и внутри них) и в том числе к тендерным отношениям на мировой арене требу­ет отдельных исследований. В данном случае отметим лишь, что, во-первых, отечественные исследования мог­ли бы внести существенный вклад и открыть новые на­правления в тендерные исследования мировой политики.

Во-вторых, проблема воздействия на мировой арене сегодня как никогда актуальна. Обсуждаются разные ва­рианты от военного удара до идей Дж; Ная о гибкой силе1. Основываясь на работах М.Бахтина, можно сделать пред­положение о том, что любое воздействие, которое подра­зумевает отношение к другому как к объекту, а значит, и применение технологий манипулирования и имитаций малоэффективно, или имеет ограниченную во времени эффективность. Принципиально иной тип воздействия и взаимоотношений строится на диалоге, подразумевающем взаимовоздействие и взаимоизменение. Перестройка тен­дерных отношений в мировой политике на принципах диа­лога, возможно, станет новым направлением практичес­кого решения гендерных проблем.

Возвращаясь к работе Энн Тикнер, заметим, что для ее понимания значимы биографические моменты, кото­рые содержатся в ряде публикаций*. Приход Э.Тикнер в международные исследования, по всей видимости, не слу­чаен. Она родилась в Великобритании, выросла в Лондо-



  1. Дт. Най. Гибкая сила. Как добиться успеха в мировой политике. Пер. с англ. — М.: Тренд, 2006. (Joseph Nye Jr. Soft Power: The Means to Success in World Politics, 2004). 2. См. исследования Э.Тикнер. а также Sylvester Ch. Feminist Theory and International Relations in a Post­modern Era. — Cambridge / New York: Cambridge University Press, 1994.

19

не, где получила степень бакалавра истории. В США Энн приехала с отцом-дипломатом, который направляется ту­да для работы в ООН. Выбор будущей профессии связы­вался с международными отношениями, и Э.Тикнер в на­чале 1960-х поступает в Йельский университет на соответ­ствующую программу. Одним из первых ее впечатлений было то, что на курсе оказалось всего три девушки. В1961 г. Э.Тикнер выходит замуж за своего однокурсника Хейуорда Алкера, ставшего впоследствии одним из наиболее из­вестных американских исследователей в области между­народных отношений и мировой политики.

Дальнейшая судьба Э.Тикнер была типична для жен­щин ее поколения. Семья, три дочери, дом в Бруклине и загородный дом, где семья проводила лето. Никаких ка­рьерных планов у нее долгое время не было. Лишь спустя более 10 лет она поступила в аспирантуру университета Брандайз по политическим наукам, где ее научным руко­водителем становится Роберт Кохэйн. И здесь Тикнер стол­кнулась со всеми проявлениями тендерного неравенства, с которыми обычно сталкиваются и другие женщины-уче­ные, причем отнюдь не только в США. Она вспоминает, что когда вернулась в университет, то многие говорили ей, как это замечательно, что она решила продолжить свое образование — теперь она сможет помогать мужу в его научной работе!

Э.Тикнер успешно защитила диссертацию в середи­не 1980-х гг. и на ее основе в 1987 г. опубликовала свою первую книгу «Опора на собственные силы против поли­тики власти: Опыт США и Индии в построении националь­ного государства»1, в которой проявился первый ее ответ

1. Tickner A. Self-Reliance Versus Power Politics: American and Indian Experiences in Building Nation-States. — N.Y.: Columbia University Press, 1987.

20

на призыв феминистов. Год спустя в статье, посвященной анализу работ Г.Моргентау, феминистская направлен­ность исследований Э.Тикнер звучит уже совершенно от­крыто1. В1992 г. выходит в свет ее книга «Гендер в между­народных отношениях», в которой она отчетливо показы­вает, что женщины составляют гендерную группу, обычно ускользающую из поля зрения конвенциональных теорий международных отношений, в которых доминируют муж­чины и их интересы. При этом именно женщины доволь­но часто оказываются жертвами угроз, возникающих, ко­гда мужские интересы представляются в качестве обще­человеческих.

Сейчас вместе с Хейуордом Алкером Энн Тикнер пре­подает в Университете Южной Калифорнии (Лос-Андже­лес) и является президентом Американской ассоциации международных исследований. В своем президентском послании на 47-м Конвенте Американской ассоциации международных исследований в марте 2006 г. Энн Тик­нер обращает внимание на необходимость не только кон­статации происходящего в современном мире, но и ответ­ственности за это ученых-международников.

В 1980-е гг. Энн Тикнер вместе с мужем приезжает в Московский государственный институт международных отношений в рамках существовавших научных контак­тов, где она впервые выступает перед отечественными спе­циалистами (в основном это были научные сотрудники Про­блемной научно-исследовательской лаборатории МГИМО, возглавляемой в то время И.Г.Тюлиным) с изложением ос­новных положений феминизма в области международных

1. Tickner A. Hans Morgenthau's Principles of Political Realism: A Feminist Reformulation // Millennium: Journal of International Studies, 1988.
21

отношений. Наверное, было бы преувеличением считать, что с тех пор феминистское направление в международ­ных исследованиях стало развиваться и в России. Скорее идеи Э.Тикнер были восприняты скептически. Бурное раз­витие событий в 1990-х—распад СССР, развитие этничес­ких конфликтов, процессы глобализации и т.д. — переклю­чило внимание российских исследователей на совершен­но новые области.

В теоретическом плане в 1990-е годы в России укреп­лялась геополитика, представляющая собой один из наи­более мускулинных подходов изучения международных отношений. Получил развитие или даже второе рождение реализм1. Места для иных точек зрения, иного видения мира становилось все меньше. Поэтому появление на рус­ском языке книги Энн Тикнер не только актуально, но и, пожалуй, просто жизненно необходимо.

И последнее. Большой труд по переводу книги Энн Тикнер взял на себя Межвузовский центр гуманитарного образования по политологии, политической культуре и мировой политике при Ивановском государственном уни­верситете. В этом видится некоторая закономерность и позитивная тенденция развития международных иссле­дований в России. Если ранее изучение международных отношений и мировой политики было сосредоточено в Москве, то теперь российские регионы активно включи­лись в этот процесс, причем, что особенно радует, с уче­том других направлений социально-политических иссле­дований, которые ранее сформировались в регионах. Так,


1. Подробнее о реализме в качестве теоретической основы совет­ских исследований по международным отношениям см. Лебедева М. Мировая политика и ее развитие в России / Космополис, № 2 (8). — Лето, 2004. — С. 147-158.

22

гендерные исследования (хотя и не применительно к меж­дународным отношениям) еще в 1990-е гг. стали визит­ной карточкой Ивановского государственного универси­тета в отечественной науке.

Конечно, можно сделать немало замечаний к само­му переводу. Однако переводчики (а это были студенты) столкнулись с объективными трудностями. В отечествен­ном научном дискурсе по международным отношениям тендерной проблематики просто не существует, хотя об­разовательные стандарты по специальности и направле­нию «Международные отношения» предполагают ее рас­смотрение. И проблема не столько в том, что нет соответ­ствующей терминологии (кстати, понятие «тендер» вошло в русский язык относительно недавно и порой путается с другим более привычным, хотя тоже нерусским словом «секс»), а скорее в отсутствии видения данной проблема­тики как таковой. Отсюда и сложности в передаче на рус­ском языке той реальности, о которой пишет Э.Тикнер. Именно поэтому, понимая все недочеты перевода, мы со­чли полезным опубликовать книгу. Надеемся, что благо­даря данной книге тендерный взгляд на мировую поли­тику и международные отношения получит развитие в России, а значит, будущие публикации, в том числе и пе­реводной литературы, с точки зрения русского языка бу­дут значительно лучше. Любопытно, что первые результа­ты появления интереса в России к тендерным вопросам в области мировой политики и международных отношений мы уже получили благодаря книге Э.Тикнер. Несколько студентов, которые занимались переводом, увидели в этой области свое профессиональное будущее. Хочется поже­лать им успеха.

23

Эмме, Максуэллу и Розе посвящаю

предисловие автора.

Прошло почти десять лет с тех пор, как в предисловии сво­ей книги «Гендер в международных отношениях» я зада­ла следующие вопросы: «Почему в науке о международных отношениях (далее иногда будет употребляться сокраще­ние «МО» — прим. автора), которой я занимаюсь, так мало женщин?», «Если поле моих занятий конвенциональ­но определено, почему я могу предложить своим студен­там только считанные тексты, написанные женщинами?», «Почему содержание моей дисциплины отстоит так дале­ко от жизненного опыта женщин?», «Почему женщин за­мечают только из-за их отсутствия в сферах дипломатии, военного дела и принятия политических решений?»

Когда упомянутая выше книга была опубликована в 1992 г., лишь немногие тексты, посвященные МО, могли быть полезными для ответов на эти вопросы. Сегодня бла­годаря слаженной работе растущего сообщества феми­нистских исследователей МО таких текстов много. Эта книга — выборка из всех таких работ, которые начали от­вечать на указанные выше вопросы и заставили наших студентов серьезно относиться и к тендеру, и к женщинам-международникам. Эти исследователи-феминисты обна­ружили женщин в тех областях, которые ранее не относи­лись к науке о МО и, продвигаясь дальше, расширяли наши горизонты и подталкивали нас к постановке новых важных проблем мировой политики. Однако правда и то, что вне этой растущей феминистской литературы есть все-

24

го несколько «толстых книг» о МО, написанных женщи­нами. В то время как девушки сегодня намного уверен­ней чувствуют себя среди студентов кафедр МО, на них на­ходятся лишь немногие мужчины, готовые читать курсы, нацеленные на тендер и на женщин. Программам по МО на многих факультетах политологии и международных отношений по-прежнему недостает серьезного внимания к тендерным проблемам. В 1990-е годы женщин допусти­ли к большинству боевых постов в вооруженных силах США, а президент США впервые назначил женщину гос­секретарем, но принятие решений по международным и военным вопросам в большинстве государств остается преимущественно мужским делом, точнее, делом мужских элит. Может быть, мы и нашли некоторые ответы на воп­росы, почему в изучении МО и в принятии решений в сфе­ре международной политики доминируют мужчины, но прорыв иерархий, основанных на тендерном неравенстве и увековечивающих эти андроцентрические1 предрассуд­ки, остается задачей завтрашнего дня.

Эта книга, однако, представляет не только квинтэс­сенцию феминистских работ по МО последних десяти лет, она также является попыткой поместить эти работы в кон­текст глубоких изменений, пережитых самой наукой о международных отношениях в эпоху, когда «научные» основы этой дисциплины подверглись вызовам со сторо­ны феминистских и постпозитивистских2 исследований.

1. Андроцентрические — ставящие в центр внимания мужчин, сде­ланные с мужской точки зрения. — Прим. научного редактора пере­вода. 2. Постпозитивистскими в науке о МО считаются подходы, пе­реносящие исследовательские акценты с объектов исследования в реальном мире политики на их частные характеристики, выражаю­щие их тексты, личность исследователя и пр. — Прим. научного ре­дактора перевода.



предисловие автора

25

Ряд своевременных вопросов, заданных в 80-е годы отно­сительно эпистемологических1 основ изучения междуна­родных отношений после Второй мировой войны, где тон задавали американцы, помог расчистить место для феми­нистских подходов. Я надеюсь, что среди читателей этой книги будут ученые и учащиеся, изучающие международ­ные отношения и желающие расширить свой кругозор в области знаний, претерпевшей существенные изменения под влиянием реалий мира после окончания «холодной войны».

Эта книга отражает и мои странствия по проблемным полям науки о международных отношениях в 90-е годы. Большую часть этого времени заняли размышления о том, почему интеллектуальные разрывы между различными подходами к изучению международных отношений столь велики, а общение между представителями различных направлений так осложнено. Подарок судьбы в виде це­лого семестра в 1996 году в Австралийском национальном университете в Канберре позволил мне обговорить с кол­легами и глубоко обдумать эти вопросы, и в результате появилась первая глава этого тома, где я попыталась на них ответить. Я хочу поблагодарить Эндрю Мака и чле­нов кафедры международных отношений Школы тихо­океанских и азиатских исследований за ту атмосферу под­держки, которую они обеспечили, а Джеймса Ричардсона, Гэйвен Маунт и Синди О'Хейген — за их вдумчивые ком­ментарии к предшествующей версии этой главы. Говоря об Австралии, я сохраняю особую благодарность Хилари

1. Здесь и далее автор разделяет с помощью терминов «онтология» и «эпистемология» исследовательские подходы, нацеленные на ре­альные объекты исследования, бытующие в мире политики, и на те знания, которые отражают это бытие. — Прим. научного редактора перевода.


26

Чарльзуорт и Джен Джинди Петтман. Кроме неутомимых усилий, которые она прилагает в поддержку моих работ и трудов других ученых феминистского направления, Джин­ди много работала, чтобы начать издание первого феми­нистского журнала по международным отношениям — International Feminist Journal of Politics.

Книга о гендере в международных отношениях была написана в терминах концепции «всеобъемлющей безо­пасности», в чем отразилось влияние на мои исследова­ния скандинавской школы изучения проблем мира. Про­должающаяся исследовательская и преподавательская работа в области проблем мира ведет меня к поискам улуч­шения общения и взаимопонимания не только через ли­нии конфликтов, но и поверх дисциплинарных границ, которые могут служить в качестве разделительных линий даже в большей степени, чем проблемы реальной полити­ки. Поэтому меня особенно ободрило признание моей ра­боты кафедрой исследований мира и конфликтов Уппсаль-ского университета. Особая благодарность за это Петеру Валленштеену.

Среди моих путешествий особое место заняло пере­мещение из Бостона в Лос-Анджелес. Колледж Святого Креста, в особенности — созданная в нем атмосфера под­держки стали прекрасной отправной точкой к новым не­традиционным интеллектуальным поискам. Хотя мы так и не пришли к согласию относительно эпистемологичес­ких различий в наших подходах, я всегда извлекала пользу из поддержки и вдумчивых комментариев Роберта Кохэй-на. Я также ценю замечания Крэйга Мэрфи. И в Лос-Анд­желесе я продолжаю ощущать поддержку феминистского сообщества благодаря Джейн Джакетт, Кэрол Пейтман и в особенности Сандре Хардинг, которой я особенно бла­годарна за ее замечания, всегда касавшиеся сути дела и поэтому оказавшие влияние на всю эту книгу.



27

Тихая и прекрасная осень 1999 года на Блок-Айленд позволила мне найти время для окончания этой книги. Я благодарю Джонатана Аронсона и Школу международных отношений Университета Южной Калифорнии за предо­ставление мне этого дополнительного времени после года творческого отпуска, хотя по состоянию моего здоровья оно и оказалось не столь плодотворным, как надеялась я. Я также должна исполнить весьма приятный долг и по­благодарить Кейт Уиттенберг из «Коламбиа Юниверсити Пресс» за то, что она оставалась в этом проекте, вдохнов­ляя меня тогда, когда процесс его завершения действи­тельно затянулся. Я искренне ценю и поддержку, которую оказала Кейт моей работе, и ее помощь многим молодым исследователям феминистской школы.

Я никогда не завершила бы это свое путешествие без дружеских советов прекрасных ученых Секции феминист­ской теории и тендерных исследований Ассоциации меж­дународных исследований, имена которых я не смогу пе­речислить из-за их множества. Эта секция стала особым местом для всех, кто работает в данной области. Перед тем как завершить пятую главу, я попросила тех ученых, чьи труды цитировала, перечислить итоги исследований, к которым они пришли за последние десять лет. Особая бла­годарность Л.Х.М.Линг, Джен Джинди Петтхэм, Элизабет Прюгль и Жаки Трю за их вдумчивые ответы.

В Университете Южной Калифорнии я хотела бы осо­бо поблагодарить двух из моих дипломников — Лесли Уирпса, который в последний момент отвел от меня опускаю­щуюся планку и помог завершить вовремя первый набро­сок, и Катю Конфортини, которая работала со мной в этом проекте несколько лет. Катя оказывала мне неоценимое содействие и поддержку все это время, а ее внимание и тщательность как исследователя позволяли мне работать над книгой далеко от Лос-Анджелеса, будучи уверенной,



28

что дома всегда есть кто-то, к кому я могу обратиться за скорой и профессиональной помощью.

Наконец, поддержка и содействие Хейуарда Алкера так же, как и Джоан, Хизер и Уэнди, как в добрые, так и не совсем в добрые времена навсегда останутся в моей па­мяти. Как всегда, я высоко ценю те вдумчивые коммента­рии к рукописи, которые Хейуард сделал при ее чтении.
29

введение. Мировая политика с тендерных позиций

Драматические изменения в мировой политике за после­дние десять лет дали новый импульс дисциплинарному брожению в науке о международных отношениях, а но­вые проблемы способствовали появлению новых путей их осмысления. Окончание «холодной войны» и последовав­ший упадок господства в тематике МО проблем военной безопасности, определяемых в терминах гонки ядерных вооружений между Соединенными Штатами и бывшим Советским Союзом, привели к закату исследований о на­циональной безопасности, составлявших сердцевину нау­ки о международных отношениях, по крайней мере в США, с 1945 года. Считая маловероятной в ближайшем будущем войну между великими державами, многие международ­ники охотнее концентрируются на экономических, неже­ли на стратегических взаимоотношениях государств. Ра­нее скрытое соперничеством Восток-Запад, множество но­вых проблем сейчас поглощают повестку дня безопасности в международных отношениях. Этнические конфликты и столкновение цивилизаций бросают вызов традиционным статическим категориям и объяснениям, основанным на балансе сил и интересов. Они требуют дополнительного осознания в изменении коллективных идентичностей и в оценке роли культуры в определении идентичностей и ин­тересов. Проблемы, связанные с экономической глобали-



30

зацией и демократизацией, также стремятся занять цент­ральные места. Несмотря на то что ни одна из этих про­блем не нова, наука о международных отношениях обра­щает на них все большее внимание, а путей их понима­ния и объяснения становится все больше.

Многие из этих новых областей науки относятся к тем, где женщины, которые исследуют и изучают мировую политику, чувствуют себя в большей степени дома, чем в стратегических исследованиях. Это и такие исследователь­ские области, где тендерные подходы очевидно представ­ляются более применимыми, например, дифференциация последствий современных проявлений экономической гло­бализации и демократизации.1 Может быть, поэтому и не случайно, что феминистские взгляды на мировую поли­тику проникли в науку примерно в то же самое время, ког­да закончилась «холодная война», и последние более чем десять лет получали все возрастающее признание. Сейчас некоторые общие работы по МО включают феминистские подходы в свой обзор текущего состояния науки, а изда­ваемые общие труды и некоторые антологии также содер­жат главы о феминистских подходах.2

1. Этим я не хочу сказать, что тендерные походы менее применимы к исследованиям политических или стратегических проблем. Фемини­стская критика политического реализма, государства, дискурса наци­ональной безопасности является важной составляющей тендерного анализа МО. См.: Tickner, Gender in International Relations; Peterson, Gendered States; and Cohn, Sex and Death. 2. См., например, Gold­stein, International Relations; Art and Jervin, International Politics; Smith, Booth and Zalewski, International Theory. (В двух таких антологиях, переведенных на русский язык, имеются и статьи Дж. Энн Тикнер. См: Политическая наука. Новые подходы. М., 1998; Бус К., и др. Те­ория международных отношений на рубеже столетий. М., 2002. — Прим. научного редактора перевода.)



31

Заглавие этого введения «Мировая политика с тендер­ных позиций» отражает некоторые из этих изменений и концептуализирует точку зрения, более соответствующую феминистским подходам. Несмотря на то что наука о МО никогда не изучала только отношения между государства­ми, ее статичный взгляд на современные международные отношения кажется сегодня даже менее оправданным, чем ранее. Международная политикане может быть све­дена к пределам межгосударственной политики; полити­ка вовлечена во взаимоотношения между международны­ми организациями, социальными движениями и други­ми негосударственными акторами, транснациональными корпорациями и международными финансами, правоза­щитными организациями и так далее. Осуждая ограни­ченность «холодной войны», Кен Бус предложил дополнить предмет исследований тем, что он называет «глобальной моральной наукой», которую отличает систематическое обращение к тому, как человечество могло бы жить вмес­те локально и глобально способами, содействующими ин­дивидуальному и коллективному раскрепощению в гар­монии с природой. Он продолжает внушать, что государ­ства —традиционный каркас МО «могут рассматриваться как проблема мировой политики, а не как ее решение»1.

Ввиду того что в большинстве государств женщины находятся на периферии власти, эта широкая концепции мировой политики кажется более подходящей для опре­деления дисциплины, оставляющего место для феминист­ских подходов. Их исследования политических действий от микро- до глобального и от персонального до между­народного уровней, а также анализ того, как макрострук­туры наносят ущерб локальным группам и индивидам,

1. Booth, Dare Not to Know, p. 336.



32

намечают широкую формулировку «политического». Ис­пользуя внешне нормативный анализ, некоторые фемини­сты привлекли внимание к несправедливостям иерархи­ческих социальных отношений и к следствиям, которые они имеют для человеческих судеб. Феминисты никогда не были удовлетворены связывающими ограничениями конвенциональной науки о МО.1 Хотя женщины всегда были участниками международной политики, часто их голоса не были слышны ни на политических подмостках, ни в науке, которая их изучает.

«Список озабоченностей»2 для ученых-международни­ков расширяется, и то же происходит и с теоретическими подходами. «Научная» рационалистическая традиция3, связываемая с неореализмом и неолиберализмом, опро-

1. Я использую термин «конвенциональный» для того, чтобы опреде­лить как суть объекта, так и методологию. Конвенциональная наука о международных отношениях обычно сосредоточена на поведении государств в условиях анархической международной системы. Мето­дологически она подвержена эмпирическим и основанным на фак­тах исследовательским методам. Многие ученые, представляющие конвенциональную науку о МО, работают в США. Я использую этот термин во всей книге. 2. «Списком озабоченностей» (Agenda of Con­cerns) в практике международных переговоров называется пере­чень вопросов, вызывающих наибольшую озабоченность одной из сторон, который может быть передан другой. — Прим. научного ре­дактора перевода. 3. Я использую термин «рационалистический» в том смысле, в каком его определил Роберт О. Кохейн в своей статье «International Institutions: Two Approaches». Он утверждает, что рациона­листическая теория основана на концепции «субстантивной рацио­нальности» Герберта Саймона, которая означает поведение, способ­ное оптимально адаптироваться к ситуации на основе объективных суждений. Он выделяет те аспекты его теории, которые акцентируют влияние культуры, норм и ценностей, но не отрывают поведение от ставки на интерес. Большинство феминистских теорий, вероятно, со­чли бы себя рефлективистскими в том смысле, в котором использу­ет этот термин Р.О.Кохейн.



33

вергается представителями критического и постпозитиви­стского подходов, которые скорее выросли из гуманисти­ческой и философской традиций знания, чем из тех, что характерны для естественных наук. Пока некоторые ученые приветствуют этот расцвет многообразия подходов и эпис­темологии1, другие видят в науке смятение в связи с фраг­ментацией и плюрализмом как ее существенными характе­ристиками. Сегодня все еще отвечает положению дел ут­верждение Калеви Холсти, сделанное им в начале 1990-х гг., что согласия касательно того, что составляет достоверное и полезное знание и как создать его, более не существует.2 Знание существует в контексте этого интеллектуального плюрализма и дисциплинарного брожения, привнесен­ных в науку о МО феминистскими подходами.

Несмотря на существенный рост и признание феми­нистского направления в последнее десятилетие, оно еще остается достаточно маргинальным в науке о МО, особен­но в Соединенных Штатах, где господствуют неореализм и неолиберализм, разделяющие рационалистическую ме­тодологию и ее посылки о государстве и международной системе.3 Не считая обычных упоминаний, феминистские исследования не слишком замечаются, особенно конвен­циональными учеными-международниками4. Существует настоящая головоломка касательно пригодности феми­нистских подходов для понимания международных отно-


  1. Lapid. Third Debate, p. 236. 2. Holsti. Тле International Relations at the End of the Millenium. 3. При наличии общих посылок и методо­логии одним из главных отличий между двумя этим школами являют­ся их представления о том, насколько возможно сотрудничество меж­ду государствами в условиях анархии. См. Baldwin, Neorealism and Neoliberalism. 4. Некоторые исключения из утверждений о беспред­метности феминистских исследований МО см. Keohane, International Relations: Contributions of a Feminist Standpoint, Jones, Does 'Gender' Make the World Go Round?, and Keohane, Beyond the Dichotomy.

34

шений и глобальной политики. Вопросы, часто задаваемые ученым-феминистам, отмечают наличие этой головолом­ки. Что общего имеет тендер с международной политикой и деятельностью глобальной экономики? Как феминизм может помочь нам решить реальные мировые проблемы, например, такие, как в Боснии? Существует ли програм­ма феминистских исследований МО?1 Несмотря на то что в новых работах по МО феминисты занимаются понимани­ем войны и мира и динамикой глобальной экономики — центральными проблемами науки о МО, — их методоло­гические и сущностные подходы к этим вопросам настоль­ко отличаются от подходов остальных ученых-междуна­родников, что возникает сомнение: а являются ли они ча­стью той же самой науки?

Этот недостаток взаимосвязи является причиной мно­гих проблем, поднятых в книге. Несмотря на то что я по­пыталась разместить феминистские взгляды внутри на­уки о МО, из поднимаемых проблем становится совершен­но ясно, что феминисты-международники высказывают иные суждения о мире, задают иные вопросы и использу­ют иную методологию, чтобы ответить на них. Размыш­ляя в свете приведенных выше вопросов над причинами этой разобщенности, а также над недопониманием потен­циальной пользы феминистских подходов, я пришла к вы­воду, что они заключаются в том, что феминисты видят иную реальность и прилагают иную эпистемологию, не­жели конвенциональные теоретики МО. Например, тог­да как наука о МО традиционно рассматривала пробле­мы безопасности или исходя из структуралистских взгля­дов, или с точки зрения государства и лиц, принимающих решения, феминисты сосредоточились на том, как миро-

1. Уточнение этой точки зрения см. Tickner, You Just Don't Under­stand, p. 612.



35

вая политика способствует ущемлению безопасности ин­дивидов, особенно маргинализированного и лишенного власти населения. Они изучают вопрос, какое влияние на внешнюю политику государств оказывает придание цен­ности чертам, связанным с господствующей формой мас­кулинности. Они также проверяют, может ли наделение привилегиями этих самых свойств реалистской школой в науке о МО способствовать воспроизводству поведения, склонного к конфликтам и максимизации власти.1 Тогда как теоретики МО заостряют внимание на причинах и завершении войны, феминисты интересуются тем, что происходит во время войны, не оставляя без внимания ее причины и результаты. Они рассматривают военный по­тенциал не только в качестве гарантии государства от внешних угроз, часто противопоставляют деятельность военных индивидуальной безопасности, особенно безо­пасности женщин и других уязвимых групп населения. Кроме того, феминисты озабочены тем, что постоянный упор на необходимость обороны помогает узаконить вид милитаризованного социального порядка, который при­дает сверхзначение использованию государственного на­силия для внутренних и внешних целей.

Конвенциональная международная политическая эко­номия2 (МПЭ) обычно сосредоточивались на таких про­блемах, как экономическое поведение наиболее могущест-

1. Я использую понятие «маскулинность» в социально-конструктиви­стском значении. Оно опирается на идеализированную мужествен­ность, которая не является характеристикой всех мужчин и также может подходить некоторым женщинам. Это рассматривается и обсуж­дается далее в 1-й главе. 2. International Political Economy (IPE) — возникшее в 70-е гг. XX в. в рамках неолиберальной доктрины на­правление науки о международных отношениях, акцентирующее ра­стущую роль экономических акторов в современных МО. — Прим. научного редактора перевода.


следующая страница >>


izumzum.ru